Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— Марта, а давай мы с тобой как-нибудь еще попробуем, только с флоггером? У меня есть. И стеки есть. Хочешь, я тебя... Я легонько...
— Так и знала, что ты извращенец! — отвечаю ворчливо, а сама сжимаю коленки, потому что представляю себе, как он меня...
Его губы нетерпеливо находят мои, и мы целуемся так сладко, как еще ни разу не целовались. Долго—долго целуемся, пока муж не отстраняется с явной неохотой.
— Пойдем в дом, — он встает и легко поднимает меня на руки, будто я перышко.
— Зачем? — мне совсем не хочется ни в какой дом. Мне и в вертолете хорошо.
— Узнаешь, почему я должен оставаться в кресле. Это план Аверина, и лучше будет, если он расскажет тебе сам.
Давид вносит меня в знакомую гостиную, где на знакомом роскошном диване сидит Росомаха, закинув руку на спинку. Напротив него в таком же роскошном кресле расположился Константин Маркович.
Перед ними на низеньком столике стоят кофейник, чашки и блюдо с бутербродами из лепешек, зелени, сыра и ветчины. Увидев нас, мужчины оживляются, на их лицах читается явное облегчение.
— Дава, сажай ее сюда, — хлопает по дивану Росомаха. — Мартуся, будешь бутерброд?
— Я сам накормлю свою жену, — отвечает мой муж ревнивым тоном, а я сглатываю слюну и почему-то краснею.
— Ей нельзя кофе, Дава, — вмешивается Константин Маркович. — Принеси жене чай.
Давид бережно усаживает меня на диван, заправляет за ушко ту непослушную прядь и уходит на кухню. А я замечаю, что прихватила с собой рукопись и поспешно на нее сажусь, чтобы не задавали лишних вопросов. Муж возвращается с большой дымящейся чашкой и садится между мной и Росомахой.
— Этот диван вообще не вписывается в интерьер, — говорю, проводя ладонью по дорогой ткани.
— Когда Антон снял этот дом, я распорядился отремонтировать ванную и купить кое-какую мебель, — объясняет муж и поворачивается к Аверину. — Расскажи ей все.
К моему безграничному удивлению, тот не начинает изображать из себя принца крови, а говорит вполне нормальным тоном.
— Это началось еще позапрошлой зимой, перед Рождеством. Давид нанял меня для одной небольшой истории, связанной с террористами. А она оказалась большой, еще и с продолжением. Если коротко, то ваш муж давно сотрудничает со спецслужбами, выявляя и перекрывая финансовые потоки, которые используются для поддержки террористических организаций.
— Моего отца убили представители одной из таких группировок, — негромко вставляет Давид, обнимая меня и прижимаясь сзади.
— Так получилось, что одним из источников оказался наш общий друг господин Данбеков, — продолжает Аверин, и я от неожиданности икаю.
— Как Данбеков? Неужели Тузар террорист? Он вообще не похож, а вот его сестрица настоящая террористка в юбке.
— Сам Данбеков конечно же не террорист, — соглашается Аверин, — он привлекает финансовые потоки. И если удастся его изолировать, это будет большой успех. А там уже по звеньям можно будет раскручивать всю цепочку. Но проблема в том, что Данбеков неуязвим. Почти.
Аверин наклоняется над столиком и наливает себе кофе, а я в полном шоке прижимаю ладони к щекам.
— И это «почти» — мой Давид?
Константин Маркович выгибает брови и смотрит на меня со смесью изумления и восторга, будто я выдала наизусть доказательство теоремы Ферма. Давид молча целует меня в плечо.
— Абсолютно верно, — кивает Аверин, — ваш муж — то самое слабое звено, которое позволит упрятать за решетку Данбекова. Мы его спровоцировали, пустив слух, что Давид готовит к продаже рукопись. Ту, из-за которой у них началась вражда. Инсценировали покушение на Давида, которое якобы оказалось неудачным с расчетом на то, что Данбеков клюнет. И он клюнул.
— Постойте, — сдавливаю руками виски, — вы хотите сказать, Тузар поверил, что кто-то охотится на Давида и рукопись? А значит, если он под шумок попробует его убить, следствие пойдет по ложному следу?
— Именно так, — Аверин откидывается на спинку кресла, и теперь в его взгляде сквозит неприкрытое уважение. Давид целует меня в макушку и, кажется, сейчас лопнет от гордости.
 
— Но зачем это Тузару? — не могу сообразить я, щелкая пальцами, а потом замираю. — Только не говорите... Не говорите, что он уже один раз попытался.
Мужчины переглядываются и одобрительно хмыкают.
— Снова угадали, Марта Константиновна! — Аверин внимательно всматривается в мое лицо. — А сколько вам лет, напомните?
— Двадцать, — недоверчиво кошусь на Давида, он целует меня в ухо со словами «моя умница». Аверин задумчиво разглядывает потолок.
— А как звали вашу маму?
— Лариса, — озадаченно отвечаю, и он прикрывает глаза, будто что-то высчитывает.
— Н-нет, нет, — качает головой и только потом замечает вперившиеся в него взгляды Давида и Росомахи. — Не смотрите на меня так. Это не я. Просто совпадение.
— Так что там с Данбековым? — зову я отвлекшихся мужчин.
— Ты правильно догадалась, Мартуся, — первым отзывается Антон, — это Данбеков хотел убить Давида несколько лет назад, когда подрезал ему трос для банджи-джампинга. Не сам подрезал, понятно, это сделали по его приказу.
— Кто-то из тех, кто всегда рядом, — медленно проговаривает Аверин, — из тех, кому больше всего доверяют.
— Не представляю, — восклицаю в отчаянии и оборачиваюсь к Давиду, — не представляю, кто это может быть.
— Я тоже не представлял. Потому и должен был продолжать изображать беспомощного инвалида, Марта, — говорит он, придвигаясь еще ближе. — И камеры везде натыканы не для того, чтобы следить, кто сколько украдет сковородок. Они наблюдали за мной, а я позволял это делать, усыпляя их бдительность.
— Кто? — спрашиваю почти беззвучно.
— Селим, — отвечает Давид, и я не могу сдержать вздох облегчения.
— Как хорошо, что не Анзор. И не Зураб.
— Анзор и Зураб ждали тебя в аэропорту по моему приказу, — Давид хоть и удивлен, но ничего не спрашивает. — Они должны были лететь с тобой в Мюнхен, там у меня на год выкуплены апартаменты в отеле. И там же моя клиника.
— Ваш муж узнал о беременности и запаниковал, — поясняет Аверин. — Было очень неосмотрительно с его стороны оставлять вас в замке после свадьбы. Для нас его женитьба в принципе оказалась полной неожиданностью и, скажем, никто этому не обрадовался. Одно время я даже был уверен, что весь наш план летит к чертям.
Представляю, как он нудил и всех доставал, и ехидно ухмыляюсь. Но только про себя.
— Я тебе говорил, что в этой истории замешано слишком много людей, — целует меня в затылок Давид.
— И не одной страны, — не скрывает недовольства Константин Маркович, как будто мы с Давидом подростки, которых застукали в туалете.
— Теперь ты понимаешь, зачем было нужно, чтобы Тузар поверил в наш развод? — обнимает меня Давид. — Все должно было выглядеть так, будто я выставил тебя из замка. Но Селим, наверное, не успел ему донести...
— Успел, — оборачиваюсь к мужу, — Данбеков предложил отомстить тебе и украсть рукопись. Я отказалась. Он отпустил меня, но Зарина приказала охранникам вернуть меня обратно в дом, чтобы подставить брата.
— Я знаю, сердце мое. Не один Тузар умеет внедрять шпионов.
— Нам пора, Давид, — негромко зовет Антон. Муж на миг сдавливает меня в объятиях и поднимается с дивана.
— Ты куда? — спрашиваю растерянно.
— Я должен сыграть свою роль до конца, Марта, — говорит он, и у меня дрожь идет по телу от его тона.
— Я жду в «Наутилусе», — коротко кивает Росомаха и встает следом.
— «Наутилус»? — спрашиваю удивленно. — Это что такое?
— Мой вертолет. Только он больше не «Наутилус», Антон, теперь это «Звезда смерти», — улыбается Давид одними уголками губ и выходит из гостиной.
* * *
Он возвращается спустя некоторое время, и я восторженно залипаю на том, какой красивый мужчина мой муж и как ему идет костюм. Как сексуально брюки обтягивают узкие бедра, а пиджак подчеркивает широкие плечи.
Давид протягивает руку, подает с телефона сигнал, и в центр гостиной выезжает кресло, которое до этой поры незаметно стояло в углу. В груди все заходится от щемящей боли, когда муж садится в кресло в такой знакомой позе — наклонившись вперед и широко расставив ноги.