Три босса для Дюймовочки (СИ)
Я постучалась в дверь своего спасителя. Никто не ответил, приоткрыла — никого. Чудеса, да и только! И он пропал... Кто же мне будет промывать мозги и учить жизни?
Я еще раз огляделась и икнула. Как-то остро почувствовала себя агентом Скалли, они где-то ря-я-ядом… но никого не видно.
Нет, ну кто-то же должен быть живым в этой конторе!
Я добежала до Димкиного кабинета, надеясь прояснить ситуацию.
Стучать не стала, распахнула дверь и уставилась на отчаянно роющегося в ящиках стола блондина.
— Привет, Дим? — тот недоуменно воззрился на меня покрасневшими и слегка опухшими глазами. Я тут же почуяла неладное. — Что вообще происходит у нас в конторе?!
— А ты ничего не знаешь? Вроде же всем объявили в конференц-зале... — он шмыгнул носом. — Беда у нас, Даш, Борисыч разбился!
— Что-о-о? Что ты несёшь? Я его утром видела...
— Заснул за рулём по дороге на работу, врезался в столб...
Он продолжал ещё что-то говорить, но я больше ничего не слышала. Из меня словно вышибли дух, лишив возможности что-то слышать и говорить. Все краски вокруг померкли, я растерянно сползла по стене на пол и застыла.
Кажется, даже перестала дышать. Моего Серёжи больше нет... никогда я не услышу его голос. Никогда! Он ушёл, а я осталась пожинать плоды своих дурацких хотелок и выкрутасов. Всё случилось только из-за меня... И буду теперь до конца жизни есть подгоревшую кашу и сырую яичницу, дура криворукая!
Откуда-то издалека доносился Димкин голос, а я по-прежнему не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, наверное, так бы и умерла на месте, если бы не вцепившийся в меня Черных:
— Что с тобой, Даш?.. Серёга жив! Жив, слышишь?.. Это самая главная новость, никаких переломов нет! Всего лишь небольшое сотрясение мозга, кажется, он быстро пришёл в себя. Восемнадцать подушек безопасности, — и два матраса, — сработали, это тебе не хухры-мухры!
Я хватанула ртом воздух как вытащенная из воды рыбка и дёрнулась в Димкиных руках. Глаза тут же наполнились слезами, когда до меня дошёл смысл его слов. Жив! Но ведь мог быть мёртв, и ещё неизвестно, какие будут последствия! Вдруг он память потеряет или заикаться начнет? Или готовить разучится?! А что, если он теперь не сможет стать папой и будет мамой?! Да всякое может случиться!
— Ты ничего не зна-а-а-ешь! — громко всхлипнула, уткнувшись в Димкино плечо. Это я виновата, ночью вызвала его... Он нас с Юлькой спасал... — голос сорвался, превращаясь в жалобный писк. — Он мне сде-е-елал предложение ещё вчера, а я, а я... дура, дала ему испыта-а-ательный срок... — Так ведь я же не имела в виду, что надо прочность лба испытывать!
Тяжесть сказанного валуном давила на грудную клетку, не давая нормально вздохнуть. Слёзы расплавленным свинцом обжигали горло. Если ему станет хуже, я этого не переживу!
— Я всё знаю, Даш. Борисыч рассказал мне...
— Рассказал, да? Он может говорить?! — я ухватилась за его слова как за спасательный круг.
— Ну да… с двух лет… — Мои слёзы потекли с новой силой. — Даш, прекрати истерику и расскажи, что случилось этой ночью.
— Да, расскажу! Чтобы ты понял, как я себя чувствую... и не представляю, как жить с этим дальше...
Я отстранилась и содрогаясь всем телом, принялась выкладывать всё, что произошло этой жуткой ночью.
Черных слушал, не перебивая, слушал и слушал, про долбаный клуб, про мою несознательность и про то, как я согласилась поехать к этому уроду Вадику, про то, как мы с Юлькой драпали, и как я ещё раздумывала, кого вызывать на помощь... Про всё-всё, включая поцелуй Борисыча и то, как он не хотел расставаться...
— ...он мог бы остаться у меня, понимаешь?!
— Понимаю, но здесь нет ничьей вины! Хватит, Даш, на, вытри слёзы, — блондин протянул мне салфетку. — Это нормально, когда мужик спасает свою возлюбленную, он просто не мог поступить иначе. Да ничего с ним серьёзного не случилось, слава богу! Скоро будет как огурчик, вот увидишь. — Ага, зеленый, пупырчатый и в полиэтиленовом мешке! — Он лежит в хорошей больнице...
— В какой б… больнице? — почему-то начала заикаться я, хотя в аварию не попадала. — Сейчас же поеду туда!
Дима покачал головой:
— Там Ролан с утра, даже меня не пустили, прикинь, только родственников. Можешь позвонить в справочное. Они говорят одно и то же: состояние средней тяжести.
— Вот, тяжесть — это ненормально, — я снова всхлипнула, ощущая, как снова накатывает отчаяние.
— Ну ему пока не дают вставать! Сказали, вроде неделю постельного режима.
Нет, я больше не хочу и не могу оставаться в неведении, пусть лучше под дверью палаты, но там, где лежит он!
— Хочу к нему, понимаешь, я должна быть рядом, — ухватилась за ручку двери, чтобы подняться.
Блондин был непреклонен:
— Даш, как только разрешат посещение, сразу поедем.
— Обещаешь?
— Ну а как же! — он помог мне встать и подвёл к креслу. — Ты ему очень нужна, это я точно знаю... А сейчас успокойся! Возьми себя в руки. Хочешь, кофейку сварю?
Я бездумно покачала головой. Ничто мне сейчас не поможет, даже кемекс.
Глава 21
Оставшееся до вечера время я провела в подвешенном состоянии. Без конца хваталась за трубку и названивала в справочное больницы, где мне отвечали то же, что и Димке; пыталась разобрать наваленные на столе бумаги, но всё валилось из рук.
Никогда не думала, что без адского босса мне будет так хреново! А ведь меня к нему тянет и давно уже тянуло, даже когда издевательски подшучивала над ним или спорила о чем-то... Почему ж я раньше не отдавала себе в этом отчёт? Почему так поздно поняла, что именно младший Борисыч — мой мужчина, а вовсе не старший. Вот недаром говорят: «Не всё то золото, что блестит»!
И как вот теперь жить? Зачем я с ним так, почему сегодня утром не пригласила к себе? Зависли бы с ним в моей спальне до полудня и выспались бы заодно. Вот дура-то!
Блондин успокаивал меня как мог: «Раз говорят, что стабильное, значит, всё не так плохо, будем ждать возвращения Ролана...» Я и ждала, весь ковёр в приёмной истоптала от нетерпения...
Синеглазый появился только к вечеру и сразу вызвал к себе Дмитрия.
Мне оставалось только дожидаться окончания совещания, этот период томительного молчания и напряжённого прислушивания оказался самым трудным, я не выдержала и ушла к себе в кабинет. Оттуда позвонила Юльке, которая без конца слала эсэмэски, и, захлёбываясь в слезах, описала ей во всех подробностях события сегодняшнего дня. Подруга помалкивала и громко сопела в трубку, видимо, чувствуя и свою вину за случившееся. А потом в свою очередь поделилась новостью о том, что они с отцом уже съездили в прокуратуру и написали заявление о похищении и насильственном удержании. Требуется лишь моя подпись, и делу дадут ход, а, значит, Вадику с дружбанами грозят серьёзные неприятности.
А ещё через час, когда я уже готова была грызть ногти от волнения, пришёл Черных и с важным видом заявил, что Ролан послезавтра уезжает в командировку на десять дней, и пока нет Сергея, именно он, Димка, будет временным директором «СвеТодиНа».
— ...Ты переходишь в моё непосредственное подчинение... Даш? — блондин взял меня за руку. — Сергея тщательно обследуют и выпишут, если не найдут ничего серьёзного! Не переживай ты так!
Я лишь грустно кивнула. Это, конечно, хорошо, когда начальник свой в доску, но я так скучаю по Борисычу, сил никаких нет!
Блондин вскоре засобирался. Ему некогда было вытирать мне сопли.
— Даша, дождись меня, ладно? — попросил он перед уходом. — Как освобожусь, заброшу тебя домой.
— Да я уже в порядке, Дим, сама доеду.
— Смотри не раскисай дома-то. Зою не расстраивай!
Я кивнула. Ещё один заботливый мужик, с таким сеструха точно не пропадёт...
...Домой ехала с тяжёлым сердцем, понимая, что всё придётся рассказать Зойке. Она по-любому узнала бы подробности от Димки.
Зашла в квартиру, не раздеваясь, бросилась в её комнату и ещё до того, как сестра успела что-либо вымолвить, принялась обнажать душу. Слова вперемешку со слезами лились из меня сплошным потоком, я вспомнила всё в мельчайших подробностях... Зоя слушала внимательно, лишь изредка молча качала головой. А когда я закончила и, обессиленная, повалилась на кровать, она, наконец, заговорила: