Оттепель (СИ)
На минском направлении наши силы окружили обе немецкие армии и попросту принялись расстреливать их, не оставляя им хоть каких-то шансов на решительные действия, да и на простое выживание. В результате немецкое командование объявило о сдаче в плен. Как мне доложили, в плен сдалось порядка двухсот пытидесяти тысяч человек. Мне так никаких китайцев не понадобится, а ведь их ещё и кормить надо. Тут в пору за голову браться. С одной стороны победа, с другой стороны новая головная боль. Надо срочно вызывать Джугашвили, пусть теперь голову ломает. Он умный и придумает куда деть новых пленных. Кстати, а мы Беломорканал уже вырыли, может, подкинуть ему идею?
В общем, контрнаступление врага захлебнулось и вражеские силы были разбиты. Можно было праздновать победу в очередной битве и выдохнуть, что мы оказались на этот раз сильнее и умнее врага.
На следующий день после окончания боев, с самого утра у двери Министерства иностранных дел стоял посол Австрии, который при виде Пылаева принялся вопить, брызгать слюной и потрясать вычурно оформленной нотой протеста. Тот выражал протест против вторжения российской армии на территории Австро-Венгерской империи. Мы понимаем, что со стороны посла это была лишь формальность, хоть и довольно ярая, но это выглядело довольно комично на фоне того, что Австро-Венгрия сама дала коридор французам и немцам. Так что, хотят они того или нет, но по тем же самым коридорам в сторону Германии будет двигаться и российская армия, только в обратном направлении. И если уж невзначай мы этот коридор расширим в три, а то и в четыре раза, это уже не наши проблемы. Сколько нам понадобится, настолько мы тот коридор и расширим.
Следом за послом начали прибывать и другие уведомления. Неожиданно началось шевеление со стороны тех неофициальных французских и немецких делегаций, которые ратовали за сепаратный мир. Они сразу стали напоминать о намерениях, а так же упомянули о недоразумении, случившемся из-за сложности коммуникации политической элиты и военной. И что если бы политики знали о готовящемся ударе, то обязательно бы предупредили российскую империю, а войска постарались бы задержать.
Однако делегаты имели наглость настойчиво требовать, чтобы мы немедленно прекратили уничтожать дорогостоящую немецкую военную технику. Мол, о каком мире может идти речь, если Россия нападает на французско-немецкие войска. Правда, они совершенно позабыли о том, что это они на нас напали. Всё в стиле Запада. Нас старались обвинить за то, что враги больно ударились о нашу стену.
Чуть позже пришла ещё одна любопытная новость. Жуков доложил, что в плен попал командующий корпусом вундервафель генерал-майор Гудериан. Георгий Константинович не мог понять интереса императора к какому-то мелкому генералу, пусть и командующему корпусами тяжёлых танков.
Не буду же я объяснять ему, что в моём мире Гудериан считался едва ли не лучшим танкистом своего времени и буквально легендой.
Хотя вот здесь я порой не могу понять своих соотечественников из моей реальности, которые чуть ли не до небес превозносили немецкого полководца и его навыки. Во-первых, Гудериан был врагом, и применял эти навыки против наших солдат. А во-вторых, если уж он такой великий, то чего же проиграл русским войскам?
Глава 11
Новый год
Учитывая непростое время в Российской империи и военное положение, мне в последнее время было совсем не до праздников, начиная с самой коронации. Да, для народа государственные праздники, было необходимо организовывать и справлять. Я поощрял любые инициативы, подписывал соответствующие указы, и стремился организовать для людей нечто запоминающееся и эффектное.
Всё-таки людей надо радовать хоть как-то. Они ведь страдают не меньше меня.
Хотя впору устраивать трауры, ведь трагических событий за прошедшие полгода произошло немало. То же взятие Минска, где пострадало и погибло огромное количество наших подданных. Польша до сих пор оккупирована, и на её территории творятся ужасные вещи, на которые пока что мы никак не можем повлиять, ведь бросаться, очертя голову, без тактики и стратегии — это лишь губить солдат. А чтобы подгадать нужное время для точечного и эффективного удара, нужно выжидать, а значит до поры терпеть всё то, что творят на нашей земле враги…
Однако праздники есть праздники.
Но в то же время я совершенно игнорировал собственные празднества и знаменательные даты, которые следовало бы отмечать. Например, матушка в который раз напоминала о моём Дне Ангела. Дни рождения здесь не празднуют, а вот день тезоименитства для подданных является государственным праздником.
Опять же, мне не очень нравится смотреть, как высокопоставленные лица на таких мероприятиях надираются в слюни. А мне приходится делать вид, что ничего не заметил. Это, конечно, их дело, но пускай это происходит не в моём присутствии и не в моём дворце. И к тому же я не хотел бы быть причиной чьего-то там алкоголизма.
Ну, подданные пускай попразднуют. А вот что касаемо того, чтобы устроить торжественный приём, я выступал против, вернее, просто игнорировал. На напоминания Ольги Николаевны обещал, что обязательно займусь этим вопросом в свободное время. Но, правда, не говорил, когда это свободное время настанет и настанет ли вообще. И лишь отмахивался от неё, когда она в очередной раз напоминала о предстоящем празднике, который будет тридцатого января.
Признаться, мне попросту сейчас не до праздников, да и тратить финансы на это совершенно не хочется. А ещё, учитывая тот факт, что толку от этого никакого не будет, только потраченное время на подготовку, да ещё и сам день торжества — это же надо будет целый день тратить на общение с гостями. А учитывая тот факт, что я не знаю, что произойдёт завтра, планировать 30 января — это смешить Господа, который очень любит шутить над теми, кто строит планы.
Я в своём-то мире не особо дни рождения справлял. Хотя здесь дело в том, что отчего-то мне на эти дни «везло» со всякими неприятными событиями. В итоге я попросту перестал праздновать день рождения, который у меня был двадцать четвёртого июня. Вот и в этом мире мне было не до дня рождения. Прошедший день рождения пришёлся как раз на второй день объявленной войны. Я о нём даже и не вспоминал. А год назад я только-только появился в этом мире и совершенно не соображал, что вообще происходит и как мне теперь жить. Знаете ли, тоже было не до дней рождения.
Что касается дня рождения Павла Кутафьева или Александра, тут я и вовсе не видел смысла о них вспоминать, во-первых, не мои это праздники, а во-вторых, напомню, ведь в этом мире не принято вообще праздновать день рождения.
Невольно вспомнил товарища Штирлица, который отмечал 23 февраля — день Красной Армии, в тылу у немцев. Вот я почти так же в прошлом году в одиночестве праздновал Новый Год. Только, в отличие от Штирлица, картошку в камине не пёк и русские народные песни вполголоса не пел.
Отчего-то именно Новый год остался для меня особенно значимым и хранил себе какую-то магию, что ли. Видимо, это связано как-то с детскими воспоминаниями, когда отец наряжался Дедом Морозом, а мама делала круглые глаза, убедительно восклицая, что думала, мол, Деда Мороза-то не существует, а он вот пришёл тут как тут и принёс мандарины и шоколадные фигурки в виде Деда Мороза.
Не бог весть что, но на период моего детства пришлись тяжёлые времена и эти сладости нужно было ещё как-то достать, и вкус этих шоколадных Дедов Морозов я, наверное, буду помнить всю жизнь. Как и благодарность своей настоящей матушке и отцу, которые потратили немало усилий, чтобы сделать моё детство похожим на детство, а не на выживание. Наверное, ещё и поэтому от Нового года я отказаться не мог.
В прошлый год я ничего подобного не устраивал, отпраздновав в полночь тридцать первое декабря чашкой чая и кусочком торта. Однако в этом году мне хотелось порадовать Соню, да и самому проникнуться торжественностью праздника.
В этом мире Новый год тоже не празднуют. Вернее, когда-то праздновали, ещё при Петре Первом, но в разные дни. А вот тридцать первого декабря так праздновать и не начали. Празднуют, правда, Рождество, но это больше семейный праздник. А я же решил организовать праздник светский, чтобы случайные люди могли поздравлять друг друга. Даже выпустил методичку, что принято делать в новогодний праздник, который введён по велению царя. Пускай подданные порадуются.