Где деньги, мародер? (СИ)

Ничего страшного за ночь не произошло. Странноватый хозяин не заковал нас всех в кандалы и даже не запер дверь снаружи. Если что-то с ним и не так, то, возможно, нас это никаким боком не касается. По крайней мере, не сегодня.
Я заскочил в баню, умылся остывшей водой, как-то прополоскал рот, пригладил волосы. Блин, а где вообще хоть одно зеркало?
Или они, как серебряные предметы, в этом доме тоже запрещены?
Ладно, подумаю об этом как-нибудь потом, а сейчас уже действительно пора. Содержание нашего разговора с ректором я так и не вспомнил, но почему-то точно был убежден, что сегодня прямо с утра у меня куча дел, и мне неплохо бы уже приступить к их исполнению.
До крыльца университета я добежал минут за семь. Шел бы пешком, потребовалось бы все пятнадцать. Судя по солнцу, утро было еще вполне ранним, так что если я и проспал, то не особенно сильно. Я вбежал на крыльцо, открыл дверь, заскочил в пустой холл и огляделся.
— И где тебя носит, абитура? — недовольным тоном спросил Леннон, одиноко восседающий на подоконнике. — Мы уже полчаса как должны быть у Соловейки.
— Длинный день был вчера, — я виновато развел руками.
— Да мне плевать, если честно, — лениво сказал Леннон. — Значит так, меня зовут Зубатов Илья, и с этого момента я твой наставник. Ты прочитал памятку по правилам?
— Упс… — сказал я.
— Короче, если вкратце, то ближайшую неделю я твой царь и бог, — Леннон усмехнулся и поправил очки. — И Ее Величество Императрица.
— То есть, раз мы в Сибири, я могу забивать на твои ценные указания? — невинно спросил я.
— Шутник, ага… — Леннон хмыкнул. — Ты будешь прыгать, если я прикажу. Падать, если я прикажу. Петь или плакать, если я прикажу. Забить ты можешь, конечно. Но тут ведь как… тебе знакомо выражение «periculo suo»?
— Как ни странно, да, — ответил я. — Вчера я его еще не знал, а за последние двенадцать часов слышу уже второй раз.
— Значит, ты знаешь, что оно означает? — спросил Леннон и прищурился.
— Ну что-то вроде, ты можешь делать все, что хочешь, но не жалуйся потом, если этот крокодил тобой пообедает, — ответил я.
— Все так, абитура, все так, — Леннон кивнул. Он был какой-то слегка заторможенный. Будто накурился прямо с утра пораньше. Хотя может это просто я излишне энергичный… — Значит, план действий такой. Мы сейчас идем в лабораторию к Соловейке, там она цепляет на тебя всякие свои приборы и сообщает, что ты собой представляешь. Потом я тебе покажу, где библиотека, технический корпус и прочие нужные места. По ходу дела могу ответить на твои вопросы по поводу того, как здесь все устроено. Ну, если мне будет не лень. Доступно?
— Ага, — я кивнул. — Кто такая Соловейка?
— Оператор заубер-детектора, — сказал Леннон. — На самом деле ее зовут Сольвейг Павловна Снудсон, она инструктор по магическому бою, так что осторожнее с ней. Ты в общаге уже был?
— Нет.
— Значит в общагу тоже помогу устроиться, — Леннон спрыгнул с подоконника. — Тут, в общем, вот какая штука. Если сейчас Соловейка определит тебя к мародерам, то мы подружимся. А если к карателям — то вряд ли.
— Это факультеты такие? — спросил я.
— Ага, — Леннон заржал. — Факультеты, ну-ну. Это судьба твоя, абитура. Понял меня?
— Пока не особенно, но по ходу дела разберусь, — сказал я.
— Вопросы еще какие-нибудь есть?
— Пока нет.
— Тогда потопали?
— Ага…
Леннон неспешно направился к лестнице, но подниматься не стал, прошел мимо, открыл малозаметную дверцу, которую я бы честно принял за какой-нибудь дворницкий чулан, но там оказалась другая лестница. Вниз.
  
Глава 3. Подземелье и магия
 
Лестница оказалась узкой, не очень длинной, и вела в довольно широкий подвальный коридор. Сводчатые кирпичные стены и потолок, освещение… Ну, вроде электрическое. Тусклое, подрагивающее. Такое впечатление, что за молочным стеклом скрыты горящие свечи. Хотя как-то непрактично. Может, это газовые рожки так выглядят?
Интересно, почему я вообще так увлеченно разглядываю кирпичную кладку и светильники, хотя вообще-то должен бы волноваться. Вроде как Леннон ведет меня на самое важное испытание в этой реальности.
 
Магия… Кажется, я так до сих пор и не принял для себя реальность этой штуки. Вроде уже и видел, как она работает, и на себе ощущал эффекты, но почему-то никак не могу пока что относиться к этой теме всерьез. Дробовик — это серьезно, а вот файер-бол — это что-то из книжек для задротов. Какое-то идиотское противоречие.
Я посмотрел на спину шагавшего впереди меня Леннона. Как он сказал, его зовут, кстати? Илья, а фамилию я пропустил мимо ушей, как информацию несущественную.
— Слушай, Илья, — говорю. — А ты тоже маг и чародей?
— Что значит «тоже»? — не оборачиваясь, ответил Леннон. — Это про тебя как раз пока ничего неизвестно.
— Прости, я как-то не так выразился, — говорю. — Просто для меня это все слегка странно.
— Ты точно из Питера приехал? — вот теперь Леннон повернулся и странно на меня посмотрел.
— У меня семья была… ммм… — начал я на ходу сочинять отмазку. Что-то я опять разболтался. Атмосфера Томска какая-то более располагающая после Новониколаевска, где, кажется, каждый встречный тебя сожрать готов?
— Старонуллы? — неожиданно понимающе спросил Леннон. — Я думал, такие только в дремучей глубинке сохранились.
— Увы, не только, — сокрушенно сказал я. Фиг знает, на что я только что подписался.
— О, всегда хотел спросить! — Леннон оживился. — А правда, что у вас дочерей отцы трахают, а сыновей — матери?
— Слушай, Леннон, а не слишком ли ты любопытный? — спросил я.
Тот остановился и резко повернулся.
— Как ты меня назвал? — угрожающе спросил он, складывая вместе указательные пальцы.
— Извини, случайно вырвалось, — говорю. Да что такое вообще со мной?! Соберись, Лебовский, ты не на прогулку в ЦПКИО вышел! — Илья, конечно же.
— А перед этим какое было слово? — спросил Леннон. Уже с меньшей угрозой в голосе. По ходу, он вообще не любитель наезжать и решать проблемы силовыми методами. Знаю немало таких парней. Они иногда наезжают и даж в драку кидаются, не потому что самим хочется, а потому что ноблесс оближ, положение обязывает. Можно, конечно, дальше его позадирать, но пока мне все-таки лучше прижать хвост. Он прав, я всего лишь абитура.
— Леннон, — отвечаю.
— И что это такое? — Леннон нахмурил брови. Похоже, Битлз в этой реальности тоже не существовали. Ну или во всяком случае в Сибири о них не знают.
— Это такой музыкант, — говорю. — Песни поет. Ты на него немного похож, вот я и запомнил тебя под таким прозвищем.
— А… — Леннон, кажется, потерял к разговору интерес. — Опять мы тормозим. Соловейка нас придушит за опоздание.
Он ускорился, даже почти побежал. А я подумал, что, кажется, просто пытаюсь оттянуть важный момент, поэтому следующий вопрос я задавать не стал, хотя он крутился на языке, конечно.
Коридор повернул направо. Вообще мы так долго шли, что кажется, этот подвал уже где-то за пределами университета. Несколько раз мы проходили мимо темных дверных проемов. Несколько раз на стенах попадались не очень понятные надписи из букв и цифр. Какой-то технический туннель, наверное.
Потом мы свернули в один из темных поворотов, но прошли буквально три шага. До металлической двери.
— Сольвейг Павловна? — Леннон приоткрыл дверь. — Я привел Лебовского…
— И почему тогда он до сих пор не в моем кресле? — раздался изнутри капризный женский голос.
— Входи, — Леннон посторонился, пропуская меня вперед. Комната была похожа на средневековую камеру пыток, какой ее показывают во всяких музеях. Кирпичные стены, грубо и как попало сколоченная мебель, в стенах и потолке — крючья и скобы, непонятные металлические штуки, расставленные и разложенные в разных местах.
— Я думала, ты выше, — сказала Соловейка. И теперь я понял, почему ее так называют. Она была лилипуткой. Уменьшенная копия человека. И голос такой, немного кукольный или мультяшный. Но если не считать… эээ… миниатюрности, то во всем остальном она выглядела весьма эффектно. Глаза были необычные. Прозрачные, очень светлые, бледно-голубые. В полумраке казалось, что они светятся. А волосы она небрежно завязала узлом на затылке. Одета Соловейка была в какое-то платье, но рассмотреть его было сложно, потому что большей частью оно было скрыто под кожаным фартуком. Как у палача, да.