Тренер и мои 107 (СИ)

Я не имела представления, что именно значит это слово для него, потому что для меня одно: дорогая значит любимая!
— Шевели булками, Карпов! — выкрикнула, как только увидела этого придурка и в этот раз к слову "придурок" можно смело добавить любимый придурок.
— Булками? — сев в машину переспросил он и бросил веселый взгляд в мою сторону.
От лица глаза медленно поползли к моим ногам. Проследив за его взглядом, я заметила, что моё платье подтянулось к неприличной высоты.
«Это получается, что я так ехала в машине с Вовой? Жесть!»
— Карпов, переставай пялиться на мои ноги если хочешь большего и не отвлекай меня от дороги.
— Что? Что ты только что сказала?
— Уши дома помоешь. Адрес какой?
— Сечевых Стрелков 156, 5 подъезд, 707 квартира.
— Спасибо. А теперь в навигаторе забей, а то я плохо ориентируюсь в местности.
  
Глава 30
 
Яна
Целую дорогу Сергей молчал отчего складывалось впечатление что кто-то набрал воды в рот, но и я больше не хотела ничего говорить, а то чето не то ляпну, а потом буду жалеть!
Я планировала провести незабываемый остаток дня до того, как стану женою.
Я планирую признаться во всем.
Нужно только найти силы на это.
От этих мыслей моё сердце обливалось кровью, болью, отчаянием.
Я всю эту кашу заварила, мне и разгребать все это говно, что успела насобирать за последних три месяца.
Теперь начинаю ценить свои 107 килограмм, свою каторгу на учебе, потраченное время. Я научилась ценить все, что было до Сергея и лагеря.
Теперь существует только Сергей, а не Карпов или Зевс, только мой Сергей, который останется навсегда в моем сердце и памяти!
Приехали мы в довольно неплохой Киевской район. Поставив автомобиль на сигнализацию, Сергей взял меня за руку, и мы, опять же таки молча, пошли к его квартире.
Я не оглядывалась по сторонам, а пыталась запечатлеть его в своей памяти таким, как сейчас. Когда он меня еще не ненавидит…
— Люби меня, люби как последний раз. Сегодня я только твоя, — говорила, просила, призвала его к действиям, которых желали мы вдвоем.
В Сергеевых глазах горела страсть, так же, как и в моих.
Я хотела почувствовать его в себе, и он это сделал…
Нежно, плавно, медленно… целовал все частицы тела, даря мне етим тонну незабываемого наслаждение…
— Почему ты себя так ведешь? — спросил он, но я не стала допрашивать его что именно он имеет в виду, потому что понимала, а если взять во внимания все недавние события, то врать я больше не могла.
— Все началось в первую нашу встречу, — начала говорить, когда лежала голой на Сергиевом теле. — Ты знаешь, что я подумала тогда, когда впервые увидела тебя в спортзале? — вспомнив это, улыбнулась.
— Что?
— О Боже, держите меня семеро! — рассмеялась, потому что если произнести это все вслух, то очень забавно получается.
— Действительно? Семеро? — смеялся со мной Сергей.
— Ты был для меня мечтой, недостижимой звездой, которую я пыталась достать, — парень перестал смеяться. Его пальцы блуждали по моей спине, нежно поглаживая при этом. — А тогда лагерь, общая кровать, споры, перепалки, первый секс… — на моем лице снова заиграла улыбка, и я заглянула в карамельные глаза, которые успела так сильно полюбить. — Все это было так по-новому для меня, все эти ощущения, впечатления, твоя забота, взгляды… Я все замечала, но никогда не благодарила тебе, потому что мне было легче нагрубить тебе, назвать придурком и не признаться… не признаться, что влюбилась по самые уши у своего тренера. — я не отводила свой взгляд, хотела запомнить эмоции, которые скоро рассыпятся, как и мои мечты быть с тем, кого выбрало сердце…
— Так почему ты все время убегала от меня и была такой колючей?
— У меня есть на это причины, и к большому сожалению, они никуда не исчезли, — грустно ответила и начала выбираться из объятий.
Я не хотела говорить следующие слова лежа голой рядом с ним. После сказанного мной, он меня, скорее всего, прогонит, а я так и не узнала, что именно значат его слова: «приятного аппетита, дорогая».
 
Сергей лежал, и молча смотрел как я собираю разбросаны вещи с пола. Я подобрала и его и, бросив их Сергею, сказала:
— Оденься.
Пока парень одевался, я достала из сумочки конверт. В нем были написаны от руки определенные слова, которые будут принадлежать только ему.
— Это — последний экземпляр, — показала на конверт с тем самым фото. — Посмотришь, что там, когда я уйду прочь.
— Что с тобой?
— У меня завтра помолвка и я хочу, чтобы ты это узнал из моих уст, а не из прессы. Мой отец… — голос подвел меня, и первая слеза покатилась по щеке. — я не могу пойти против него. Не сейчас. Я словно в клетке, из которой единственный выход — это замужество с Владимиром. — я снова затихла. Горло покрылось спазмами через то, что сдерживала себя, чтобы не разрыдаться окончательно. — Ты сказал слова, тогда, когда застукал меня с едой, — от этих мыслей я улыбнулась сквозь слезы и, собрав всю силу воли, продолжила: — «приятного аппетита тебе, дорогая». Я не знаю, что ты имел в виду. Я не знаю твоих чувств. Скажи мне. Сделай больно мне. Прошу тебя…
Я умоляла Сергея сделать мне так же больно, как делаю ему я. Да и не знала я, действительно ли делаю больно этому парню, потому что он никогда не говорил о своих чувствах ко мне. Может я сейчас словно припадочная, мелю ерунду, и он не понимает почему к нему пристала, для чего все это говорю, но затянутый ответ все же пришел:
— Дорогая, значит любимая.
После этого он запустил руки в волосы и начал наматывать круги по комнате, я же беззвучно плакала. Я — сука, безжалостная сука, которая не заслуживает на счастье.
— Теперь я все понимаю. Понимаю, почему твой отец так настаивал на быстром похудении, почему ты себя так вела. И не понимаю почему не рассказала все этого раньше! — парень сорвался на крик, от чего я спрятала свое лицо в ладони и дала волю всем слезам.
— Я не думала, что ты полюбишь такую, как я! Я не твоя пара, не твой идеал, я жирная, влюбленная дура, которая не могла не влюбиться в такого, как ты!
Я не помню, как именно покинула квартиру, как именно дошла к автомобилю, как доехала домой, все словно в тумане, как будто я на все смотрела со стороны.
Он меня любит, любит…
От этих мыслей зашлась новой порцией слез. Как же хорошо, что все уже давно спят и не увидят когда, а главное какой, я вернулась домой.
Утро: душ, макияж, прическа, платье и все остальные нюансы. Я стою напротив зеркала и осматриваю себя с ног до головы: белое платье, приталенное на талии, а от него идет на расширение и с вырезом на одной ноге, собранные волосы в высокую прическу, праздничный макияж, но нет того блеска в глазах, который испытывают девушки во время замужества.
В доме шум, гам, гости практически все на месте, журналисты вот-вот должны прибыть. Это еще не церемония, не сама свадьба, а так много шума.
— Ты очень красивая, — услышала за спиной и осмотрелась. Это был Вовка.
Белая рубашка, белые брюки, белый пиджак, все белое, кроме галстука и туфель — они черные, как и моё настроение сегодня.
Я натянула улыбку и ответила:
— Спасибо. Ты тоже.
— Вот, — парень протянул мне красную коробочку. — Все должно быть не так. — Володе было некомфортно в данной ситуации, так же, как и мне. Мы знали, что все решено, поэтому действуем так, как действуем. Парень открыл коробочку, и я увидела кольцо.
 
— Наденешь? — я протянула руку, и на моем безымянном пальце красовалось кольцо.
Оно было довольно массивным, с большим белым камнем, который переливался на свете.
Мы стояли в крупнейшей зале нашего дома. Ранее эта комната казалась мне бескрайней, но не сейчас, сейчас мне не хватало воздуха в этой малой и душной комнатке.