Почтальон (СИ)

Я не понял, куда делась «конфетка», попав в рот она пропала, ни вкуса, ни каких–либо ощущений, просто исчезла, обдав на прощанье теплом.
— Оглох что ли? Я знаю, что ты там.
— Я Артур, местный, не стреляй, иду, — немного запинаясь, сказал я и пошёл навстречу незнакомцу.
— Ха–ха–ха, ну ты приколист, — смех был какой–то влажный, что ли, будто человек страдал от острой формы бронхита. — Не стреляй, ха–ха–ха, — передразнил голос и зашёлся в приступе жесточайшего кашля.
Преодолев последнее препятствие в виде куста чилиги, я увидел остатки человеческого тела, должно быть тот самый пулемётчик, равнодушно скользнув по останкам взглядом, стал высматривать весёлого болтуна.
— Да тут я, куда ты смотришь? — я аж подпрыгнул от неожиданности. — Видел бы ты свою рожу, гы–гы–гы, — огрызок тела, голова в шлеме, грудь в остатках броника, ниже пупка ничего не было, лишь обрывки кишок поблёскивали в лунном свете, левая рука отсутствовала вместе с плечом, а правая по предплечье.
«Говорящий труп м…ь».
Такого я точно не ожидал. Что–то ускользало, какое–то несоответствие, а главное:
«Почему он ещё жив?»
— Артур? Значит новичок! — последнее огрызок, скорее утвердил, чем спросил.
— Смотря в чём, — парировал я, находясь в полной прострации. — Не обижайся парень, но я видел много покойников и все они, выглядели намного лучше тебя. Почему ты ещё жив?
Огрызок начал ржать, не знаю от шока ли, от нервов, или он оптимист по жизни, скорее последнее. Мимические морщинки у рта, выдавали в нём любителя пошутить и посмеяться. Короче, Оптимист с заглавной буквы.
— Не удивляйся Артур, здесь и не такое увидишь, — сказал он, отсмеявшись. — Это мой дар. Дар улья. Я могу рассказать тебе много чего интересного, но как видишь, времени на это маловато…
Немного помолчав, он продолжил:
— У меня есть просьба к тебе, поможешь? — в ответ, я, не раздумывая кивнул, уже предполагая, что он попросит. Но огрызок сумел меня удивить.
  
Глава 3
 
— Меня зовут Хром, в таком состоянии я проживу ещё максимум два часа.
Тут я понял в чём несоответствие, не было видно крови, будто её и нет вовсе.
— А если вколешь мне спека и дашь живчика, — продолжил Хром. — Это даст еще час, ну может полтора, вполне хватит времени, чтоб добраться до стаба.
Хром сказал много непонятных слов, но суть я уловил, умирать он не собирался. Должно быть эта непростая мысль напечаталась у меня на лице, потому что Хром опять заржал:
— …Гы–гы–гы… Вот умора… жаль гы–гы…времени мало и заснять тебя не могу, — проговорил он успокаиваясь. — В нагрудном кармане шприц, вколи его в любую часть тела, пока я от смеха не умер.
Склонившись к телу, я ощутил запах мяса и давно переваренной пищи, шприц и в правду был, как ни странно, целый. После укола в шею, Хром слегка поплыл. Затем, я дал ему выпить какой–то дурно пухнущей бурды из пластиковой бутылки, которую он назвал живчиком. Тут же предложил её мне, на что я благоразумно отказался.
— Значит ещё не время, — подытожил Хром, блаженно прикрывая глаза. — Запомни одно, парень, нет водоёма, способного утолить эту жажду. Очень скоро настанет момент, когда тебе понадобится живчик.
Горящий за деревьями БТР, разошёлся не на шутку, уже начали постреливать мелкие боеприпасы. Заслышав шум, Хром тут же встрепенулся.
* * *
— Видишь, большой рюкзак, высыпай всё барахло из него, прямо на землю…ага. Во целлофановый пакет, теперь меня в него засунь и в рюкзак…гы–гы… — можешь и быстрее, я почти ничего не чувствую, — подгонял он меня. — Да выброси ты эту биту дурацкую, вон мачете возьми, на пояс его…во, — спорить я не стал. — Идти нужно на север, километрах в трёх от сюда я машину бросил. Эх, добро бы собрать, да нести некому. Жалко.
Сварливо посетовал Хром.
— Ну всё брат, побежали, я теперь лёгкий, килограмм тридцать не больше, — хохотнул он. — Метров на триста вокруг, нет никого кроме ёжиков и сусликов, но это не на долго. Пошумели мы славно. Да и броня щас разгорится, до снарядов дело дойдёт. Ох и набегут чую…Так что ходу брат, ходу! Ты новичок, я пол человека, не отобьёмся, — заключил Хром, пока я закидывал его на плечи.
 
«О чём говорит? Кто набежит? Разве таких тварей может быть много? Скорей он просто бредит! Но ведь я видел бой, это точно не бред.»
Невольно прибавляя шаг, я спросил:
— Кто это был, Хром? Инопланетная тварь?
— Суперэлитник. Такой же инопланетянин, как и мы с тобой, — ответил тот после небольшой паузы.
— В каком это смысле? И что за суперэлитник, они что, на земле водятся?
— Ты в Улье, парень — это такой чудной мир. Забудь про дом, про землю…и береги дыхание, — проворчал Хром.
За спиной грохнул взрыв, спустя секунду ещё один, я инстинктивно втянул голову и крепче ухватившись за лямки рюкзака прибавил ходу.
«Огонь добрался до снарядов, кто–то ведь должен заметить: полиция, военные…Тьфу ты, а сам то хорош, ведь на дворе двадцать первый век, у каждого, даже у такого балбеса как я, есть сотовый телефон, который лежал в кармане брюк. Забытый, со всей этой свистопляской»,
— Охренеть! — протянул я, поднявшись на пригорок и остолбенел от открывшейся картины.
— Ты чего? — с беспокойством в голосе спросил Хром.
— Не понял, пустыня… откуда?
Парк словно гигантским топором обрубили и воткнули на его место пейзаж с чахлыми кустиками, освещёнными луной.
— Не пустыня, а полупустыня! Ты что не знаешь, чем, они отличаются? — удивлённо поинтересовался мой пассажир.
— Я знаю, что здесь должна быть асфальтированная дорожка, с фонарями м..ь, которая ведёт к выходу из парка, а там до станции скорой помощи рукой подать, вот куда я шёл м…ь.
— Так, теперь слушай внимательно! — голос Хрома стал другим, доходчивым, глубоко проникающим. Зародившаяся было паника, отступила, на её место пришла спокойная рассудительность.
«А чего я, собственно, нервничаю? Жив, а главное здоров и плевать на эту полупустыню.»
— Здесь открытое место, долго маячить нельзя, обязательно кто–то заметит, так что дуй что есть мочи брат, а я пока поведаю тебе про местный быт.
Я не побежал, а пошёл быстрым шагом, хоть и пол человека, но вес всё равно не маленький, а Хром стал рассказывать странные вещи.
Заражённые, коих мне пришлось видеть пока в единственном экземпляре, но зато самую высшую ступень развития, происходят от человека, изредка, это хищные животные. Попал я в место под названием Улей — сборная солянка миров и реальностей. Хром стал рассказывать про мультиверсум, про то, что, я теперь не я, а всего лишь копия того парня с земли. И то, что таких как я, бесконечное множество, то есть ровно столько, сколько и миров. Каждый мир, как и люди в нём, немного, но отличаются от другого. Допустим, тут я Артур, а в другом мире Марат, в третьем допустим Вася. Возможно, в каком–то из миров, есть непьющая версия меня, где–то я с золотыми зубами, а где–то и без них вовсе. С каждым следующим словом я понимал, что мой мозг такого придумать не мог. И я не валяюсь с проломленной башкой без сознания. А этот долбанный Улей, мой новый дом. На какой срок? Это уже от моего везения зависит и от тех шутников, кто меня сюда закинул.
Мы попадаем в Улей с куском своей реальности, точнее его копией и тут же заражаемся паразитом, девяносто пять процентов попаданцев, становятся опасными заражёнными, оставшиеся пять — иммунные. Если попал в пятёрку последних — ты счастливчик, но только от части. Во–первых, надо умудриться выжить среди монстров, ведь каждый из них пытается тебя сожрать. Во–вторых, есть ещё муры, эти отморозки хотят получить тебя в качестве раба, или донора органов, которые продают внешникам.
Последние приходят из своих миров вполне осознано, по проторённой дорожке. Хром высказался о внешниках в самых нелицеприятных эпитетах: «драть их так и эдак, желательно в жёсткой извращённой форме," дескать они убивают иммунных сотнями, только из–за крови и внутренних органов, те ещё твари. Следующие в списке из нежелательных встреч — атомиты. Это люди, изуродованные радиацией внешне и внутри, абсолютно неадекватные типы, к тому же каннибалы. Ещё одна, далеко не последняя напасть, это паразит, будь ты хоть трижды иммунным, он всё равно сидит внутри и просит жрать.