Где деньги, мародер? (СИ)

Забор был внушительный. Строили его, похоже, еще лет сто назад из толстых досок. Высотой это оборонительное сооружение было метра три. Никаких калиток со стороны реки или чего-то подобного. Так что, перелезать, без вариантов. Собаки внутри было не слышно. Логично, впрочем. Там же всякие вонючие нищие собираются, держать собаку в таком доме — себе дороже.
Я подпрыгнул, схватился за верхний край забора, подтянулся. Заглянул внутрь. Огород был запущен и зарос сорняками и кустами. Окна дома тускло светились. Похоже, жгли или свечи, или керосинку, или еще какой светильник с чадящим пламенем. Я запоздало подумал про магическую сигналку. Но вроде ничего не завыло, на порог никто не выскочил. Значит пока все было в норме. Я отпустил руки и спрыгнул обратно к Синклеру.
— Может, тут подождешь? — прошептал я.
— Ты опять начинаешь, Лебовский? — глаза Синклера зло сверкнули в темноте.
— Да ладно, я же просто предложил… — я пожал плечами. Да и хрен с ним. Если засыплется, у меня будет больше шансов остаться незамеченным. — Тогда давай, вперед. Сразу за забором кусты. Могут быть колючими, так что внутрь не лезь.
— Иди ты вперед! — Синклер толкнул меня в плечо.
— Ладно, — покладисто прошептал я. Снова уцепился за верх забора, подтянулся, бросил тело вверх, перевалился, медленно опустился на руках внутри и быстро рухнул на четвереньки между забором и кустами. Сосчитал до десяти. Вроде никто не заметил. Отлично. Я легонько стукнул по забору, давай Синклеру сигнал, что можно, мол. И отполз на пару метров в сторону дома.
Ноги Синклера стукнули об доски. Звук казался таким громким, что, кажется, даже пальнуть из дробовика было бы менее привлекающим внимание. «Да мляяя!» — подумал я и отполз еще на метр.
В принципе, не так уж и громко он лез, конечно. Но если бы в этом доме был хоть один часовой, то он бы обязательно услышал. Но часовых не было. Кажется, там внутри была вечеринка или что-то вроде. Одним ухом я слушал, как Синклер сражается с трехметровым забором. А другим — прислушивался к тому, что происходит в доме.
И за то время, пока он лез, я успел сделать несколько выводов. Во-первых, там внутри много народу. Во-вторых, иногда они ритмично по чему-то стучали. Вроде, не в барабаны, было бы громче. Как будто притопывали босыми пятками по полу в такт или что-то подобное. И еще пару раз раздались хоровые выкрики. Кто-то выступает, и ему подпевают?
— Лебовский! — громко прошептал Синклер, уже с этой стороны забора. Я метнулся к нему. Больше всего мне хотелось сейчас его придушить. Но я всего-то схватил его за руку и сжал. Кажется, он понял, на что я намекал, так что больше ничего не сказал.
Хорошо, что за этим огородом никто не следил — вся земля покрыта густым ковром травы. Если бы хозяева озаботились прополкой, то ползти пришлось бы по земле. В мокрой одежде. Хочешь — не хочешь, а нацепляешь еще пару килограмм грязи. Так что можно считать, что повезло.
Только вот комары доставали неимоверно. Навязчивое зудение стояло в ушах вязким облаком, и из-за этого казалось, что ни черта не слышно, что там происходит в доме.
Я подобрался с противоположной от входа стороны, туда, где окна были ярче всего освещены.
Осторожно приподнялся и заглянул в мутное стекло. Вдоль стен сидели нищие. Такого разнообразия убогих, калечных и мерзких людишек в одном месте я, наверное, никогда в жизни не видел. Прямо-таки, парад бомжевой моды, не хватает только подиума для дефиле в центре.
Впрочем, в центре тоже было на что посмотреть. На полу был намалеван корявый треугольник, в каждом углу которого стояло по чашке с чадно горящим маслом. И еще один нищий, одетый в драное коричневое пальто, перепоясанное пеньковой веревкой, и шапку-треух, стоял рядом с этим оккультным художеством. В одной руке он держал свечку в подсвечнике из вырезанной консервной банке, а в другой — книгу. На вид старую и потрепанную. Подсвечивал себе свечкой, шевелил губами. Нищие вдоль стен перешептывались. Судя по всему, то действо, когда они топали и подкрикивали, только что закончилось. В сейчас был какой-то перерыв.
 
— Так чо там, Кузмич? — не выдержал один. Точнее, одна. Если бы она рот не открыла, то я решил бы, что эта куча тряпья с замотанным наполовину лицом — это мужик. — Получилось у нас чо?
— Да подожжи ты, Кара! — отмахнулся книжкой центровой бомж. — Не кипиши. Тут написано, что надо ждать. Пока, дескать, это мурло себе корм не выберет.
— Корм? Чо еще за корм? — подал голос другой нищий. Сиплый, будто простыл в прошлом веке еще. — Это чо за новости ишшо такие?
— А я знаю? — опять огрызнулся центральный.
В этот момент дом как будто задрожал. Не как при землетрясении, а вроде как завибрировал, как сабвуфер на низких частотах. В центре треугольника появилось пятно черного тумана.
— Давайте, топайте все быстро! — заорал центральный. Нищие дисциплинированно застучали вразнобой пятками об пол. Туман сгустился в человекоподобную черную кляксу. На том месте, где обозначилась голова, загорелись два красных пятна.
Эти убогие демона что ли какого-то вызывали?
Фигура тем временем метнулась к одной чаше с огнем, снова превратилась в бесформенную кляксу, потом собралось в фигуру человека на четвереньках, пьющего огонь из этой чаши. Огонь, ожидаемо, потух. Глаза твари засветились ярче.
Настала очередь второй чаши. Потом третьей.
Потом черный человек выпрямился и начал медленно кружится, плотоядно приглядываясь к сидящим вдоль стен нищим.
Я не стал дожидаться, когда глаза уставятся в мою сторону, и спрятался.
— Что там такое? — зашептал Синклер.
— Ритуал какой-то, похоже, — ответил я. В другое время бы промолчал, но тут все были явно заняты. Внутри заверещала женщина. И сразу же заорали все остальные.
— Да заткнитесь вы! — рявкнул центровой. — Сказано, надо так!
— Он ее сожрет же! — полубоморочным голосом проговорил кто-то.
— Так приятного аппетита ему, значит! — отрезал центровой. — Лишь бы вкусно было, ясно?
Раздался мерзкий хруст, от которого по спине побежал холодок. Никто больше не орал и не стучал. Внутри царило гробовое молчание. И этот самый хруст. Будто чьи-то могучие челюсти перемалывали хрупкие человеческие кости.
— А сколько надо-то ему? Досыта чтобы? — спросил изнутри старушачий явно голос.
— Пока не наестся, вестимо, — сказал сиплый.
— Так я не поняла, хватит ему Кары или нет? А то может я пойду…
— На месте сидеть всем! — снова рявкнул центровой. — Кто двинется, того я лично на куски покромсаю!
Ага. Значит это шоу еще на какое-то время… Что бы там ни было, но участвуют все. А значит, можно воспользоваться моментом. По описанию, мне нужно попасть в сени, а оттуда в подвал. Наверняка там заперто изнутри, но с этим я как-нибудь справлюсь.
Я повернулся к Синклеру, чтобы сказать ему, что я собираюсь сделать.
Как в замедленном кино я увидел, как тот поднимается, чтобы заглянуть в окно.
  
Глава 27. В черном-черном доме…
 
Сказать или сделать что-то я не успел. Черные призрачные пальцы схватили Синклера за горло и приподняли над землей. Он хрипел и дергался, как сломанная марионетка в пальцах пьяного кукловода.
Со звоном разлетелось на осколки стекло. Тело Синклера, все еще живого, начало рывками втягиваться внутрь.
Так, если я и дальше останусь тут наблюдать за сверхъестественным зрелищем, то я пропущу прямо-таки идеальный момент. Я поднялся на ноги и быстрым шагом направился к входной двери. Скрываться и маскироваться сейчас не было никакой необходимости. Внутри дома стоял такой гвалт, то вряд ли кто-то услышит мои шаги. Даже если я буду топать как бегемот.
Кроме хруста костей и сдавленных воплей, в которых опознать голос Синклера уже было невозможно, внутри теперь шумели и удивлялись самим фактом наличия этого самого Синклера.
— Это кто такой вообще? Он что, следил? — это сиплый.
— Батька подослал! Неймется ему… — это старуха.