Оттепель (СИ)

  
Глава 4
 
Воля императора
 
Дел у меня всегда было много. У императора Российской империи по-другому просто не бывает. Однако, стоит признать, я не мог себе отказать отвлекаться и на другие дела, важные лично для меня, хоть и позволял себе это очень редко. Но было одно дело, что не давало мне покоя, а именно — гибель Марины.
Слишком уж много было странных факторов, которые не выходили у меня из головы. Например, во время выяснения подробностей обнаружилось, что Марина была застрелена не в грудь. Вернее, смертельное ранение пришлось в сердце, но судя по экспертизе, пуля попала в спину, а не в грудь. И посему выходило, что стреляли в неё из поезда, а не извне.
Да и к чему, например, было нападать именно на этот поезд, что был один из сотен? Почему именно он? Других-то фактов подобных нападений не было! Да и эта глупая информация от пленных о том, будто в поезде обязательно будет моя супруга, императрица София. Это же ни в какие ворота не лезет. На кой чёрт кому-то говорить о подобном? Это очевидно хитроумная дезинформация, причём очень продуманная, чудовищная и приводящая к конкретному событию…
Нет, конечно, глупо рассуждать о том, что ради одной только Марины была организована столь дерзкая операция. Хотя если сложить два и два, то почему бы и нет? Ведь злоумышленники достигли результата, они явно отвлекли меня от дел и повергли в своего рода расстройство. Вон и Ольга Николаевна не может себе места найти, уже вторую неделю думая о несчастной девушке. В общем, взвесив все «за» и «против», я поручил Мезинцеву, а заодно Фраучи и Кутепову уделить немного времени на расследование этого события. О причинах проведённой операции, и о вовлечённых лицах, которые могли сыграть свою роль в том странном событии. Вопросов о том, почему у меня к этому делу такой интерес, я просил не задавать, а предоставить мне лишь информацию. Мезинцев и Фраучи лишь кивнули, а Кутепов хмуро на меня посмотрел. Но выбора-то у них нет. Это я император, я раздаю приказы, а они вынуждены их исполнять.
Наконец, информация стала поступать, а интересных подробностей и вправду оказалось немало.
Действительно, была утечка информации, которая на самом деле принесла нам немало пользы. Ведь посланный на перехват поезда диверсионный отряд был одним из лучших в Германии. И возгалвлял его не кто иной, как сам Скорцени. Да и по нашему ведомству тоже заранее прошла информация, что вероятнее всего нападение будет. Именно поэтому механизированная пехота находилась неподалёку и так быстро прибыла к месту событий. Ведь если бы поезд был застигнут в чистом поле или в лесу, в живых бы не остался никто. И это факт.
Однако я не унимался, а новые данные только запутывали меня. Ведь непонятно, какой-то хитрец с нашей стороны выдумал эту операцию или, наоборот, враг. С одной стороны, мы в этой ситуации были в выигрыше. Немцы потеряли сильный диверсионный отряд, в то время, как у нас потерь не так много, и то из числа раненых.
Однако, Марина убита. И эта пресловутая дезинформацию о моей супруге, о Сонечке, что должна была почему-то находиться в этом поезде, не давала мне покоя. Такое уму непостижимо. С чего ей там находиться? Но как-то ведь немцев смогли убедить в том, что она там будет? В Германии ведь тоже не дураки служат в разведке.
Я приказал копать в этом направлении, но ни одного имени выяснить так и не удалось. Доходило до смешного. Нашим разведчикам и контрразведчикам информация поступала из разных источников, чуть ли не от уличных попрошаек, а те, в свою очередь, получали информацию от случайных людей или из каких-то тайных писем. Хотя на какой ляд уличного попрошайку использовать в качестве гонца или посланника? Да и кто бы в здравом уме послушал беспризорника и воспринял всерьез? Вообще удивительно, что наши разведчики учитывают такие источники. Хотя стоит их и похвалить, что даже такие источники не игнорируют.
Понимая, что расследование заходит в тупик, я позвонил Кутепову и приказал собрать всех этих сомнительных людей. Я решил самостоятельно их допросить, пользуясь своим даром определения правды.
 
Стоило мне положить трубку, как я почувствовал неладное. Будто в помещении кто-то находился.
Я нахмурился. Так, Васьки в кабинете нет. Это одновременно и хороший знак, и плохой. С одной стороны, был бы здесь Васька и появись тут кто-то посторонний, то кот сразу бы его почувствовал. С другой стороны, если Васьки здесь нет, то тоже подозрительно — либо опасности нет, и Васька не считает нужным находиться рядом со мной, либо просто находится где-то в другом месте и не способен почувствовать эту самую опасность. В ящике стола у меня пистолет, но доставать его нет смысла.
Я осторожно поднялся и прошёлся по кабинету взад-вперёд, пытаясь определить, что же меня так насторожило?
Ничего не обнаружив, решил вернуться в своё кресло и едва не подпрыгнул на месте. Прямо за моим креслом стояла чёрная тень и эту чёрную тень я раньше уже видел, причём несколько раз. Это ведь тот самый человек в чёрном, как выразился Николай Александрович когда-то — гарант воли императора. А еще — поверенный. Может, даже и с большой буквы, если это имя собственное.
Поверенный был всё так же в чёрной шляпе, с забранным чёрной тканью лицом, в чёрном костюме. Руку держал на поясе, где у него висел тонкий стилет, также с чёрной рукоятью и в чёрных ножнах. Черный человек.
— Вы что здесь делаете? — спросил я недоумённо.
— Пришёл по вашей воле, — ответил ледяным голосом человек в чёрном.
— Что значит по моей воле? Я вас не вызывал.
— Но вы ведь хотели встретиться с тем, кто организовал нападение на поезд? Верное? — произнёс он.
Я едва не закашлялся.
— Так это были вы? — удивлённо посмотрел я на него. — Но для чего вы это сделали? Зачем? С какой целью?
— Мотивы мои сродни вашим, — ответил он. — Я охраняю последнюю волю императора, а вместе с тем защищаю интересы Российской империи. С той целью я и предоставил убедительную дезинформацию врагу. Думаю, вы уже успели изучить отчёты вашей разведки, и знаете, что эта операция нанесла немцам куда больше ущерба, чем пользы. Уничтожен элитный диверсионный отряд, который мог отправиться даже сюда, в Царское Село, а наши солдаты практически не пострадали. Поезд по-прежнему на ходу. Не понимаю, чем вы недовольны.
На этом месте я разозлился.
— Да как вы не понимаете? Там же Марина была! И не делайте вид, будто вы не знаете, кто она и что для меня значила!
— Я и не делаю вид, я прекрасно знаю, кто она, — невозмутимо ответил человек в чёрном. — И тем самым решением, я убил двух зайцев одним выстрелом, как могли бы вы выразиться. Ваша бывшая фаворитка стала представлять большую угрозу и подлежала ликвидации. Она стала выяснять ненужную ей информацию, расспрашивать ваших родителей, как изменился ваш характер за последние дни, общалась с вашим другом Дмитрием, а потом и вовсе проболталась одной из медсестёр о своих подозрениях. Ваша бывшая девушка стала представлять опасность и для вас, и для империи. А ее первая жертва — та медсестра, с которой она откровенничала. Увы, пришлось убрать и ее. Но вам о второй девушке никто докладывать не станет. Так, несчастный случай. Упала, ударилась головой…
У меня глаза расширились от гнева, когда я услышал его признание.
— Что вы себе позволяете? — рявкнул я. — Почему нельзя было просто её предупредить? Поговорить с ней? Да мне в конце концов сказать! Я бы нашёл решение.
— Просто, потому, что право на предупреждение есть только у вас, — спокойно ответил человек в чёрном. — По отношению к остальным инструкции были весьма конкретными и не допускали иных толков.
— Да что ж такое-то⁈ — воскликнул я. — Вы что же, садист⁈ Или получаете удовольствие от убийств? Ну а если я вдруг решу говорить напропалую, что я никакой не наследник, а…
— Помолчите, пожалуйста, — произнёс человек в чёрном таким тоном, что я осёкся на полуслове. — Если будет необходимо, то я убью и вас.