Классный час (СИ)

— Ну я освободился, — хмуро сказал он мне, — объясни ещё раз, чего тебе надо. И для каких целей.
— Это лучше на бумажке нарисовать, — предложил я.
— Ну пойдём в кабинет, — махнул рукой он в правую сторону, и мы друг за другом зашли в тесную каморку, заваленную папками и чертежами. — Новую модель запускаем, — счёл нужным пояснить он, — сам понимаешь, сколько лишних забот…
А я взял предложенный листочек одиннадцатого формата и набросал на нём с одной стороны портативный магнитофончик анфас, а с другой квадрокоптер в профиль.
— Хм, — только и смог сказать начальник, — совсем не наш профиль.
— Профиль не ваш, а детали к нему ваши, — пояснил я, — нужны маленькие по размеру, но большие по мощности электромоторчики, у вас наверняка такое добро в загашнике имеется.
— А для каких целей собственно предназначены эти штуки? — задал наконец главный вопрос Семенихин.
— Это маленький магнитофончик, — показал я на правый рисунок, — который в карман уберётся. Можно слушать музыку на ходу или, допустим, на бегу. А это тоже очень маленький вертолёт, — и я ткнул налево, — область применения очень большая, от фото- или видео-съемки с воздуха до доставки небольших грузов в труднодоступные места. Делают всё это энтузиасты из нашей школы (на всякий случай увеличил я их число), а я им помогаю по мере сил.
— Понятно, — взял карандаш в рот начальник, — ну что же, цели вполне достойные, надо помочь подшефному хозяйству. Давай сделаем так — ты идёшь на наш склад, вот это (он написал на бумажке «надо помочь людям» и расписался) отдаёшь кладовщику и отбираешь то, что надо. А я подготовлю пропуск на вынос… это не совсем простое дело. На испытания-то пригласишь?
— О чём разговор, Степан Николаич, — улыбнулся я, — скоро день учителя, вот на него мы ориентировочно и наметим испытания. Я передам точное место и время.
Совсем уже вечером я отнёс пять моторчиков (больше не дали, но надеюсь хватит и этого) в квартиру Дубиных. Открыл папаша в майке-алкоголичке и отвислых трениках.
— Аааа, Палыч, — пьяненько улыбнулся он, — хоккей пришёл посмотреть?
— Не, дядь-Петя, — сразу отговорился я, — мне бы Василия.
— Ты смотри, — удивился он, — мой оболтус уже из Васьков в Василии вышел, — а дальше он обернулся назад и крикнул в межкомнатное пространство, — Васька, выходи!
Тот немедленно возник в дверном проёме, отодвинул отца в сторону и увлёк меня на лестничную клетку.
— Тут поспокойнее можно поговорить, — сказал он мне, присаживаясь на подоконник, — а то папаша, когда зенки зальёт, совсем дурной становится.
— Я моторчики принёс, — развернул я газетку, — пять штук — смотри, подойдут?
Вася взял один, покрутил туда-сюда, потом заметил:
— На вид вроде то самое, что надо… питание-то у них от постоянки?
— Да, вот же написано, — и я показал ему шильдик, — 5 вольт постоянного тока.
— Хорошо, примерю вечерком, когда папаша заснёт, — и он сгрёб всё это добро, но тут же добавил, — да, а что там с инспектором-то у вас?
— Пока ничего, — ответил я, — может само собой рассосётся.
— Это вряд ли, — буркнул Вася перед тем, как скрыться в своей квартире.
Марина была дома и смотрела телевизор, показывали «А ну-ка девушки» с Александром Масляковым в главной роли.
— Кто выигрывает? — спросил я чисто автоматически.
— Да вон та, что самая левая, — ответила Марина. — Сегодня инспекторши ГАИ соревнуются.
— А Масляков как?
— Всё такой же весёлый и находчивый, — пояснила она. — Что так поздно-то?
— На Завод ходил, дело одно там было, — сказал я. — А у тебя что-то насчёт билетов получилось?
— А то как же, — и она продемонстрировала мне четыре картонных прямоугольничка с дырками, — туда на сидячих местах поедем, выезд послезавтра в 6.30, приходит на Ярославский, обратно плацкарта, в ноль часов десять минут, с Курского вокзала, места, правда, верхние.
— А я люблю верхние полки, — ответил я, — заберёшься туда с самого начала и ни ты никому не мешаешь, ни тебе никто… однако на службу придётся прямо с вокзала рвать — а то опоздаем.
 
— Я такая счастливая, — без малейшей задержки сменила тему Марина.
— Правда?
— Чистая правда — теперь у меня какой-то смысл в жизни появился…
— А раньше, значит, смысла не было?
— А какой такой смысл в мороженом? — спросила она, и я не нашёлся, что на это ответить…
----
А вот и пришло воскресенье, 28 сентября. Ровно в пять-тридцать утра мы с Мариной уже стояли на остановке двенадцатого трамвая, который должен был доставить нас на городской ж/д вокзал.
— Зря ты бутербродов столько накрутила, — заметил ей я, — в Москве столько забегаловок, там бы и перекусили.
— Много не мало, не пропадут, — отмахнулась она. — А ты продумал, что мы до семи вечера делать там будем?
— Во-первых до шести, там наверняка серьёзный шмон на входе будет, так что лучше заранее подойти. А во-вторых, продумал — на твой выбор предлагаются три разных варианта.
— И что за варианты? — спросила она.
— Ну первый это, конечно, Красная площадь и Кремль… ты же наверняка в Кремле никогда не была?
— Только в нашем, Новокалининском, — ответила она.
— Новокалининский кремль это звучит гордо, — улыбнулся я, — круче только Дзержинский, Свердловский и Микояновский кремли.
— Не придирайся… о, а это наш трамвай подошёл. 
Мы залезли во второй вагон, я бросил в кассу пятак с копейкой и оторвал два билетика — совесть пассажира лучший контролёр — а потом продолжил.
— Второй вариант — парк Горького и колесо обозрения, как говорят, самое большое в Европе.
— Неплохо, — кивнула головой Марина, — а на третье у тебя что?
— Компот, — вылетело у меня, — то есть ВДНХ конечно. Рабочий с колхозницей, фонтан Дружба народов, ракета Восток… карусельки опять же есть, но пониже и пожиже, чем в парке Горького.
— А все три сразу нельзя? — спросила она, глядя в окно на проносящиеся мимо вторую, четвёртую и шестую проходные.
— Все наверно не уберутся в лимит времени — приезжаем мы в пол-второго, значит у нас будет четыре с половиной часа до шести… но две штуки наверно можно будет как-то совместить.
— Тогда я подумаю об этом немного, ладно?
— Уговорила.
И вот мы уже сидим в синих кожаных креслах фирменного поезда «Буревестник», который мчит нас навстречу приключениям.
— Тут чай, наверно, должны предлагать, — сообщила мне Марина, обследовав всё вокруг. — С сахаром в таких маленьких пачечках, по два кусочка упакованные.
— Угу, и в фирменных железнодорожных подстаканниках, — дополнил я. — Сейчас узнаю.
И я поднялся и прошагал к купе проводницы, а там возле титана с горячей водой стоял, покачиваясь, инспектор РОНО Жменя Тимофей Андреич…
  
Вагонные споры последнее дело
 
Вагонные споры последнее дело 
— Доброе утро, Антон Палыч, — как ни в чём ни бывало поздоровался он со мной… как будто возле подъезда встретились, а не в московском поезде.
— И вам не хворать, — ответил я, чтобы не молчать, а сам прошмыгнул в купе проводницы.
Та довольно в грубой форме разъяснила мне, что сначала соберёт билеты, а потом уже всё остальное будет, включая чай. Я кивнул и направился обратно, но Жменя меня так просто не отпустил.
— Антон Палыч, — заметил он с грустными интонациями в голосе, — насколько я в курсе, вы же давали подписку о невыезде из нашего замечательного города.
А ведь и верно, пронзила меня нехорошая догадка, про подписку-то у меня совсем из головы вылетело.
— Так я же туда-сюда одним днём, — начал зачем-то оправдываться я, — никто и не заметит.
— Ну я вот например заметил, — включил он гаденькую улыбочку.
— Да и что мне за это сделают, даже если вы настучите, — подарил я ему в ответ не менее гадостную ухмылку, — у меня и так две статьи над головой висят, статьей больше, статьей меньше…