Классный час (СИ)

— А тебе не кажется, — сурово отрезал я, — что ты сейчас лезешь не в своё дело?
— Неа, — беззаботно ответила она, — совсем не кажется. Мы же все рядом живём, всё равно узнаем. Для подруги купили?
— Я их загоню по спекулятивной цене, — нашёлся я, — полсотни рублей наварю — устраивает тебя такой ответ?
— Врёте вы всё, Антон Палыч, не будете вы ничего загонять, — и далее она показала мне язык и скрылась за дверьми универмага, прихватив за локоть ничего не понимающего Обручева.
Тебе не кажется, Антоша, что с тобой сейчас заигрывают? — спросил я сам себя и сам же себе ответил, — кажется… только этого счастья мне в жизни недоставало…
Ещё я посетил пару гастрономов и даже сумел урвать бутылку полусладкого советского шампанского и шикарную коробку конфет «Пиковая дама». И цветочки у бабушки на углу тоже взял, малый джентльменский наборчик в полном ассортименте. В «Дарах природы» обратил внимание на длинную очередь в овощной отдел — странно, уж с чем, с чем, а с овощами у нас в стране проблем сроду не имелось. Спросил, чего дают, ответили, что картошку, по пять кило в одни руки. И тут я вспомнил, что у нас же летом страшная жара была и неурожай, зерно, по-моему, мы в Канаде купим, а вот с картошкой всю зиму мучиться придётся.
А англичанка Софочка меня таки киданула, как мастер спорта по дзюдо, через бедро. Напрасно я её прождал битый час, с шести до семи. Наверно надо бы было к ней домой зайти да и узнать, в чём причина, но я не пошёл, потому что гордый. А вместо этого собрался и двинул на Чонгарскую улицу, где в бревенчатом пятистенке проживала подруга юности Марина.
Постучал железным кольцом о калитку, ответом мне был заливистый лай шавки из соседнего дома. Минуты три, наверно, ничего не происходило, я уже уходить собрался, но потом дверь на крыльцо отворилась со страшным скрежетом, и на пороге появилась древняя, как мир, бабка в цветастом платочке.
— Чего стучишь? — недовольно спросила она.
— Марина дома? — ответил я вопросом на вопрос.
— Нет её… когда будет, не знаю, — и она с тем же скрежетом захлопнула за собой дверь, а шавка из-за забора окончательно перешла на визг, так я ей не понравился.
Ну что за день-то сегодня такой, уныло думал я, выбираясь с забытой богом и людьми улицы Чонгарской. Но тут судьба улыбнулась мне широко и открыто — навстречу прыгала по ухабам она, Марина Шершень.
— Привет, — мигом сориентировалась она, — ты чего здесь делаешь?
— Угадай с двух раз, — улыбнулся я в ответ, — тебя ищу, конечно.
— Ну вот нашёл, — остановилась она, — и дальше что?
— Пойдём шампанское пить, — напрямую вывалил я свои желания. — У меня случайно в холодильнике завалялось.
— Интересное предложение, — скромно потупила глазки она, — а повод для этого какой?
— Ээээ, — начал быстро соображать я и таки сообразил, — героическая победа нашей хоккейной сборной над канадцами — пойдёт?
— Так они же только половину серии сыграли, — проявила осведомлённость Марина.
— Как говорят в народе, кашу маслом не испортишь… в смысле Харламову с ребятами совсем не повредит, если мы за их здоровье выпьем.
— Ну пойдём, — с некоторым сомнением сказала она, — только мне переодеться бы…
— По-моему и так всё прекрасно, это платье тебе очень к лицу.
  
Бог не Тимошка
 
Бог не Тимошка 
— Хорошо тут у тебя, — сказала Марина после секса, смотря в окно (за ним золотились начинающие желтеть липы), — и горячая вода даже есть.
— Пойдём, я тебя помою, — предложил я, — под горячей водой.
— Я к такому пока не готова, — подумав, отвечала она, — лучше уж я сама, а ты колонку пока включи.
Жалко, подумал я, хотя оно и у пчёлки в одном месте. Зажег колонку (если уж быть совсем точным, то «газонагреватель проточный газовый КГИ-56» производства орденоносного завода «Искра», впоследствии «Теплообменник»). Повернул одну рукоятку влево до упора и крикнул «Воду включила?», потом вторую рукоятку завёл туда же, блин, как неудобно-то всё… то ли дело Аристон или Юнкерс, там всё на автомате работает.
 
— Ну что, пошла тёпленькая? — опять крикнул я в дверь ванной комнаты, она же сортир.
Ответом мне было невнятное междометие, из коего я заключил, что всё окей. Потом вынул из холодильника шампанское с конфетами, водрузил их на передвижной раскладывающий столик и оттранспортировал всё это добро в спальню. А тут и Марина подтянулась, закутанная в длинное полотенце что я ей выдал.
— Классно, — повторила она, садясь на диван рядом со столиком, — и передвижная каталка интересная, никогда такой не видела.
— Родители где-то прикупили, когда в командировку ездили, — ответил я, — у нас такие не продаются. Тебе полный бокал налить или половинку?
— Давай уж целый, — рассмеялась она, — раз пошла такая пьянка…
— Режь последний огурец, — закончил за неё я, — ты была просто великолепна.
— Спасибо за комплимент, Антоша, — она чмокнула меня в щёку, — ты тоже был совсем неплох.
— Так если тебе всё тут нравится, переезжай ко мне, всего и делов-то, — неожиданно решился я на такое вот.
— Это официальное предложение? — прищурилась она.
— Официальнее не бывает, — буркнул я.
— Хорошо, я тебя поняла… но мне надо подумать, шаг серьёзный как-никак…
— Думай, конечно, горячки никакой нет, — ответил я, — ещё шампанского хочешь?
— Я бы поела чего-нибудь, — сказала она, отставляя бокал в сторонку.
— Сразу бы так и сказала… — я накинул халат и убыл на кухню, — яичницу будешь?
----
Понедельник, как известно, день тяжёлый, а тут ещё наложилось объяснение с Софьей по поводу понятно чего… она коротко ответила, что не смогла. Ну не смогла, значит, не смогла — и на этом бы закончить все выяснения, но нет, битых полчаса потом ещё пришлось что-то отвечать…
В итоге чуть-чуть не забыл про визит в районный наробраз (звучит почти что, как дикобраз), он у нас расположен на улице Тельмана в сталинской четырёхэтажке, где один этаж это одна квартира. Первый вот под это заведение отвели, но не целиком, делит он его с какими-то СМУ и статкомитетами. Нашёл дверь с надписью «инспектор по политпросветработе Жменя Тимофей Андреевич», хмыкнул на смешную фамилия и вошёл внутрь.
Жменя этот оказался лысым, как колено, товарищем с удивительно сальной физиономией… как головка сыра, смазанная постным маслом. Я вдруг вспомнил, что видел его и раньше, причём не раз… ба, да он же в нашем доме живёт, чуть ли не в моём же подъезде. Его лунообразную физиономию сложно забыть.
— Добрый день, Тимофей Андреич, — вежливо поздоровался с ним я, — учитель математики из 160-й школы, Колесов моя фамилия. Наш директор сказал, что вы меня вызывали на три часа.
— Колесов-Колесов, — пробормотал он, перебирая бумажки на своём столе, там их целые груды лежали. — Нашёл, Колесов Антон Павлович, 47-го года рождения, холост, беспартийный, взысканий не имеет. Да вы присаживайтесь, Антон Палыч.
Я молча сел на колченогий венский стул и приготовился к разносу — для других целей в вышестоящие инстанции обычно не вызывают. И в целом оказался прав.
— Что же это вы, Антон Палыч, такие незрелые речи в своих классах произносите, а? — с удивительно гаденькой улыбочкой продолжил он.
— Вы о чём, Тимофей Андреич? — сделал удивлённое лицо я, — никаких незрелых речей я в жизни своей не произносил, не то что в классах.
— Ну как же, а вот не далее, как в пятницу на классном часе в десятом-В классе вы буквально сделали недружественный выпад в сторону братских кавказских республик…
— Аааа, — вспомнил я этот момент, — это насчёт того, что там богатые люди попадаются?
— Ну вот же, припоминаете же — дружбу народов в нашем многонациональном государстве надо крепить, а не провоцировать незрелыми словами и поступками межнациональную рознь…
— И из-за этой ерунды вы меня и вызвали? — удивился я.
— Во-первых, это совсем не ерунда, а во-вторых, не только, — продолжил шуршать бумажками Тимофей. — 4 сентября на так называемой хоккейной линейке вы позволили себе ряд скабрёзных шуток в отношении наших прославленных хоккеистов.