Академия Горгулий. Тайна ректора
Заметив Колта, Ламберт резко затормозил, словно споткнувшись, и, кажется, даже немного смутился. Однако тут же взял себя в руки, улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно и независимо, и подошел к ожидающему его ректору.
Колт наблюдал все эти метаморфозы молча и неподвижно, скрестив руки на груди и слегка приподняв рассеченную шрамом бровь. В его взгляде читалось только удивление, но он старательно пытался вложить в него еще и укоризну.
– Ты что, проспал? – поинтересовался он у Ламберта, когда тот оказался достаточно близко.
Молодой дракон снова едва заметно смутился, опустил взгляд и как будто даже слегка покраснел. Колт и не догадывался, что он так умеет. Это зародило в нем нехорошие подозрения о причинах внезапной утренней сонливости и опоздания.
– Надеюсь, моя дочь сегодня на занятиях? Или тоже проспала?
О том, что отношения Ники и Ламберта довольно давно не являются платоническими, Колт, безусловно, знал. И ему это не нравилось. Особенно ему не нравилось то, что они при этом тянут со свадьбой. Он с пониманием и терпением относился к тому, что Ника выросла в других правилах и в другой морали, признавая свою вину за это. К тому же горгульи весьма лояльно относились к добрачным связям, если связь эта была с достойным человеком. А партнера достойнее, чем лорд-дракон, в Содружестве придумать сложно. Да и в любом случае он едва ли смог бы читать ей нотации, поскольку имел отношения с ее матерью, но так и не женился на ней.
Однако правила драконов заметно отличались. И чем больше времени проходило, тем выше была вероятность, что кто-нибудь вмешается, использует добрачную связь против Ники и в итоге разорвет помолвку. Ламберт уверен, что ему, как главе рода, никто не указ, но Колт знал, что все немного сложнее. Да и сам Ламберт в теории мог передумать по той или иной причине.
Колт, конечно, не так уж и хотел породниться с Рабанами, но ему казалось, что Ника искренне и прочно влюблена и разрыв разобьет ей сердце. Какой отец пожелает такое своему ребенку? Он считал выбор дочери достаточно… приемлемым, поэтому мог принять этот союз ради ее счастья. К тому же брак с драконьим лордом дал бы Нике определенную неприкосновенность, которая была крайне необходима, учитывая ее сомнительный дар.
Его вопрос вызвал у Ламберта заметное и вполне искреннее удивление, что сразу давало понять: проспал он явно не из-за бурной ночи любви.
– Не знаю, я ее сегодня еще не видел, – ответил дракон с нежной улыбкой, которая появлялась на его лице почти всегда, когда он говорил о Нике. Что еще больше примиряло Колта с выбором дочери.
– Значит, ночью спать тебе мешала не она. Так что же это было?
Ламберт в ответ промолчал, лишь выразительно посмотрел на него. Могла быть только одна причина, которую он не стал бы называть вслух.
– Ты опять? – Колт разочарованно покачал головой. – Я уже говорил тебе: это опасно! Не стоит делать это ради развлечения.
– Да я же аккуратно, меня никто не видел, – понизив голос, попытался оправдаться Ламберт. – И это не ради развлечения. Я тренирую навыки. Вы свои отрабатывали годами во время войны и последовавшей за ней охоты на некромантов. А моя оборотная форма крупнее вашей. Управлять ею сложнее, нужна практика.
Колт недовольно поджал губы и инстинктивно бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь в том, что в коридоре, кроме них, больше никого нет. Он категорически не любил, когда кто-то вслух упоминал его способность к обороту.
Он уже много лет старательно скрывал это, обращаясь в горгулью только в крайних случаях, когда иначе нельзя. Большинство оборотней – волки, медведи, горгульи, драконы и некоторые другие – потеряли способность к обороту несколько веков назад. Удивительно, но знание о причинах случившегося тоже было утрачено, несмотря на способность драконов передавать по наследству память поколений. Вероятно, тогда никто так и не понял, что произошло и почему.
Так или иначе, а после нескольких путешествий на изнанку мира к Лёле в критической ситуации, в которой иначе было не выжить, способность оборачиваться к Колту вернулась. И в первый раз ему действительно оказалось непросто управиться с новым телом, которое стало почти вдвое крупнее. Особенно тяжело было с крыльями.
Но даже когда это помогало в сражениях на полях войны с некромантами, Колт старался не злоупотреблять обретенной способностью и учился на практике все в тех же крайних случаях, только в полном одиночестве. Понимал, что драконы не оставят его в живых, если узнают. Они не любят тех, кто сильнее.
К Ламберту способность к обороту вернулась недавно и тоже в критической ситуации, угрожавшей его жизни. Правда, в отличие от Колта он на изнанке мира никогда не был, его с ней связывала только Ника. Но этого, видимо, оказалось достаточно. Или же дело в чем-то еще.
Колт считал, что молодой дракон ведет себя слишком беспечно. Да, в первый раз он обернулся случайно и не его вина, что свидетелями тому стали сам Колт, Мелиса, Ника и четверо миллитов. Но после он дал понять своему дяде, эфферу Урлану и десятку драконов-телохранителей, что обладает возможностью, которой нет у них. Так что разговоры о его обороте ходили по всем землям Ардема, наверняка звучали в столице и вполне вероятно расползлись по всему Содружеству. Ламберт считал, что это защитит их всех от новых попыток вторжения и захвата замка, но Колт не был настроен так оптимистично.
– Меня никто не видел, – с нажимом повторил Ламберт в ответ на озабоченность на его лице. – Я ушел в мертвые земли, обернулся там и к границе не подлетал.
– Ты считаешь, меня это утешит? Там опасно! Переходить границу запретили не просто так.
– Я понимаю и ко всему готов. Не волнуйтесь, ректор Колт. Вы, кстати, что-то хотели, раз ждали меня здесь? Просто я уже и так опаздываю…
Он обезоруживающе улыбнулся, давая понять, что тема с его тренировочными полетами над мертвыми землями закрыта. Колту оставалось только вздохнуть и подчиниться. В конце концов, Ламберт уже немаленький и ему нельзя что-то запретить, поскольку в землях Ардема распоряжается он. Ректор академии может разве что сделать ему выговор за опоздание на лекцию, но смысла в этом Колт не видел. Он хотел бы рассказать дракону больше, чтобы предупредить его о возможной опасности, но не мог. Слишком многое придется открыть из того, о чем он поклялся молчать до конца своих дней.
– Да, у меня есть к тебе вопрос. Рамина Блор. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?
На лице Ламберта сначала отразилось непонимание, но через секунду его сменило осознание, а следом пришло и раскаяние. Он прикрыл глаза и неловко потер рукой лоб.
– Простите, я должен был вас предупредить… Но у меня совсем вылетело из головы. Правда! Она уже здесь?
– Да, судя по всему, приехала на рассвете и сразу же отправилась рыться в моем кабинете.
– А вы его не запираете заклятием? – удивился Ламберт.
– Теперь, по всей видимости, придется, но прежде никто не смел туда заходить, – проворчал Колт. – Даже в мою башню без приглашения рискуют приходить только миллиты. Ну, еще ты захаживал к Нике, конечно, но насколько мне известно, никогда не посягал на мою территорию.
– Я же не самоубийца, – хмыкнул Ламберт, криво ухмыляясь и вызывая своими словами улыбку и у собеседника. – В отличие от этой Блор. Интересно, это смелость или безрассудство?
– Скорее, надежно прикрытые тылы. Ты знаешь, кто она? И зачем ее послали? Явно же не для того, чтобы облегчить мне жизнь…
Ламберт покачал головой.
– Увы, я мало знаю. Никогда с ней прежде не встречался, так что, вероятно, она не из наших земель. Вроде как дочь кого-то из эфферов, но побочная.
– Она сказала, что ее приемный отец – высокопоставленный дракон. Эффер Урлан?
– Нет, у него трое сыновей, ему нет смысла давать законный статус побочной дочери. Колт, не ищите в этом заговора. Думаю, они просто пытаются продемонстрировать, что могут нам хоть в чем-то указывать. Я согласился, только чтобы еще больше не раздражать совет. Но если она будет совать нос не в свои дела, я выгоню ее и запрещу ступать на земли Ардема.