Классный час (СИ)
— Фил Эспозито у них там самый заметный мужчина, — оживилась Лиля, — особенно когда злой и в драку лезет.
— А мне больше братья Маховличи нравятся, — поддержал тему Савелий, — классные мастера. И вратарь, как его… Кен Драйден, тоже неплох. А вам кто из канадцев запомнился?
— Бобби Кларк, — подумав, ответил я, — Харламова в лазарет отправил, это такая конкретная сволочь, что даже и запоминается слёта…
— А мне этот, чёрненький такой, — продолжила Марина, — он ещё чешского судью чуть не убил недавно.
— Паризе, — констатировал Крамаров, — они все сегодня играть будут, дисквалификация закончилась. Я ставлю на победу наших парней со счётом… ну 5:4 например.
— А я на ничью, — сказала Лиля, — 5:5.
Марина промолчала, тогда я уже закончил этот спор:
— А я на победу канадцев 6:5… решающий гол они на последней минуте забьют.
— Может ещё скажешь, кто его забьёт? — ухмыльнулся Савелий.
— Эспозито, — начал я, но быстро поменял мнение, — или Хендерсон, есть у них такой кудрявый парень, специалист по трудным ситуациям.
— На сколько спорим? — перешёл на деловые рельсы Савелий.
Я переглянулся с Мариной и ответил в том смысле, что не на сколько, а на что — на одну услугу в будущем.
— Но только приличную услугу, — сразу надула губы Лиля.
— Конечно, Лилечка, — не стал расстраивать её я, — всё будет в рамках приличия и в пределах разумного.
Тут в зале возникло некое оживление, перешедшее в несмелые сначала, а потом и во вполне продолжительные аплодисменты.
— Брежнев пришёл, — шепнула мне на ухо Марина, — вон там, рядом с Косыгиным.
— Даааа, — протянул я, — тут всё по-серьёзному… не хватает только канадского президента.
— Премьер-министра, — поправил меня Крамаров, — в президентах у них там английская королева.
— Ну премьер-министра, — не стал спорить я, — а заодно бы и Никсон не помешал. НХЛ же это объединённая лига Канады и Штатов…
— Может в следующий раз и Никсон приедет, — поддержал меня он.
А тут началось представление игроков и стартовый свисток матча…
----
А во втором перерыве я сказал, что мне надо выйти (водички купить, так я легендировал свою отлучку), а сам отправился в сортир, переступая по ногам соседей по ряду. Туалетов в этом заведении было много… очень много, по периметру если пройти, то десяток, если не полтора. Я и зашёл в ближайший к третьему сектору. Народу тут совсем никого не было, что немного удивило меня, перерыв же всё-таки, ну да ладно…
А когда я проходил мимо ряда кабинок к белеющим вдали писсуарам, одна из дверок взяла и открылась с противным скрежетом. Я автоматически глянул внутрь и обнаружил там Жменю Тимофей-Андреича, сидящего верхом на унитазе и истекающего кровью… Крепко зажмурил глаза (один раз помогло, подумал я, глядишь и снова прокатит), нет, не помогло — Жменя остался на своём месте, пластмассовая ручка ножа так и продолжила торчать у него из подреберья.
Окей, подумал я, не хотите по-хорошему, будем по-плохому… сделал свои дела у писсуара (по-прежнему ни одного человека сюда не зашло), вернулся к распахнутой кабинке. Зажмурил глаза ещё раз и одновременно ущипнул себя за руку… крепко так ущипнул. Открыл глаза — кабинка оказалась пустой… ну и слава богу, подумал я и направился нетвёрдой походкой к выходу. А когда уже взялся на ручку, двери тут внутрь открывались, сзади раздался скрипучий голос:
— Куда это ты, блять, собрался, Антоша?
Гол, х..й, штанга
Гол, х..й, штанга
Сердце у меня остановилось и провалилось куда-то в брюшную полость… оборачиваться я не стал, а просто дёрнул ручку на себя и вывалился в фойе, обливаясь холодным потом.
— Вот она и пришла, Антоша, — всплыло из подсознания левое полушарие, — паранойя… как уж там Носков-то пел — «вот она пришла, как паранойя»…
— «В грудь попал заряд любви, все в отрыв», — с готовностью подхватило правое.
— Кончайте сарказмировать, — сказал я им обоим, — а лучше посоветуйте, что-нибудь.
— А что тут посоветуешь, дорогуша, — продолжило издеваться левое, — только идти и сдаваться в дурку, так это ты и без нас знаешь.
— Ненене, — притормозило его правое, — есть ещё один вариант объяснения всей этой чертовщины…
— И какой же? — осведомился я.
— Сбой в Матрице… смотрел, поди, трилогию братьев Вачовских?
— То есть ты хочешь сказать, — собрался с мыслями я, — что всё это вокруг как бы нарисованное? А живой человек тут один я?
— Ну не так уж радикально — может и ещё пара-тройка живых имеется, но остальная масса да, картонная декорация.
— Мысль интересная, — сказал я им обоим, — ещё какие-то предположения будут?
Но разговорчивые обычно полушария закрыли рты на замки.
— Тогда брысь обратно, где сидели, а я думать буду…
И я вернулся к Крамарову, Марине и Лиле, они там довольно оживлённо обменивались мнениями насчёт матча и околоматчевых вопросов.
— А Леонид Ильич-то убыл, — просветила меня Марина, — пять минут назад вместе с Подгорным. Один Косыгин остался.
— Может случилось чего с ним — вяло ответил я, — человек немолодой, всякое бывает…
— Или срочные государственные дела возникли, — подхватил Крамаров.
— А что там со счётом? — спросил я, — мне отсюда табло не видно.
— Наши ведут 5:3, — откликнулась Лиля, — так что ближе всего к победе Савик (это она так Савелия что ли сократила, подумал я), правильно, Савик?
Савик ничего отвечать на это не стал, а просто кивнул. Ответил вместо него я:
— А если матч так вот и закончится, и никто из нас не угадает — как мы будем победителя определять?
— Очень просто, — это Марина вклинилась, — кто ближе всего к этому счёту будет, тот и победил.
— А ты-то сама что же в споре не участвуешь? — подколола её Лиля.
— Я в хоккее плохо разбираюсь, — честно ответила Марина, — поэтому и не лезу в эти дела.
А тем временем начался третий период. Начался с того, что Эспозито заколотил фантастическую банку Третьяку — Лутченко с Цыганковым прозевали его выход к воротам.
— О, теперь точно мой прогноз сбывается, — обрадовался Крамаров, — обычно-то мне в них не везёт, в прогнозах, но сегодня может случиться исключение.
— А какие, например, твои прогнозы не сбылись? — заинтересовался я.
— Ну вот сам смотри, — тут же отреагировал он, — был я совсем недавно на Олимпиаде…
— В Германии? — уточнила Марина.
— Да, в Мюнхене, послали меня в составе группы артистов… ну поддержать наших спортсменов.
— Круто, че, — сказал я, — Валерий Борзов, Василий Алексеев, Иван Едешко…
— Да, всех их видел, — подтвердил Савелий, — ну и думал, что это будет самая счастливая поездка в моей жизни…
— А на деле что случилось?
— Теракт случился, чего — про захват израильской делегации слышал?
— Конечно слышал, — ответил я, — и чего, концерты отменили?
— Нет, все концерты я провёл, но настроение испортилось абсолютно… и немецкие спецслужбы будто назло всё через жопу сделали.
— Да, грустная история, — согласился я, — о, а канадцы-то счёт сравняли, теперь у нас Лиля в лидеры выходит.
Курнуайе добил шайбу после броска Эспозито, за воротами загорелся красный фонарь.
— Ничего, — добавил я, — ещё шесть минут до сирены, глядишь и мой счёт нарисуется.
А Крамаров продолжил про Олимпиаду:
— Нас не пустили на панихиду по убитым спортсменам, как я ни просил…
— А почему? — зачем-то уточнил я, хотя это и так было понятно.
— Сказали, что у СССР сложные отношения с Израилем, поэтому есть мнение, что ходить туда не следует.
— Ясно… — ответил я, — но террористов же тоже всех убили?
— Убили, — невесело вздохнул он, — но радости от этого не прибавилось. Смотри-смотри, один на один канадец выходит, — переключился он на менее печальную тему.
— Мимо, — констатировал я, — две минуты до конца…
— Я побеждаю, — сказала Лиля с победоносным видом.