Измена (СИ)
— Когда ты узнал, что болен? — мысленно ругаю себя за вопрос, но не задать его все же не могу.
— Кошмары мои переросли в страх одиночества. Поначалу я просто боялся оставаться один, поэтому всегда был в окружении кого-либо из приятелей или бабушки. Но после мое тревожное состояние без людей рядом переросло в психоз. Это все с каждым разом проходило в крайне тяжелой форме, — выдохнув, он смотрит мне в глаза, будто пытаясь уловить в них неприязнь к своей персоне, но которой не было ни капли у меня в душе.
— А дальше? — прижимаюсь к нему, вдыхая его неповторимый аромат, запах Фолегара. Такого сильного мужчины…
— Бабушка не выдержала и отвела меня к детскому психиатру, который и поставил диагноз. Аутофобия.
— То есть сегодня…
— Да, — резко прерывает мою мысль, завершив словами. — Ты вызываешь во мне чувства, которые я испытал после ухода матери. Мне сегодня резко захотелось удержать тебя, не знаю почему. Думал, что ты тоже хочешь оставить меня, — помолчав минуту, продолжает. — Прости меня, ладно? Не такого свидания я хотел бы для нас, — устремляет свои грустные глаза книзу, смотря себе на руки, будто сейчас это самое интересное. — Я не хотел тебя напугать и не до конца понимал, что причиняю вред или боль. Просто я не смог выдержать и минуты изоляции вдали от тебя. Но это ничего не значит, детка.
— Ты так меня напугал, я было подумала, что умру от страха, — прижимаюсь лбом к его лбу, обхватив руками лицо парня. — Я все понимаю, но пообещай мне кое-что, — всматриваюсь в его глаза, удерживая до последнего зрительный контакт. — Пообещай мне, что больше так никогда не сделаешь. Это меня сильно пугает и отталкивает. Все это неправильно и с этим нужно бороться, Хьюго. Я впервые испугалась тебя… Твои безумные глаза… Но это неважно, после твоей истории, потому что теперь я переживаю за тебя самого. Но без твоего желания не получится победить этот недуг. Понимаешь? — мои руки безостановочно трясутся, а тело потряхивает, не отпуская от дикого волнения.
— Я знаю, Джозефин. Знаю… — немного раздраженно отвечает, спрыгивая мгновенно с парапета и закуривая сигарету. Вдыхает полной грудью никотин, видать, столь нужный сейчас его организму. А вот мне бы сейчас помог алкоголь, много алкоголя… или успокоительное, но лучше мартини. Однозначно лучше.
— Ты закрыл мне нос… Зачем?
— Тебя это заинтересовало? — ухмыляется, вновь рисуя на лице ухмылку. — Если бы ты когда-нибудь закрыла мне глаза, знаешь, я бы все равно узнал тебя… По запаху, — размышляя, добавляет. — Ты пахнешь амброй.
— Что? Чем? — издаю громкий смешок и закатываю глаза от столь нелепого разговора. — А ничего, что запаха амбры не существует? Это всего лишь афродизиак для парфюмера, я как-то прочитала в книге.
— Нет, неправда. Это посредственная информация, Джозефин. Амбру на самом деле используют в качестве закрепителя ароматической композиции, поэтому каждый из нас ощущает этот аромат по-своему.
— И что же чувствуешь ты?
— Жасмин и ирис, — подходит вплотную, нашептывая слова мне прямо в губы. — Запах неуловимой сексуальности… — накрывает ласково мои губы своими, даря телу необходимое спокойствие, уносящее далеко-далеко, вычеркнув абсолютно все переживания этого странного дня. Нашу идиллию прерывает телефонный звонок на мобильном Хьюго.
— Извини, — достает из кожаной куртки смартфон, проводя большим пальцем по экрану. — Я слушаю. Что? Да, это Хьюго. Да… Да, конечно, я передам, не переживайте. Я не знаю, почему она не отвечает. Нет, не видел. С чего бы нам видеться? — быстро тараторит брюнет в ответ звонившему абоненту. Завершив разговор, он поворачивается и с коварной улыбкой подхватывает меня на руки, кружа в воздухе и смеясь, как ребенок.
— Да что случилось-то? Объясни уже толком, — не удержавшись, подхватываю его смех. Два идиота…
— Звонил Адам. Сам Адам Холд, — выставляет вперед указательный палец, указывая в шутку важность прошедшего звонка.
— И? Не томи! Что-то с Дэвидом? — сердце резко пускается в пляс от накатившей паники и непонимания всей сложившейся ситуации.
— Да, то есть не совсем… У Холда кто-то отобрал его же портмоне, где лежали паспорта самого Адама и твоего муженька, поэтому командировка кое-кого затянется еще на некоторое неопределенное время, — слишком радостно рассказывает шокирующую новость.
Еще толком не осознав сложившуюся ситуацию, он произносит то, что повергает меня в полнейший шок, удивляя своей резкой сменой настроения.
— Ты… — неожиданно его взгляд будто бы потухает. Хьюго, резко отстраняя меня от своих крепких объятий, снова начинает ходить по крыше, измеряя территорию шагами.
— Что я?
— А ты никогда не задумывалась, что ты такая же?
— Такая же? Это какая? Как кто?.. Как?..
— Да, именно! — чуть ли не орет этот псих, пугая меня. — Как моя мать, черт бы тебя побрал! Ведь ты поступаешь точно так же… Я вот сейчас подумал и…
— Куда тебя понесло? Как ты так резко… — вскочив со стула, в ответ повышаю на него голос, но меня тут же перебивают.
— Джозефин, а вот скажи-ка мне, ты что, и впрямь готова ради постороннего человека бросить своего сына? Семью?
— Зачем ты так? Ты же… Мы же… — ошарашенно, глядя ему в глаза, которые смотрят на меня с каким-то неуловимым презрением, я делю шаг назад, чуть не рухнув от бессилия навзничь. — Мы обсуждали с тобой это…
— Хотя нет… — не слушая меня, вытягивает вперед руку, заставляя замолчать. — Не отвечай. Я и так знаю прекрасно твой ответ.
— Хьюго, какой ответ? Да что происходит? Что на тебя нашло?
— Ты… — тычет в меня своим пальцем. — Чертова… — схватив меня больно за плечи и встряхнув пару раз, произносит то, что добивает окончательно. — Шлюха. Вот ты кто, Джозефин Кэмпбелл!
Даже не осознавая, как я оказалась на улице, до сих пор укутанная в плед, бегу, что есть мочи, в сторону припаркованного такси, чтобы исчезнуть, просто раствориться в ночи города. Открываю дверцу машины рукой, которая все еще ноет от удара по лицу этого психически ненормального человека, словно сорвавшегося с цепи. Буквально запрыгиваю в машину и произношу охрипшим голосом свой домашний адрес водителю, испуганно осматривающего меня в лобовое зеркало. Кто бы сомневался. Почти полуголая дамочка. Думает, наверное, что я еще и без денег…
Огни ночных дорог беспрерывно тянутся длинной вереницей машин, удаляющихся куда-то вдаль, которые так и манят за собою в свою неизвестность ночной суеты. Свет от фар машины начинает бликовать по обеим сторонам боковых зеркал, отражая лучи, которые позволяют асфальту превратиться в цветовую гамму чего-то, что ослепляет глаза.
Свет, разливающийся по дорогам, по которым снуют до сих пор неспящие люди, уносит меня подальше от человека, явно страдающего нервным расстройством. Именно в этом я смогла сегодня убедиться. Однако, даже несмотря на то, что он вытворял сейчас на крыше здания, я готова была его оправдать… Если бы он остановил меня. Ибо то, что он сказал, было и есть для меня слишком очевидным фактом. Просто стало больно от того, что все эти слова были сказаны им именно сейчас, а не тогда, когда это было нужно. Тогда, когда я ждала этого…
ГЛАВА 22
ДЖОЗЕФИН
— А давайте выпьем за нашу малышку Джоз! За твое двадцатиоднолетие! — Хлоя поднимает бокал с мартини и громко заливается смехом, явно от ударившего в голову градуса.
Вокруг меня знакомые, все такие счастливые, родные люди громким гулом сопровождают тост подруги, завершая его звонким ударом бокалов друг о друга, ознаменовав праздник восторженными речами и смехом.
— Снова вы со своей вечеринкой, знаете ведь, что я не люблю все это. Но… все равно спасибо вам, мои любимые, я… — не успев договорить слова благодарности, меня прерывают знакомые до боли в сердце голоса из далекого прошлого.
— Ах, вот ты где. Доченька, родная наша, — голос мамы обволакивает своими чарующими и нежными нотками. — Мы повсюду тебя ищем с папой. Ну же, милая, иди к нам! С днем Рождения, красавица!