Сигнал из прошлого

Вот и сейчас – пятница, вечер. Клуб, куда она полгода мечтала попасть. Симпатичный парень, недавнее знакомство с которым складывалось так, что лучше не бывает. И – звонок.
– Чтоб ты провалился, – простонала Вероника, глядя на экран.
Ее спутник вопросительно поднял брови. Предложил:
– Может, не стоит отвечать?
– Без вариантов, – вздохнула Вероника. И отрапортовала в трубку: – Руки-ноги слушают!
– Слышимость отвратительная, – недовольно констатировали в ответ. – Извергаешь дозы пота в дискотечный смрад?
– Держу рабочие инструменты в тонусе, – парировала Вероника. – Чего тебе?
– Приезжай. Ты мне нужна.
Ну кто бы сомневался.
– Сейчас вообще-то половина первого. До утра подождать – никак?
– Если бы я хотел узнать, сколько времени, посмотрел бы на часы, – еще недовольнее отозвались из трубки. – А если бы мог подождать до утра, сказал бы: «Приезжай утром». Ты мне нужна. Жду. – Загудели гудки.
Вероника вздохнула. Грустно посмотрела на парня, сидящего рядом.
– Мне надо уехать. Прости.
– Серьезно?! – обалдел он. – Сейчас?
– К сожалению, именно сейчас. – Вероника соскользнула с барного табурета, убрала телефон в сумочку. – Я позвоню завтра, ладно?
– Ну… ладно.
Отношения у них пока не зашли настолько далеко, чтобы у парня появилось право интересоваться, куда это она намылилась в столь поздний час. Возможно, с грустью подумала Вероника, уже и не зайдут. Она уйдет, он останется. А девчонок вокруг хватает.
– Тебя проводить? – спохватился парень.
– Спасибо, не стоит. Я уже вызвала такси. – Вероника коснулась губами его щеки. Не поцеловала, не чмокнула – обозначила поцелуй. Что-то вроде обещания, что вечер мог бы сложиться иначе. Деликатно выскользнула из рук парня, когда он попытался ее удержать. С сожалением сказала: – Мне правда надо бежать. Извини.
И не задерживаясь больше, по дуге, огибающей танцпол, устремилась к выходу. Тешила себя мыслью, что парень может смотреть ей вслед, и двигаться старалась как можно изящнее. Завтра она ему непременно позвонит. И может быть, он даже ответит… «Сама бы не ответила», – безжалостно подумала Вероника. Две недели дожидаться свидания для того, чтобы в самый его разгар новая подруга исчезла неизвестно куда, – сомнительное удовольствие.
Вероника определила в веренице такси, стоящих у клуба, нужную машину. Открыв дверь, обреченно спросила:
– Улица Веселая, дом семнадцать?
– Да-да, – закивал таксист.
– Поехали, – вздохнула Вероника.
Сидя на заднем сиденье, философски размышляла о том, что когда-нибудь заканчивается все. Даже знаменитые московские пробки. В час ночи такси летело по улицам, тормозя только на светофорах, – хотя машин вокруг все равно хватало. Этот город никогда не спит. Вероника жила здесь четвертый год, но пока еще не определилась, любит она за это Москву или ненавидит.
Мысли невольно перекинулись на человека, из-за которого Вероника оказалась в Москве, переехав из родного города. Вспомнила, как в соцсети ей в друзья постучался персонаж с ником Ne и теми же двумя буквами на голубом фоне аватарки.
Ни «Привет!», ни «Как дела?». Странный незнакомец сходу перешел к делу:
«Ты помнишь соседей, которые жили рядом с вами в Энске, на одной лестничной площадке?»
Вероника покрутила пальцем у виска и собралась было удалить сообщение. Все свои двадцать четыре года она прожила в единственной квартире – тесной двушке в панельной пятиэтажке, куда ее принесли когда-то из родильного дома. Там Вероника жила сначала с родителями и бабушкой, потом с мамой и бабушкой, а в последние месяцы – только с мамой.
Соседей за эти годы сменилось немало. Квартиры находились на первом этаже, не в самом лучшем районе. Зимой под окнами наметало сугробы, летом стояла тень от деревьев – солнце в помещения не заглядывало почти никогда. В комнатах и на кухне всю жизнь, сколько Вероника себя помнила, царил полумрак. Неудивительно, что навязчивой мыслью каждых новых соседей, спустя едва ли месяц после переезда, становилась мысль о новом обмене.
Родители Вероники не переезжали из-за бабушки, после инсульта сидевшей в инвалидном кресле. Единственным развлечением бабушки, помимо телевизора, были посиделки во дворе на лавочке с другими пенсионерками. «На прогулку» бабушку старались вывозить ежедневно. Сначала это было обязанностью отца Вероники, потом, после развода родителей, – мамы. Когда Вероника подросла, бабушкино кресло она ворочала уже самостоятельно, и мамино присловье о том, что первый этаж – ни с чем не сравнимое счастье, повторяла уже вполне искренне.
 
А сколько за это время сменилось жильцов в соседней квартире, на бегу и не посчитать. И если кто-то вдруг решил, что Вероника должна помнить каждого, то это его личные трудности. Так она подумала, собравшись удалить сообщение. Однако в последний момент вдруг подвисла.
Соседей сменилось действительно немало, да. Но так деловито-бесцеремонно к ней мог обратиться только один человек.
«Неужели ты?» – написала Вероника. Почему-то уже не сомневаясь в том, что это он.
«Значит, помнишь, – пришел мгновенный ответ. – Сейчас я живу в Москве. Ты мне нужна. Приезжай».
И адрес: улица Веселая, дом семнадцать.
«Десять лет прошло, а ты совершенно не изменился, – сердито написала Вероника, – остался таким же самовлюбленным идиотом. Никуда я не поеду!»
Через пять минут она поймала себя на том, что смотрит расписание электричек. Через десять – что придумала сказку, которую расскажет завтра на работе крокодилихе-начальнице для того, чтобы отпроситься пораньше. Ведь если не уйдет хотя бы в половине четвертого, то на последнюю московскую электричку не успеть…
Через два дня Вероника, даже не пытаясь скрыть ликования, положила на стол крокодилихи заявление об уходе.
– Дальше дорогу покажете? – вывел Веронику из задумчивости голос таксиста. – Тут этих семнадцатых домов – что у дурака махорки, навигатор с ума сходит.
Фары такси осветили полутемную улицу. Тесно жмущиеся другу к другу машины (извечная беда этого города – отсутствие парковок), лужи на разбитом асфальте и недотаявшие грязные нашлепки, оставшиеся от сугробов.
– Руки оторвать, кто так строит, – проворчал таксист. – Корпус-то какой? Куда ехать?
– Все, спасибо. Остановите здесь, дальше я дойду. Там охраняемая территория, шлагбаум. Вас не пропустят.
Водитель с заметным облегчением затормозил. Вероника выпорхнула из машины, поправила ремешок сумочки на плече и уверенно застучала каблуками по тротуару. Таксист проехал вперед, выбрал место для разворота, кое-как, наверняка сквозь зубы матерясь, развернулся на тесной проплешине между машинами и уехал.
Проводив такси взглядом, Вероника плотнее запахнула куртку: в машине было жарко, а выйдя из нее, девушка мгновенно вспомнила, что на дворе пока апрель, а не июнь. Потянула на себя калитку из металлических прутьев – основной функцией охранника, сидящего в будке у шлагбаума, было не пропускать на территорию двора автомобили, не принадлежащие жильцам. Пешеходов ни о чем не спрашивали. Вероника беспрепятственно прошла через калитку и уверенно зашагала мимо детской площадки и скверика со скукоженными по весеннему времени деревьями к дому, стоящему дальше всех.
Набрала на кодовой панели, украшающей металлическую дверь подъезда, номер квартиры. Замок пиликнул сразу – Веронику ждали. Она вошла в подъезд. Уголок, выделенный для консьержки, украшенный вышивками в рамочках и традесканциями в горшках, пустовал – на ночь консьержка уходила домой. А лифт, будто дожидаясь Веронику, стоял на первом этаже. Но она гордо прошагала мимо. Уже полгода старалась не пользоваться лифтами, вычитала где-то, что такая гимнастика способствует крепости ягодичных мышц. Быстро поднялась по лестнице на третий этаж.
В просторный коридор выходили двери четырех квартир. Солидные, металлические, украшенные ручками под золото и бронзу. Номера на квартирах были выписаны такими же золотыми и бронзовыми цифрами. На всех, кроме одной. К ней-то и подошла Вероника. Надавила ручку – из тех, что обычно поставляются в комплекте с дверью «в подарок». Заменить ее на более интересный вариант хозяину квартиры в голову не пришло. Ему, впрочем, многое не приходило в голову. Например, что лежащий перед дверью обрывок коврового покрытия, оставленный здесь когда-то строителями, заляпанный штукатуркой и краской, можно заменить на что-то приличное.