Тайна шести подков (СИ)

— Какая жалость! — воскликнул Бетти Грю. — Немного не попал!
И правда: карлик пролетел мимо мишени и столкнулся со стеной всего в паре дюймов от внешнего контура намалеванного круга.
Впрочем, сильно огорчаться клоун не собирался. Оглядев манеж, Бетти Грю расхохотался. Повсюду была кровь. Тут и там валялись тела и ошметки этих тел. Все члены его бывшей труппы были мертвы. Представление удалось!
Танцующей походкой он подошел барьеру цирковой арены, перебрался через него и подошел к Помпео.
— Ты хотел мою труппу? — прошипел он, стянув с головы противогаз и поднеся свое уродливое покрытое гримом лицо почти в плотную к лицу нового хозяина цирка. — Забирай. Чего сидишь? Давай же забирай. Ты же за этим сюда приволок свою гнилую тушу… Моя труппа — теперь твоя. Дарю!
Он широким жестом обвел манеж, на котором лежали мертвые циркачи: раздавленный гирями силач Невероятный Бабул, торчащий из трубы запеченный гимнаст Гуттаперчевый Тоффини, утонувшая мимесса Куртуазная Кло, разорванный на куски жонглер Левиртуозный Левиттус, разбившаяся Фунамбулистка Воздушная Дива Вивиан и изломанная бесформенная груда, которая еще недавно была карликом по прозвищу «Здоровяк».
— Вот только, если ты думал, что я отдам тебе свой цирк, ты заблуждался. Нет уж, Помпео-Дуралео, свой цирк я тебе не отдам… Один укольчик «Карамболя», и ты перепишешь на Бетти Грю все бумаги, а потом и сам перережешь себе глотку. Ты будешь резать ее медленно-медленно, чтобы я видел каждую капельку, которая будет вытекать из твоего поганого тела. Ну или отправишься на мостки под куполом и состроишь птичку, как мадам. Я еще не решил, что с тобой делать. А пока… да, пока, у меня есть еще кое-что…
Клоун отпрыгнул, вскочил на барьер и гаркнул в рупор:
— Дамы и господа! Сегодняшняя ночь — это ночь чудес! Нас с вами ждет последний номер! Это будет шок! Это будет восторг! Если бы я рассказал вам заранее, что вас ждет, вы бы обозвали меня лжецом, и были бы правы! Потому, что подобное представить себе просто невозможно! Но в «Безалаберном цирке Бетти Грю» я не только Шедевральный Шпрехшталмейстер, но и Изумительный Импресарио! Я заполучил для вас уникальное! Неповторимое! Невероя-я-ятное! У нас особый гость! Встречайте! Впервые в нашем цирке! Та, о ком пишут все газеты! Та, кого ищет полиция! Та, кто снится в кошмарах! Безжалостная и жестокая! Умопомрачительная и восхитительная! Мстительница и Ужас, Низвергающийся С Черного Неба Габена! Неуловимая… Зубная Фе-е-ея!
Прожектор на миг погас, а затем, загоревшись, высветил стоявшую в центре манежа большую клетку, в которой и правда сидела городская мстительница. На ней были лётный шлем, черная кожаная куртка и штаны, заправленные в сапоги, за плечами, закрепленный ремнями, висел кофр-ранец. Губы Зубной Феи, как и у циркачей, исказились в отвратительной неестественной улыбке, а проглядывающие из-под стекол больших пилотских очков глаза были затянуты поволокой.
— Гвоздь! Гвоздь программы! Только в «Безалаберном цирке Бетти Грю»! Аплодисменты!
Глава 11. Антре Бетти Грю.
  
Глава 11. Антре Бетти Грю
 
Над цирковым двором клубились розовые облака. Часть из них висела очень низко и совершенно не думала таять.
К одному из этих облачков была приставлена деревянная лесенка, и на нем, свесив ножки в полосатых чулках и туфельках с бантами сидела очень легкомысленная с виду мадам, все тело, которой представляло собой скрученные веревки, то и дело шевелящиеся и шуршащие. Веревки были одеты в платье с перьями.
Воздушная Дива Вивиан звонко смеялась, лениво покачивая ножками и глядя на то, как толстяк в цилиндре, чье тело было собрано сплошь из перекатывающихся шариков для жонглирования ищет один такой шарик, который неизвестно куда закатился.
— Эй, Левиттус! Посмотри под тем леденцом! — посоветовала Вивиан, и дернула ножкой, отчего ее туфелька слетела и рухнула точнехонько в сахарницу, стоящую на небольшом чайном столике.
Цирковой двор сейчас сам на себя не походил — это было, вероятно, наистраннейшее место, в котором кому-либо доводилось бывать. Он сплошь порос сладостями. У земли росли закручивающиеся спиралью цветы-леденцы, в то время как вдоль ограды вверх тянулись высокие конфетные деревья. Да и в целом двор выглядел, скорее, как сад. Причудливый сад, нарисованный ребенком.
 
Рыже-розоватое рассветное небо перетекало само в себя — если приглядеться, оно и правда местами текло, как будто краски, которыми оно было нарисовано, кто-то нагрел.
Но на небо никто не смотрел. Устроившаяся на расставленных кру́гом стульях труппа глядела на ворчащего жонглера, который все разыскивал в леденцовых зарослях свой шарик. Циркачи хихикали и перемигивались.
Куртуазная Кло широко улыбалась. Хотя правильнее будет сказать, что улыбалась белая точеная маска, заменявшая ей не только лицо, но и голову. Маска эта висела в воздухе прямо над черной кляксой «тела» мимессы, из которой торчали пара перчаток да остроносые башмачки.
В какой-то момент Кло раскрыла рот, и из него наполовину выполз красный шарик Левиттуса.
Все снова захихикали, а шарик, булькнув, забрался обратно. Незадачливый жонглер ничего не заметил.
Он продолжал рыскать среди леденцов, находя там что угодно, но только не свою пропажу.
— Хм… а это еще что? — пробормотал задумчиво Левиттус, вытащив из зарослей какую-то ржавую штуковину, похожую на большую скрепку.
— А я знаю! — раздался у его уха тоненький голосок.
Толстяк обернулся и продемонстрировал Зубной Фее находку.
Зубная Фея, крошечное, с палец, существо, жужжа и мельтеша четырьмя стрекозьими крылышками, носилась вокруг.
— Это же подкова! — застрекотала она, как сверчок, и перевернулась в воздухе.
— Что? Подкова? — удивился Левиттус. — Откуда ты знаешь? Фей что, подковывают?
— Не-ет, — рассмеялась Зубная Фея. — Я просто видела такую подкову раньше! Подковы живут в печках! В печках, которые стоят в маленьких антресольных квартирках в Странных Окнах.
— Она мне не нравится, ответил жонглер. — Этой подкове здесь не место! Нужно выбросить ее в… — он понизил голос и испуганно огляделся по сторонам, — Корчащуюся Клоаку.
Прочие циркачи тут же зашипели и зашикали. У Вивиан даже выпала изо рта чайная ложечка, которую она с удовольствием обсасывала.
— Левиттус, ты что! — воскликнул Гуттаперчевый Тоффини, резиновые ноги которого распластались по траве кругом на много футов, спутавшись, как ворох резиновых шлангов. — Мы же не говорим о… об этом страшном месте.
— Ну да… Я совсем забыл… — виноватым голосом ответил толстяк и, отшвырнув подкову прочь, вернулся к поискам.
Где-то в небе вдруг раздался громкий нарастающий звук, похожий на аплодисменты.
— Что это? — спросила Зубная Фея.
— Как что? — хмыкнула Вивиан. — Это же гром. Вот-вот пойдет дождь.
Зубная Фея глянула в небо, а потом — на труппу. У всех циркачей в руках появились раскрытые зонтики.
— Ты же не хочешь промокнуть? — спросил Тоффини. — Забирайся под мой зонтик.
Зубная Фея шмыгнула к нему, и тут и правда пошел дождь. Ох, что это был за дождь! Никакой воды — вместо нее с неба посыпались круглые картонные цирковые метки с узором в виде спирали.
Под звук прокатывающихся среди высоких облаков аплодисментов кругляши падали, заполняя собой двор.
— Когда дождь закончится, можно, можно будет во что-то сыграть, — пробасил Невероятный Бабул. — Давайте во что-нибудь сыграем, а?
Громадный цирковой силач, скрипя суставами, повел большими круглыми плечами. Бабул походил на автоматона — его руки и ноги, собранные из проклепанных медных труб, блестели, наполированные, в бочкообразной груди что-то постоянно звенело, а голова-чайник с длинным изогнутым носиком, большими приваренными ушами и коваными усами безудержно подпрыгивала на короткой шее.
— Ле-е-ень… — протянул Тоффини. — Да и когда же этот дождь закончится?
— Он уже закончился, — сообщила Вивиан, и то правда: больше с неба ничего не сыпалось. Последняя цирковая метка шлепнулась на щеку выглянувшей из-под зонта и задравшей голову-маску Кло и сползла вниз.