Измена (СИ)
— Где же вы пропадали, миссис Кэмпбелл? — спрашивает с такой интонацией, будто поймал меня с поличным, уличил в чем-то греховном и низком. Взяв себя в руки, стараюсь придать голосу твердости и спокойствия.
— Мне стало нехорошо, я отошла ненадолго. Хотела побыть одной, — киваю, не смотря в глаза, пытаясь поскорее скрыться из виду.
— Знаете, Джозефин, — продолжает говорить мне вслед. — В одном из романов, благородно преподнесенном одним уважаемым господином мне на долгую память, была интересная и содержательная мысль. С вашего позволения я процитирую ее. Это не займёт много времени, — оборачиваюсь, стараясь унять накатившую дрожь в теле. — «Очевидно, каждой человеческой душе необходимо отвлечение. Грех в этом отказывать себе. Но беда любой поездки в том, что рано или поздно всем нам приходится возвращаться домой», — поцеловав ладонь, Адам Холд покинул меня, оставляя в центре зала одну. Невероятно потрясенную и окончательно потерянную. Он явно под этой цитатой имел в виду двойной смысл ее значения, намекая на мою супружескую жизнь… Неужели он все видел? Что же будет, если он расскажет о своей догадке Дэвиду? Либо у меня паранойя, либо…
— Джозефин, вот ты где! Я повсюду ищу тебя… — не успел до конца высказать свою мысль мой муж, как я незамедлительно бросаюсь в его объятия, словно вернувшись домой к человеку, чьи умные карие глаза всегда наполнены любовью, а бескорыстная душа и большое чистое сердце безвозмездно согреют в любое время мою лживую сущность, нутро предательницы и изменщицы.
— Прости… Прости меня, Дэвид, — тихо шепчу, уткнувшись в теплую грудь, стараясь всеми силами скрыть непрошеные слезы…
Что я наделала? Что? Зачем? Это измена… Предательство! Боже! Господи, это измена! Я предала мужа… Остается только назвать себя тварью, последней конченой проституткой и рассказать все как на духу Дэвиду, а потом молиться, чтобы он меня не бросил…
Эта мысль и сотня подобных посещает меня вот уже неделю. Ровно семь дней я не могу нормально спать, есть, думать о чем-либо другом. Просто схожу с ума. Совсем потеряла покой. Не отвечаю ни на чьи звонки, сообщения. Исчезла как будто для всего мира.
Самое ужасное во всем произошедшем, что когда я была с другим мужчиной, то совсем не почувствовала вину за свой проступок. Совсем! Как будто все шло правильно, именно так я и чувствовала. Нет! Ну как так можно? Я смотрела в глаза мужу через стеклянное помещение, находясь в чужих объятиях, и чувствовала такой сильный жар и желание, которое не испытывала вообще никогда в своей жизни! Никогда! Смотрела в глаза Дэвида и получала истинное удовольствие! Адреналин.
Какая же я дрянь! Мне нужно забыть Хьюго, это же просто. Взять и забыть. Все! У меня есть муж, правильно? Да еще какой! Высокий кареглазый брюнет. Слишком миловидный, безумно добрый, мягкий, искренний, понимающий, наивный и преданный. Мой Дэвид… мой бесконечно любящий мужчина… Что тебе еще-то нужно, дура набитая?
Небо, еле проглядываемое из-за нагрянувших туч, омрачает все вокруг, всю окружающую местность Бостона. Тучи бегут, несутся туда-сюда. Они мчатся прочь, олицетворяя мое внутреннее состояние…
Хватаюсь руками за волосы, дергая их у самого основания. Вот уже примерно час я мечусь из стороны в сторону, не зная, как вытравить из своей головы, из неуемной памяти тот злосчастный секс с зеленоглазым наглым парнем, который по злой насмешке судьбы появился на моем жизненном пути и все испортил! Да, он сам и виноват. Виноват… Черт!
— Черт, черт, черт! — кричу на всю улицу, не зная куда себя девать.
Решила забыть его, да? А что же ты, Джозефин Кэмпбелл, примерная жена и мать, вот уже как час стоишь под дверью Фолегара? Не успеваю ответить сама себе на вопрос, как дверь открывается, и я вижу удивленный взгляд, пронзительно направленный на меня. Тот самый взор, который неизбежно затягивает в омут изумрудных глаз.
— Здравствуй… — быстро и с тяжелым дыханием проговариваю, не зная, как себя вести и что мне сказать этому мужчине. Ведь я и правда не знаю, зачем вообще меня сюда принесли ноги. Вернее, знаю, конечно, но не понимаю, что хочу в данный момент больше. Разговор или… сбежать.
— Здравствуй, Джозефин, — сухо отвечает Хьюго, неотрывно глядя мне в глаза. — Я думал, мы встретимся раньше. Я писал… и звонил. Неоднократно.
— Это снова я… — не знаю вообще, что ему сказать. Все мои подготовленные слова канули в Лету. — Я не проверяла телефон. Прости…
— Я вижу, что это ты, — усмехается. — Понятно…
— А я… Я принесла кекс.
— Секс? — переспрашивает это недоразумение, на что я лишь усмехаюсь.
— Я пришла, понимаешь… Хочу поговорить с тобой, — сглатываю, пытаясь притупить острую боль от образовавшегося кома в горле, иначе попросту начну задыхаться.
— Спустя неделю? Почему не сразу? — Да помолчи ты сейчас!
— Мне нужно было время подумать, — озвучиваю слишком очевидные вещи, на мой взгляд.
— Проходи в квартиру, не на пороге же нам с тобой общаться, — забирает коробку кексов и отправляется на кухню. Плетусь за ним следом.
— Кофе? Не присоединишься раз уж у нас здесь кекс, детка? — подмигивает, обнажая ямочки на лице.
— Да, с удовольствием. Кекс так кекс, — немного успокоившись, присаживаюсь на стул. Не зная, куда деть трясущиеся ладони, сцепляю пальцы между собой, нервно поглядывая то на руки, то на спину парня.
— Говори, — подает две чашки ароматного свежесваренного кофе. — Хотя я уже приблизительно знаю, что ты хочешь сказать.
— Я не знаю, что пошло не так. Так все быстро… Но говорить, что случившееся — ошибка, не стану, — парень удивленно смотрит, обдумывая мои слова. Развалившись вальяжно на стуле, прикасается пальцами к подбородку. — Правда, не стану. Мне было хорошо, очень хорошо. Никогда не было так… Врать не стану. Ни себе, ни тебе. Но я правда люблю Дэвида и не хочу рушить с ним семью. У нас общий сын, который нуждается в нас обоих. Хьюго, я не знаю, какие у тебя планы. Тебе всего лишь двадцать лет. Ты — свободный, молодой человек, который несет ответственность лишь за свою жизнь, не имея за плечами никого, за кого бы ты был в ответе. А у меня есть! Есть мужчина, за которого я несу полную ответственность. Тот, ради кого я больше не стану поддаваться порывам своих отвратительных и мерзких желаний.
— Кто? Муж? О чем ты вообще? — переходит на крик, сжимая плотно челюсти. — Он вроде уже не маленький мальчик, переживет как-нибудь…
— При чем здесь мой муж? — в ответ тоже повышаю голос. — Это мой сын, Хьюго! Джеймс не виноват, что его мать — кукушка! Я не собираюсь разрушать свою жизнь из-за какого-то малолетки, у которого разбушевались гормоны.
— Заткнись, слышишь! — подрывается с места и начинает мерить комнату своими шагами. — Просто закрой свой рот, Джозефин! Ты сама себя слышишь? Что ты несешь? Малолетка? Нам было хорошо вместе. Зачем ты, черт побери, врешь? Я же это видел, чувствовал и слышал! Да, признаю, это ни любовь, ни привязанность, а просто влечение. То, что произошло, всего лишь трах. Но признай, тебе было хорошо со мной. Мне тоже было хорошо. Зачем все портить? Разрушать? Что не так-то? Все люди изменяют! Абсолютно! Я не знаю ни одной семейной пары, которая бы не поддалась хоть единожды интрижке на стороне. Никто от этого не умер. Все это старо, как мир. И я не претендую на твою свободу! Не собираюсь рушить вашу семью. Я лишь хочу проводить с тобой время. Быть с тобой. Мистер Кэмпбелл ничего от этого не теряет. Он и дальше продолжит жить с тобой и сыном. Все будут счастливы! — с каждым сказанным словом мой гнев достигает апогея.
— Слышишь ты, ублюдок конченый! Ты может и спал со мной по моей воле в кабинете миссис Баклэнд, но даже не вздумай предполагать, что я сознательно соглашусь продолжать изменять Дэвиду! Слышишь? Забудь! На свободу он мою не претендует! На какой черт ты мне сдался?
— Трахал! Называй вещи своими именами! Я тебя трахал! — довольно-таки жестоко констатирует факт. — И обязательно повторю это. Мне все равно на твоего сына и мужа. Ты мне нравишься! Я, в отличие от тебя, имею смелость признать очевидные вещи. Ты мне правда нравишься, неужели это не видно, истеричка? Меня тянет к тебе. И после того, что случилось… Запомни! Ты — моя! — начинает орать пуще прежнего.