Бесноватый Цесаревич-4 (СИ)

Более предметный разговор состоялся тет-а-тет в кабинете Суворова. Мы с ним давно перешли на доверительную манеру общения и не занимались всякими политесами. Хотя он и был старым царедворцем, но иногда резал правду в глаза, не обращая внимания на последствия.
—Накануне я получил приказ вашего батюшки. Армия должна вернуться, а Россия выходит из коалиции. Вернее, политическое решение пока не окончательное и эскадра адмирала Ушакова продолжает воевать, но сухопутные войска уходят домой. С одной стороны, это радостное известие, которое я всячески приветствую. Но есть огромные трудности с переходом до границы, где расположены наши магазины. Я уже дал приказ интендантам начать завоз припасов в австрийскую часть Польши для организации складов, но это наталкивается на противодействие наших союзников. Австрийцы, мало того, что не выполнили наполовину поставку припасов, так теперь мешают нам завести свои, чтобы накормить и одеть солдат.
—Я располагаю некоторыми средствами и помогу с закупкой самого необходимого, как уже сказал, — отвечаю Суворову, — Но на многое не рассчитывайте. Я не могу прокормить несколько десятков тысяч солдат и коней. Есть у меня некоторые мысли, как помочь армии, через пару дней сообщу вам о результате.
—Знаете, вы меня удивили, Ваше Высочество, — произнёс через некоторое время полководец, — Сравниваю вас прежнего и просто удивляюсь. Так измениться за три года дано не каждому. И речь не только в том, что вы уже не прежний юноша. Я вижу перед собой молодого человека, но понимаю, что он по опыту чуть ли не равен мне грешному.
Такая похвала от великого воина вогнала меня в форменную краску. С учётом моей бледной кожи, выглядело это весьма забавно. Всё равно приятно, чёрт возьми, не зря я здесь крутился.
—Есть ещё не совсем приятные известия, — продолжил генералиссимус, — Вместе с приказом о возвращении я получил выражение недовольства Его Величества. Не знаю с чем это связано, но, скорее всего, опять происки придворных мокриц. Я уже не молод, чтобы бороться со всей этой камарильей, поэтому по возвращении в Россию буду просить отставку.
Что-то подобное и было в моём времени. Сначала Павел всячески обласкал Суворова, но затем резко изменил своё мнение. В результате ссылка и смерть величайшего русского полководца. Необъяснимый идиотизм даже по меркам моего папахена.
—Не дадут вам спокойно уйти в отставку, Александр Васильевич. Здесь не только камарилья, но и собственное отношение моего отца к людям. Он не простил вам пассажа про прусскую форму. Слишком мелочен, хотя и не завистлив, вот такой парадокс. Ваши великие победы он ценит и считает заслугой Империи. Но при этом может придраться к пылинке на мундире и сослать в Сибирь.
Суворов понял мои слова по-своему и резко переменился в лице. Добренького дедушку заменил демон войны с весьма колючим взглядом. Наверняка он что-то знает о готовящемся заговоре, тем более что одним из участников является его зять. А дочка генералиссимуса никогда не отличалась особым умом и могла чего-нибудь такое написать отцу. Или просто знает настроения некоторых офицеров, особенно гвардейских.
—Я верный слуга Его Величества и никогда не пойду на измену присяге! Прошу впредь не вести со мной подобных бесед, Ваше Высочество.
—Так и я имел в виду совсем другое. Наша идея с генштабом должна быть доведена до ума, — отвечаю совершенно искренне, — Я даже в мыслях не думал о покушении на власть своего батюшки. Нам нужно делать дело. Вы блестяще провели итальянскую и швейцарскую кампании. Но это не только повод для гордости, а причина задуматься о недостатках нашей армии. Если вас усиленно пытаются спихнуть в деревню, то я считаю, что вы просто обязаны настаивать на назначении вас главой генштаба. Пусть всякая придворная шваль думает, что это синекура. Ваша прямая задача подготовить себе грамотного преемника и выработать структуру управления всеми русскими армиями. Мы уже обсуждали задачи генштаба, не будем повторяться. Терять опыт такого человека, как Суворов я считаю форменным преступлением перед Россией и здравым смыслом.
 
По мере понимания моих слов лицо командующего разглаживалось и его глаза покидал безумный блеск. Меня этим не напугать, я сам псих и камикадзе, но внушает чёрт побери.
—Прошу прощения за резкие слова. Просто настроения в обществе и армии весьма неоднозначные. И есть силы, которые весьма недовольны действиями вашего батюшки. Вот мне и почудилось, что вы склоняете меня к измене. Что касается генштаба, то мысль дельная. Да и заместитель уже готов. Генерал Ребиндер Максим Владимирович отличается не только личной храбростью, но весьма образованный человек. Именно он стоял за составлением диспозиции битвы при Нови. А самое главное он хорошо разбирается в армейском хозяйстве. Если бы не его смекалка, то мы бы просто померли с голоду в Альпах.
Замечательно, что Васильич всё продумал. Хотя это я щенок мню здесь себя самым умным и знающим. Думаю, мои первоначальные и дилетантские идеи генштаба давно проанализированы. Более того, уже готова новая структура, которую я и не узнаю. Нужно же учитывать местные реалии, с которыми я знаком весьма поверхностно. А если дело возглавил такой человек как Суворов, то там всё продумано до мелочей. Лишь бы в новую структуру не полезла всякая сволочь. Но здесь уже моя работа, чтобы не допустить подобного.
— Я искренне верю, что вы сможете создать и возглавить столь необходимую для русской армии структуру. Со своей стороны обещаю всемерную поддержку. Генштаб с армией вообще не должны участвовать в политике и находиться под влиянием двора. Пусть решают свои дела отдельно, а нам надо выстроить армию и флот нового образца.
—Многие считают, что вы излишне благоволите флотским, — хохотнул Суворов, — Адмирал Чичагов считается чуть ли не вашим лучшим другом. Многих в армии задевает такое отношение, ведь мы считаем вас в первую очередь своим. Россия мы сухопутная держава и флот есть придаток армии. При всём моём уважении к адмиралу Ушакову, главная ударная мощь Руси нашей матушки — это её пехотные полки.
Смех смехом, но вопрос то серьёзный. И Суворов задал его не просто так. Ладно, буду откровенен с командующим, тем более что он должен знать мои задумки.
—Россия не сможет далее конкурировать с ведущими державами без флота. Здесь всё очень сложно. Изначально моя основная идея была в создании мощного торгового флота. А теперь скажите, что помешает другим державам захватывать наших купцов в случае возникновения войны? Значит нужен и военный флот, который просто подойдёт к условному Стокгольму и сравняет его с землёй нахер, если кто-то возомнит о себе слишком много. Вот тогда и возникла авантюрная идея кооперации флота военного с торговым. Черноморский флот и есть наша первая задумка. При помощи мальтийских купцов и греческих пиратов, которые подчиняются России, мы получили нужные средства на финансирование наших идей. Захват Корфу, Мальты, Менорки и в дальнейшем Кипра с Критом, сделают нас главной военной силой в Средиземном море. А это значит, что именно мы будем решать, кому там позволено торговать. Тоже самое планируется в Балтийском и Северном море. На первых порах пираты и приватиры дадут нам возможность заработать денег и обучить экипажи. А далее будет торговый флот, на страже которого всегда будут военные корабли. Тот же торговец легко превращается в капера, и начинает перерезать коммуникации противника. Примерно так, хотя всё намного сложнее. Захваченные острова будут русскими базами и опорными точками. Там наши корабли не только найдут приют, но будут угрожать всем окружающим странам.
 
—Вы авантюрист и романтик, Константин Павлович. Но я вами!
Через день после весьма продуктивного разговора с Суворовым я ехал на встречу в поместье, отстоящее на десять верст от Праги. А ничего так, грамотно и со вкусом! Длинная аллея, аккуратный двухэтажный особняк, какие-то скульптуры и заметённые лёгким снежком кусты.
Иоганн фон Рейтер был весьма представительным мужчиной. Высокий для данного времени, тонкие черты лица и светлые волосы. Его супруга Иоланта Розвадовски была попроще ликом, но обладала такими формами, что я не сомневался, кто принимал участие в создании такого шедевра, как прекрасная Шарлотта. Да, я решил посетить отца баронессы и наладить с ним контакты. По её словам, папочка был очень богат и влиятелен, хотя и не относился к высшей знати Империи.