Твоя мёртвая невеста (СИ)
Приехала милиция, разгребли немного завалы. Стали выяснять причину, молодой участковый забрался в эпицентр, к черной от угара печке. Под ногами скрипели такие же обугленные доски.
“Хотя бы не провалиться”, - только подумал полицейский, как тут же очутился под полом.
Раскисший цемент пошел трещинами, среди кусков арматуры белело что-то тонкое, так некрасиво застывшее в фундаменте. Лейтенант присмотрелся и побледнел.
— А ну быстро фонарик мне подайте! — крикнул он снующим пожарным.
Луч света скользил по разрушенному подполу, задрожал и остановился, изобличая жуткую находку.
Так, наконец-то, после долгих лет, нашлась пропавшая без вести Люда Твердохлебова.
Глава 28
Ближе к вечеру, после заката приехала Елена, чтобы попрощаться. История была закончена, не хватало лишь жирной точки.
Лев Тимофеевич вышел на встречу, заметил на заднем сидении урну, видимо с прахом Людочки. Женщина поймала его взгляд и пояснила:
— Да, везу прах в Москву. Хочу чтобы Марк тоже смог проститься.
Мужчина ничего не ответил, только кивнул едва заметно.
— Ты вернешься? — спросил он с надеждой.
Ей явно стало неудобно, женщина неловко потопталась на месте.
— Нет, — прошептала в ответ.
— Жаль, а я было надеялся скоротать с тобой, хотя бы последние годы.
— Перестань, — Елене с трудом давался этот разговор, судя по всему очень тяжелый для нее.
— Хорошо, — согласился Володин, поняв это.
Она бы ни за что не смогла остаться, как бы сильно не любила его когда-то. Когда-то очень давно, так давно, словно в прошлой жизни. Нечего здесь больше делать, не зачем смотреть как он медленно угасает, стареет с каждым днем. Всё что должно было произойти уже случилось — на заднем сидении Елена везла прах своей единственной дочери. Жаль, с маньяком убившем ее Люду, не удалось лично поквитаться. Хотя жизнь сама вынесла ему смертный приговор. Верно говорят, от судьбы не уйти. Единственное, что удалось — так это плюнуть на его могилу. Легче, конечно, не стало, но всё же.
— Прощай, Лёва.
— Можно я хотя бы звонить тебе буду?
— Да.
Она заторопилась, наверно боялась расплакаться.
— Ну я поехала.
— Береги себя, Лена.
— Ты тоже. С Катей попрощайся, у меня времени нет.
— Я позвоню ей.
— Да, хорошая девочка.
Лев Тимофеевич еще долго стоял у дороги, машина давно скрылась, а он будто к земле прирос. Никогда прежде ему не было так грустно и одиноко. Но верно говорят, от судьбы не уйти. Видимо на роду ему написано — всю жизнь страдать от одиночества.
Глава 29
После больницы Катя изменилась, стала какая-то раздраженная, могла вспылить без причины. Психиатр немного помучил вопросами и отпустил домой, выписав рецепт успокоительных.
Порезы на руке заживали медленно, но не беспокоили.
Матвей приехал за ней и сильно разозлил, потому как не успел найти новую квартиру.
— И где мы должны жить? — возмутилась Катя.
— Можешь пожить пока у своих родителей.
Девушка испепелила его взглядом.
— Что?! Как ты себе это представляешь? Как я объясню всё родителям?! Отцу нельзя волноваться!
— Успокойся. Переночуем сегодня в гостинице.
Конечно, она осталась недовольной, но лучше номер в дешевой гостинице, чем паранормальная квартира.
В гостинице он оставил ее одну, ссылаясь на неотложные дела.
После душа и таблеток стало легче, но бесила до коликов беспомощность, девушка не могла сама себе забинтовать ладонь как следует и запачкала кровью белоснежное постельное белье.
Потом ненадолго задремала, проснулась от шума воды в душе.
“Матвей вернулся,” — подумала она и заглянула в ванную.
Но в душевой кабинке никого не оказалось. Девушка, продолжая удивляться своей забывчивости, отключила воду.
Матвей вернулся совсем поздно, его поведение изменилось — он ласкался, словно мартовский кот. Обнял ее, прижал к себе.
— Я так по тебе соскучился.
Катя удивилась переменам, но виду не подала.
— Я до сих пор не знаю, что произошло со мной в квартире, — призналась она, затрагивая волнующую тему.
— Тебе же объяснил психиатр — это самовнушение. Ты поддалась манипуляциям шарлатанки.
Катя вырвалась из его объятий, снова недовольная.
— Никому я не поддавалась!
— Ну хорошо-хорошо, — с улыбкой согласился парень и привлек ее к себе.
Все же она растаяла. Катя ужасно скучала именно по такому Матвею.
Снились зеленые лабиринты, чем дальше вглубь, тем сильнее затягивало в пучину сновидений, пока отчетливый женский голос не выдернул из мира грез.
“Не смей!” — до сих пор звенело в ушах.
Катя испуганно приподнялась, Матвей спал рядом, а в самом дальнем углу шевелилась расплывчатая черная тень. Девушка силилась разглядеть, но лишь нутро холодела от ужаса, сознавая, что в комнате есть посторонний.
Непослушной рукой она пыталась растормошить Матвея, и не моргая, наблюдала за тенью в углу. Если и было там что или кто — то на свет выходить не спешило, а продолжало пугать.
Катя интенсивней тормошила плечо парня, тень подвинула стакан. На мгновение в комнате время остановилось. Стакан оказался у самого края.
Наконец-то, Матвей очнулся, но спросонья не мог ничего сообразить, резко пришел в себя, когда стакан разбился в дребезги.
— Что это?!
— Там кто-то есть!
Матвей включил прикроватную лампу — в углу было пусто.
— Посмотри за тумбочкой!
Катя могла поклясться, что видела тень, шмыгнувшую именно туда.
Он отодвинул мебель, посмотрел недоуменно и развел руками.
— Здесь кто-то есть! — девушка всё не унималась.
Матвей заставил ее выпить успокоительное и лечь спать, сам же убрал осколки.
Уже тошнило от выпитого кофе. Не удивительно, третья чашка. Официант косо посматривал на Катю, скучающую в кафе пятый час к ряду.
Официант не знал, как страшно оставаться в номере одной.
Девушка вяло листала объявления, искала новую квартиру. И клевала носом, не смотря на бешеную дозу кофеина. Ее растормошил звонок Льва Тимофеевича.
— Где вы сейчас остановились, Катенька?
— В гостинице, покаместь.
— А я сейчас в квартире. Я так понимаю вы сюда больше не вернетесь?
— Нет! — воскликнула Катя, сама мысль об этом нагоняла ужас. — Извините, Лев Тимофеевич, я в вашу квартиру ни за что не вернусь. Если можно, Матвей остальные вещи потом заберет.
— Конечно, Катенька. Я вам деньги за март верну, квартиру навсегда закрою, пусть ее сверхъестественные обитатели остаются единственными хозяевами.
— Да, — согласилась девушка, прекрасно понимая, кого он имел в виду. — Так, наверное, будет правильнее.
— Вы знаете, мы пошли в полицию тогда.
— И что же?
— Ужасно, Катенька, ужасно, но не зря.
Катя кусала губы от волнения, предчувствуя плохие новости.
— Люда нашлась, — сухо пояснил Лев Тимофеевич, — в чужом доме. От нее мало, что осталось, Лена опознала ее по шапочке, потом экспертиза подтвердила — это наша Людочка.
— Значит ее похоронили в каком-то доме?
— Маньяк спрятал тело под полом, сверху залил бетоном, через время всё пошло трещинами. Недавно дом горел, пожарные залили его полностью, пол раскис и при осмотре, инспектор провалился в… — Лев Тимофеевич громко выдохнул и продолжил: — “самодельный склеп”.
— О, господи, — только и смогла произнести Катя. — Он ее убил?
— Этого теперь никто не узнает, подонок давно мертв. Может-быть и к лучшему, если никто не узнает подробностей. На моих глазах Лена постарела лет на десять. Она кремировала останки и уехала навсегда в Москву.
— Мне очень жаль, — тихо сказала девушка, едва сдерживая слезы.
— Мне тоже.
И Лев Тимофеевич, и Катя понимали, что скорее всего, разговаривают последний раз. Больше их ничего не связывало, навряд ли они продолжат общение, вряд ли Катя, когда-нибудь, поинтересуется здоровьем старика, да и он не станет беспокоить абсолютно чужого человека своим старческим брюзжанием. Она вернется к прежней жизни, молодой и долгой и забудется в рутине. Он спокойно доживет, что отмерено.