Классный час (СИ)

Вот спасибо, мысленно ответил я ему, но ты не тяни кота за яйца, объявляй уже и то, что не касается уроков.
— А в учительской вас ожидают, — продолжил он, — можете идти.
Я примерно предполагал, кто там меня мог ожидать в этой учительской, и предчувствия меня ни разу не обманули — два мента там сидели, рядом с моим рабочим местом. Один постарше, капитан, другой помоложе, сержант.
— Тэээк, значит вы у нас будете Колесов Антон Павлович? — спросил старший, заглянув в какую-то свою писульку.
— Так точно, — вырвалось у меня. — А в чём собственно дело?
— Дело в том, Антон Палыч, — продолжил он, — что мы сейчас поедем в районное отделение, и вы там дадите показания по делу.
— У меня же еще два урока, — попробовал отбиться я, — кто ж детей учить будет?
— Всё согласовано с руководством, — встал капитан, — вас заменят. А теперь попрошу на выход.
— Руки за спиной держать? — попробовал пошутить я, но нарвался на неожиданную отповедь.
— Я бы на вашем месте так легко к этому не относился, — сказал капитан, — и шутки шутить прекратил бы.
Вот когда будешь на моём месте, тогда и указывай, хотел было ответить ему я, но вовремя спохватился.
  
Эх, капитан, никогда не быть тебе майором
 
Эх, капитан, никогда не быть тебе майором 
У входа в раздевалку стоял синий милицейский УАЗик, на нём мы отправились в наше путешествие. Районная ментовка тут совсем недалеко стояла, на улице Старых производственников… я ещё думал каждый раз, когда проходил по ней — а чего ж Молодых-то производственников обошли? Что за позитивная дискриминация?
Обезьянников в эти времена ещё не придумали, так что в прихожей отделения было сумрачно, тихо и спокойно.
— Куда его? — спросил капитан у дежурного, который, видимо, был в курсе и наводящих вопросов не задал, а просто кивнул налево:
— К Сарифуллину.
Меня и повели на второй этаж к неведомому Сарифуллину, который с очень большой вероятностью был татарином и каким-то местным следаком. Капитан завёл меня в кабинет, посадил на стул рядом со столом следака, сам уселся возле окна (сержант отвалился где-то по дороге) и сказал:
— Ну вот, товарищ майор, это тот самый Колесов.
— Очень хорошо, — отвлёкся от писанины майор, какой-то унылый и невыразительный, второй раз встретишь — не узнаешь, до того у него никаких отличительных примет не имелось. — Антон Павлович, значит, Колесов.
— Я задержан? — поинтересовался я.
— Ну что вы, дорогой Антон Палыч, — растянул губы в улыбке майор, — никто вас задерживать не собирается. Пока во сяком случае. Вы являетесь свидетелем по делу, которое случилось сегодня в вашей школе.
— А свидетеля обязательно надо доставлять в милицию под конвоем? — продолжил задавать вопросы я.
— Какой конвой? — удивился тот. — Рыбаченка, ты конвой видел? — обратился он к капитану (татарин и хохол, мысленно вздохнул я, повезло мне сегодня).
— Никак нет, тщ майор, — молодцевато ответил капитан, — конвой это ж автозак, овчарки, автоматы наизготовку. А у нас было просто сопровождение.
— Вот видите, Антон Палыч — у нас всё тихо-мирно, — сказал майор добавив в конце, — пока. Вы сейчас ответите на несколько вопросов и пойдёте себе домой.
— А в школе их нельзя было задать, эти несколько вопросов? — продолжил спрашивать я, — у меня там между прочим ещё два урока осталось до конца смены, — я посмотрел на часы и добавил, — уже только один, в восьмом классе.
— Нельзя, — коротко отрезал майор и перешёл наконец к делу. — В каких отношениях вы находились с потерпевшим ээээ… Жменей Тимофей-Андреичем?
— Он вызывал меня в роно… — я увидел непонимание в глазах обоих ментов и расшифровал, — в районный отдел народного образования то есть. Было это неделю назад.
— По какому вопросу он вас вызывал?
— У роно ко мне возникли некоторые претензии по отдельным вопросам, — дипломатично отвечал я.
— По каким конкретно вопросам? — продолжил долбить меня майор.
— По идеологическим, — сократил я ответ до минимума.
 
Майор откашлялся и решил видимо не углубляться в скользкую тему.
— После вызова вы с ним виделись?
— Конечно, он в моём доме живёт, в соседнем подъезде.
— Говорили о чём-нибудь при встречах?
— Только здоровались.
— Домой к себе он вас не приглашал?
— Не было такого.
— А вы его?
Я на секунду задумался, хотел было спросить совета у своих полушарий, но они оба прикинулись ветошью — ну его, решил я, оставим посещение моей квартиры Жменей за кадром.
— Нет конечно, зачем мне это?
— А у нас имеются сведения, что… — майор заглянул в очередную бумажку, — что позавчера Жменя заходил в ваш подъезд и пробыл там не меньше получаса. Как вы объясните этот факт?
— В нашем подъезде 20 квартир, — попёр я уже танком, — по четыре на этаже, если знаете планировку таких домов. Он к кому угодно мог зайти, почему именно ко мне?
— И точно, — развеселился майор, — почему именно к вам? Правда, капитан? — обратился он за поддержкой ко второму участнику нашей беседы.
— Не могу знать, тщ майор, — ещё более молодцевато выкрикнул тот.
— А я вот могу знать, — продолжил тот, — точнее догадываться… вот показания товарища Жмени, он их продиктовал капитану, когда скорая его в больницу везла…
— Что, кстати, с ним — что-то серьёзное? — спросил я.
— Сотрясение мозга, черепно-мозговая травма, открытая между прочим, — просветил меня он, — так что проходить это дело у нас будет по статье 109, умышленное менее тяжкое телесное повреждение, до трёх лет… а если докажем, что это было связано с выполнением служебного долга, тогда до пяти…
Я проглотил слюну, но сказать ничего не сказал, зато майор сказал:
— Так вот, согласно показаниям Жмени, ударили его в туалете школы номер 160 именно вы, Антон Павлович. В результате чего он упал и ударился головой об унитаз.
— Клевета, — глухо отозвался я, — все мои перемещения по школе с момента прибытия комиссии видела масса народу. Как школьников, так и взрослых. И со Жменей я даже близко не сталкивался… вплоть до визита в туалет конечно — но там он уже лежал с пробитой головой.
— Это мы проверим, конечно, — с лёгкостью согласился майор, — а ещё товарищ Жменя заявил, что вы хотели его принудить к противоестественным сексуальным связям, для чего приглашали в свою квартиру именно позавчера.
— Надеюсь, теперь вы поняли, почему мы забрали вас из школы? Обсуждать такое дело в кругу ваших сослуживцев, это…
— Теперь понял, — монотонно ответил я, — только это всё клевета и нелепые измышления. Свидетелей того, как я его к чему-то принуждал, у вас конечно нет?
— Достаточно одного свидетельства, — меланхолично продолжил майор, — более, чем.
— Жменя лицо заинтересованное, как и я, — на автомате постарался отпихнуться я, — так что его слова против моих, вот и всё, что в этом деле есть.
— Не всё, — возразил майор, — ещё есть потерпевший с проломленной головой в больнице.
— И ни одного доказательства, что это сделал я… когда они появились в школе, я сидел в учительской вместе ещё минимум с пятью преподавателями. А потом пошёл в свой класс готовиться к открытому уроку… знаете, кстати, что это такое?
— Мы в курсе, — подал голос от окна капитан, — не останавливайтесь, Антон Палыч.
— Это хорошо, что вы в курсе… осмотрел класс, при этом присутствовали трое моих учеников, могу фамилии назвать…
— Не надо, потом разберёмся, — ответил майор.
— А тут уже и звонок прозвенел, и я решил сходить в туалет, на всякий случай, в ближайший час ведь туда не попадешь, верно?
Ни подтверждать, ни опровергать это моё заявление никто из этих двоих не стал, поэтому я продолжил.
— А там он и лежал, возле унитаза. Скажите — когда и главное зачем я мог ему врезать?
— Допустим, зачем — это понятно, — прорезался майор, — он вам отказал в интимной близости, а вы обиделись.