Оттепель (СИ)
— Запретили? — удивился я. — А что там такого крамольного? Подкоп под существующий строй автор не ведет, к свержению самодержавия не призывает.
— А вот это, ваше величество, как сказать, — усмехнулся Иванов. — Одному из советников, что имел некогда огромное влияние на императора Николая Александровича, пришла в голову мысль, что Алексей Николаевич Толстой написал о втором пришествии Христа.
Буратино — это Мессия?
Видимо, вид у меня в тот момент был такой обалдевший, что Иван Иванович даже позволил себе усмехнуться:
— Ну, посудите сами. Папа Карло — это бог-отце, он создал очень необычного сына и отправил его в мир людей. Помните, когда мальчик с длинным носом пришел в театр, то куклы его сразу же узнали? А кого могли узнать? Только спасителя. Буратино дважды погибает и дважды воскресает чудесным образом. Он является владельцем золотого ключика, которым отомкнет дверь в иной мир. Мир — где все будут жить хорошо и счастливо. А где находится дверь в иной мир?
— В каморке, у папы Карло, — упавшим голосом сказал я.
— Вот-вот, — поддакнул Иванов. — Но очень скоро появилась иная версия прочтения сказки. Мол — Толстой всего лишь написал пародию на театральную жизнь. Карабас-Барабас — это режиссер. Возможно, Алексеев или Мейерхольд. Пьеро — Александр Блок, Артемон — Гумилев, а Мальвина — Анна Ахматова.
— А пес Артемон?
— А в виде Артемона Толстой изобразил самого себя.
Интересно, а кто тогда лиса Алиса и кот Базилио? За кота бы сошел Макс Волошин, а лиса… А Алисой можно назвать любую мало-мальски известную поэтессу Серебряного века. Хоть Кузьмину-Караваеву, хоть Черубину де Габриак. Про черепаху я вообще промолчу.
А еще можно даже сделать из папы Карло основоположника марксизма-ленинизма Карла Маркса, а Буратино назвать нарождающийся пролетариат — могильщик капитализма. Куклы — понятное дело, крестьяне, которых пролетариат куда-то поведет. Карабас, Дуремар и прочие — слуги капитализма. Но опять-таки, Тортилла никуда не вписывается. Как вписать в классику марксизма черепаху? Если только посчитать черепаху интеллигенцией, которая помогает пролетариату. Нет, не то. Тогда можно в предшественников революционеров — восставших рабов Спартака, гуситов, якобинцев. Всех скопом.
— В общем, если сильно захотеть, то в сказке Алексея Толстого можно отыскать и то, что было, и то, что не было, — хмыкнул я.
— Государь император тоже так решил, поэтому запрет снял. Он еще и прислал письмо с извинениями графу, а также назначил Толстому пенсию. Не знаю, на какую сумму.
— Десять тысяч рублей в год.
Вот про пенсию я знал, потому что недавно подписывал здоровенную ведомость на возобновление выплаты пенсионов писателям и ученым. Я-то думал, что мой дедушка назначил Алексею Николаевичу пенсион за его заслуги в литературе, а тут, все не своем так. Но для Толстого денег не жалко. Вон, мог бы сидеть дома, дописывать «Сказание об Иоанне Грозном», а он сейчас либо в окопах сидит, либо уже наступает вместе с войсками Жукова и пишет фронтовые корреспонденции.
— Так почему кукловод выбрал именно «Золотой ключик»? — напомнил я.
— Ваше величество, меня некогда обязали давать вам информацию. Факты, имена. События. Я всегда давал вам конкретную информацию. А здесь мы вступаем в область прогнозов. А это, как мне кажется, из категории гадания на овечьих внутренностях, или на полете сокола в небе.
— Иван Иванович, не кокетничайте, — вздохнул я.
Господин Иванов — умница, но и на него иной раз «находит». Понимаю, старику скучно сидеть, вот он иной раз и начинает выделываться. Я бы сам с удовольствием поиграл с умным дядькой, но нынче желания нет. Но придется умасливать.
— Понимаю, что прогнозированием заниматься сложно, а что делать? Где мне взять аналитиков, разбирающихся и в магии, и в науке? Тем более, что кое-что вы мне уже рассказали. Давайте дальше…
Мой личный энциклопедист вздохнул и сказал:
— На мой взгляд, Петренко мог заниматься переделкой человеческой психики. Вы же сказали, что лакей уверяет, что династия Романовых должна быть свергнута? — Я только кивнул, а Иван Иванович продолжил: — Вполне возможно, что Буратино как раз и олицетворяет нового государя. Выходец из простого народа, носитель золотого ключа — ключ можно рассматривать как скипетр. Его подстерегают опасности — сторожевые псы Тарабарского короля, два мошенника в виде лисы и кота. Но все равно, новый правитель открывает двери своим подданным в истинный рай. Вот, эти образы Петренко и вкладывал в головы тех, кто смотрел его представление.
— Очень похоже на ту версию, где Буратино представлен в образе Мессии, — заметил я.
— А как вы хотите? Постановка рассчитана на людей малообразованных, которые считают, что царь обязательно должен сидеть на престоле, а царь — помазанник божий. Бог на небе, а царь на земле. Поменяем плохого помазанника на хорошего, всем станет хорошо, — хмыкнул Иванов.
— Было уже такое, во время Смуты. Голод, значит царь Борис виноват, а виноват — потому что царь ненастоящий. Вот, если найдется настоящий царь, всем будет здорово.
— А вы как думаете, если бы Лжедмитрий — Отрепьев, или, кто там себя за Димитрия выдавал?, был чуть умнее, Василия Шуйского бы удалил, а то и казнил, реформы бы какие-нибудь провел, жизнь для народа облегчил, поляков бы от престола убрал, да удержался бы на престоле, то люди бы его самозванцем считали? Да никогда в жизни.
Рассуждать о Смутном времени сегодня желания не было. Тем более, что мы вступаем в область альтернативной истории, а мои преподаватели еще на первом курсе говорили: «История не имеет сослагательного наклонения! Нельзя говорить о том, что бы было, если бы…». В этой реальности альтернативок никто не пишет, ну и не надо. Этак, начнут писать, так и додумаются, что и без царей жить можно. А как это народ без меня проживет? Пропадут они. Республика для России категорически противопоказана. Это я вам как император говорю, а раз говорит император — так оно и есть.
— Значит, «Приключения Буратино» способствовали перепрограммированию людей? Внушали определенную идею, делая их орудием в руках Петренко? — уточнил я.
— Именно так. Другое дело — а как Петренко получил возможность влиять на людей, посредством кукол? Я сам много читал о тех, кто обладает особым даром. Вот, как покойный император, как вы. Но здесь что-то запредельное, иномирное. Человек не может иметь у себя столько власти, чтобы так программировать людей. Вы давеча рассказывали о Ярославском куполе, но здесь другое. Купол, что не говори, поддается научному объяснению. Кристаллы Вернадского, пусть и некачественные, способны увеличить мощь человека, способного подчинять людей своей воле. У вас, кстати, интересный термин — программирование. Никогда раньше такой не слышал. А тут кукловод, выступает перед публикой, не обращаясь к ней лично, а лишь с помощью движений и реплик своих персонажей… Нет, так не бывает. За Петренко стоит еще какая-то сила.
Что ж, могу лишь предположить, что за Петренко стоял император Павел Петрович, узнавший о моем самозванстве. И мертвый император сумел как-то вложить в безобидные слова и жесты артиста огромную силу. А разбитые зеркала — защита от моего проникновения в Зазеркалье. А вдруг мои прочие предки, которые относятся ко мне вполне лояльно, могли бы помочь мне?
И, очень хорошо, что деятельность моего пра-прадеда не зашла слишком далеко. Впрочем, пожар в Зимнем дворце, гибель людей — это уже немало. Но династия Романовых (тьфу-тьфу) пока на месте и исчезать не собирается.
А вот дознаюсь ли я — как он сумел пройти в наш мир, почему он выбрал именно артиста-кукольника? Почему именно сказка Толстого? Но самое главное — почему император, которого тоже считали в какой-то мере самозванцем — вопрос даже не о чистоте крови, а об уничтоженном завещании Екатерины, по которому власть должна была отойти ее внуку Александру, а не сыну, так меня невзлюбил?
Глава 28
Светлое будущее
Что ж, кто бы мог подумать, что первый день весны начнётся с долгожданной оттепели, пускай на улице и стояли морозы? Оттепель во внешней политике куда важнее оттепели природной. Ситуация разворачивалась как нельзя лучше для России.