Конвой

Снаружи темнело, и сумерки сгущались быстреё обычного из-за грозовых облаков, надвигающихся с севера. Внимание женщины неожиданно привлек шелестящий, скребущий звук, окутавший грузовик от передних фар до заднего бампера фургона. Утенок тихо произнес: «Проклятье.» — и начал съезжать на обочину.
— Что это? — тревожно спросила Мелисса, — что случилось?
Не обращая на неё внимания, тракер потянулся за микрофоном.
— Похоже, нас застиг настоящий землеройщик, — объявил он по рации. — Лучше заглушить моторы и заткнуть все щели.
— Что происходит? — потребовала ответа Мелисса.
— Почему мы остановились здесь?
Утенок послал предупреждение об опасности и теперь показывал на лобовое стекло. Видимость свелась к нулю.
— Песчаная буря, — резко ответил мужчина. Он заглушил мотор и начал выписывать замысловатые движения спиной и плечами, разминая их после долгой дороги. — Мы ничего не можем сделать. Подождем, пока буря утихнет, а там посмотрим.
  
ГЛАВА ШЕСТАЯ
 
 
 
Неожиданно разыгравшаяся буря оказалась для всех сюрпризом.
Для Лайла это был всего лишь еще один неприятный момент в ряде других таких же. Его план был очень прост, фактически примитивен. Фиаско, которое потерпел выставленный против колонны грузовиков кордон, показало ему, что сила, не меньшая чем Армия Соединенных Штатов — единственная, которая в состоянии преградить путь этому проклятому Конвою. Грузовики походили на гигантский реактивный снаряд во главе с этим Резиновым Утенком, чей трейлер являлся практически боеголовкой снаряда. Проклятье! И хотя коп был сейчас разъярен, он восхищался теми людьми, которые пошли на баррикаду в Эллингтоне.
Однако, если тракеров невозможно остановить прямо, есть ведь и окольные пути. Лайл был сыном и внуком фермера и не раз видел, как волчья стая шла по следам большого стада скота во время перегона. Волки всегда двигались по одному, вразброд. Это были те, кто не мог выдержать темп или просто отбегал время от времени в сторону. Но он видел и таких зверей, которые преследовали стадо на протяжении многих миль, иногда в течение нескольких дней в ожидании удобного случая. В конце концов один из быков ослабевал или отбивался от стада, и тогда волки становились невероятно подвижны, уверенны в себе и смертоносны.
Именно так и собирался действовать Лайл. Он научился этому у волков. Подсознательно он не забывал о возможности того, что весь Конвой может развалиться на мелкие группы, если ему удастся изолировать некоторых из них. Ударься тракеры в паническое бегство — и у копа появится одна, две, три мишени, с которыми он и сделает то, что задумал.
Возбуждение от таких мыслей спровоцировало его излюбленные мечты: его имя в заголовках центральных газет, потом приветственные речи, может быть, даже парад.
Он как сейчас видел перед собой: КОНВОЙ ОСТАНОВЛЕН!
ЛАЙЛ УЭЛЛЭЙС СОБРАЛ В ЗАГОНЕ ЛИДЕРОВ!
Таков был его план. Коп сделал несколько звонков, заручившись необходимой поддержкой, и взял ничем не примечательный автомобиль из полицейского отделения Эллингтона. Это отняло у него некоторое время, но Лайл не беспокоился. Теперь ему нужно было только одно: смотреть на экран телевизора и слушать радио, чтобы точно установить местонахождение этих сукиных детей и узнать, что они делают.
Но выяснить это оказалось не так просто, как предполагал Лайл. Хотя Конвой чуть сбавил скорость при выезде из Эллингтона, он все еще шел в хорошем темпе и не остановился ни разу даже на заправку. Сначала коп решил включить сирену, сигнальные маячки и рвануть вслед за тракерами через небольшие городки, которые Конвой уже миновал. Но вспомнив о газетчиках и телевизионщиках, все прибывающих и прибывающих, Лайлу показалось небезопасным так поступить. Он привлечет к себе внимание и может потерпеть поражение, даже не приступив к активным действиям.
Тогда Лайл отметил на карте все дороги и перекрестки, все ответвления от главных дорог, включая и несколько дорожек, ведущим к фермерским полям, которые только смог найти. Он придерживался скорости около ста миль в час и проносился мимо населенных пунктов, которые, к счастью для него, были немногочисленны и находились на приличном расстоянии друг от друга в этой части штата. Коп уже почти достиг точки, которую отметил на карте, находят в Эллингтоне, но тут разразилась эта злосчастная буря. Она появилась из ниоткуда и у неё тоже была, видимо, своя цель.
 
Лайл отказывался верить в это, и именно здесь он допустил свою первую ошибку. Коп снизил скорость и съехал на обочину. Это оказалось его вторым, почти фатальным просчетом. Внезапный порыв ветра накинул покрывало из песка на его лобовое стекло и буквально сдул машину Лайла на пашню. Коп остановился. Колеса автомобиля погрузились в песок по самые ступицы. Он завел мотор, стараясь выбраться из песчаного плена, но только еще глубже увяз.
Патрульный выбрался из машины с подветренной стороны, рассчитывая найти и подсунуть что-нибудь под колеса, но шквальным порывом ветра ему едва не оторвало голову. После секундной паники он забрался обратно в машину, полуослепший от набившегося в глаза песка и выплевывая его изо рта, как выброшенный на берег кит. Лайл даже не представлял себе, сможет ли он когда-нибудь избавиться от крупинок, залетевших в нос и уши.
Полицейский стиснул зубы в бессильной ярости. Песок заскрипел на зубах, и коп, чертыхаясь, потянулся к рации. После нескольких безуспешных попыток, во время которых из динамика была слышна только болтовня пятнадцатилетних ребят, обменивающихся на волнах СВ мнениями по поводу бури, он, наконец, смог вызвать гараж, который остался в десяти милях позади у перекрестка. Но даже здесь его ждала неудача. Лайл обнаружил, что владелец, он же оператор, он же механик и он же водитель буксира, ушел к своей племяннице на семейный ужин, и его не будет до позднего вечера. Ему невозможно позвонить по телефону, потому что линия нарушена. Когда буря закончится, кто-нибудь сможет поехать и привезти его. Это находится всего в сорока милях отсюда. Но если Лайл будет продолжать пользоваться своим своеобразным языком, вполне возможно, ему вообще никто не придет на помощь.
Коп щелкнул выключателем и начал хмуриться. Занимаясь только этим в течение пяти минут, он начал уставать от самого себя и бросил это занятие. В конце концов, в такую погоду Конвой тоже не сможет двигаться дальше. В машине Лайл случайно наткнулся на «Хастлер» за прошлый месяц, «Все не так плохо», — подумал коп. — «По крайней мере, мне есть что почитать».
 Гамильтон и Фиш были не особо довольны собой. После разгрома в Эллингтоне геликоптер доставил их на завод в Санта Фе, где изготавливалась броня для Национальной гвардии. Там они планировали помочь скоординировать и мобилизовать военные силы. Решение губернатора заставило их и Гвардию врасплох. 
Национальная гвардия оставалась в состоянии боевой готовности. Гамильтон и Фиш оставались в семидесяти пяти милях от места действий, не имея возможности отказаться от участия в акции.
Предполагая, что они могли бы двинуться вместе с Гвардией, агенты ФБР отпустили свой вертолет назад в Альбукерке, почти сразу же по прибытии на завод. Когда их проинформировали о плане губернатора, чтобы фэбээровцы могли сравнить его со своим, вся группа немедленно отправилась в штаб командования штата.
Командир — генерал Ральстон, чем-то походивший на «жука Белли» из одноименного комикса, сидел за своим столом, обхватив руками голову. Когда в комнате раздались шаги вошедших, он едва взглянул на них и произнес:
— Вы уже слышали о решении губернатора, джентльмены?
Шокированные неподдельной горечью в его голосе, агенты ФБР посмотрели друг на друга и только потом кивнули в подтверждение.
Генерал несколько раз скорбно качнул головой, не отрывая от не рук.
— Ужасная вещь, джентльмены, — снова заговорил он. Было очевидно, что командир до сих пор не пришел в себя от шока. — Ужасная вещь.