Неистовый маркиз

— Да, он мой дед. — Кейн произнесла это громко и с гордостью, испытывая прилив радости от того, что наконец-то назвала своего опекуна, человека, которого всегда чтила более всех других своих родственников. Хоть раз она могла представить себя молодой женщиной из хорошей семьи, а не лишенной имени сиротой загадочного происхождения.
И тут Джулиана вдруг поняла, почему сказала маркизу правду. Да, она не принадлежала к разряду красивых актрис, достойных его внимания, но теперь он по крайней мере будет знать, что она вовсе не ничтожество.
— И вы таким образом приобрели знания о книгах? — В его вопросе не было ничего, кроме доброжелательного любопытства, — ведь он не понимал, чего ей стоило это признание.
— Мой дед был великим коллекционером, обладавшим обширными познаниями и безупречным вкусом. И он научил меня всему, что знал сам.
— Но почему вы решили заняться торговлей? Почему не пошли по его стопам и не стали коллекционером?
— Тарлтон, — произнесла она с горечью.
— Какое отношение он имеет ко всему этому?
— Тарлтон был нашим соседом, а мой дед — его соперником. Но у Тарлтона всегда было больше денег. И больше везения. Не обладая и десятой долей знаний мистера Фиттерборна, он снова и снова обходил его в этом состязании и приобретал самые лучшие книги.
— Какие именно?
— Самые разные. И в конце концов ненависть к Тарлтону разъела душу моего деда. Возможно, она его и убила. Он умер с именем Тарлтона на устах.
— Но почему в таком случае вы продали ему книги ин-кварто?
— Это была не моя идея, уверяю вас. Распродажу устроил наследник моего деда. Вся библиотека в виде одного лота перешла к этому человеку по очень низкой цене. Наследник деда совершенно со мной не считался. Он даже не позволил мне взять мои любимые книги.
— Стало быть, вы не стали наследницей вашего деда?
— Поместье отошло к кузену, а книги пришлось распродать, чтобы выплатить долги деда. Мое же наследство оказалось весьма скромным.
— А почему вы не остались с вашим кузеном?
— Потому что предпочла уехать. — Она не собиралась рассказывать о том, что, по мнению Фредерика Фиттерборна, ее присутствие в доме плохо отражалось на репутации его семейства. — В результате я вышла замуж за Джозефа, и мы воспользовались моим наследством, чтобы переехать в Лондон и открыть собственную лавку.
— Выходит, вы лишились дома, — тихо сказал Кейн. — Поверьте, я очень вам сочувствую.
Слова маркиза согрели ей душу, и она поняла, что их многое роднит. Ведь его тоже выгнали из дому, хотя и не лишили наследства. Впрочем, она умолчала о том, что ее выгнали, — ужасно не хотелось об этом говорить.
— Значит, вы хотите иметь тома Шекспира, принадлежавшие вашему деду? — спросил маркиз. — В особенности тома вашей матери, не так ли?
Джулиана почувствовала себя ужасно глупой. Лорд Чейз безо всякого труда разгадал все ее планы. Она молча кивнула, и он добавил:
— Вы могли бы просто сказать мне об этом. Я не стану покупать то, что вы хотите заполучить.
— Но я не знаю, смогу ли себе это позволить, — с горечью в голосе проговорила Джулиана. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Было бы ужасно глупо, если бы она сейчас разревелась.
— Дорогая, давайте заключим соглашение, — продолжал маркиз. — Вы имеете право первого выбора тех книг, которые хотели бы иметь. А я буду называть свою ставку на них лишь в том случае, если они окажутся вам не по карману. Это ведь справедливо?
— Да, конечно. Спасибо, вам, Кейн. — Джулиана испытывала к маркизу искреннюю благодарность. Судя по всему, ее клиент являлся настоящим джентльменом — какой бы ни была его репутация.
Он улыбнулся, и в его голубых глазах заплясали озорные огоньки.
— Нельзя сказать, моя дорогая, что я сожалею о ваших попытках отвлечь мое внимание. Аретино — очень интересный автор. И было бы обидно не получить те уроки по книговедению, которые я получил от вас в этот вечер.
  
Глава 6
 
За восемь лет своего пребывания в Лондоне — причем уже три года он являлся маркизом — Кейн ни разу еще не переступал порога этого аристократического бастиона. И вот теперь он поднимался по ступенькам знаменитого клуба «Уайтс», — впрочем, поднимался с совершенно невозмутимым видом, стараясь скрыть свое волнение.
 
— Маркиз Чейз, — представился он швейцару, взявшему у него шляпу и плащ. — На встречу с мистером Комптоном и мистером Айверли, — добавил он погромче.
Его слова привлекли внимание джентльмена в гвардейской униформе, вышедшего откуда-то из дальних комнат. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец Кейн проговорил:
— Неужели Бардсли? Я ведь не видел тебя со времен учебы в Итоне. — Он едва заметно улыбнулся, вспомнив о том, что его-то учеба закончилась вместе с детской влюбленностью в горничную, когда отец решил, что развратные устремления Кейна — следствие его общения с аморальными юными сверстниками. Конечно же, отец ошибался, поскольку большинство сверстников Кейна, включая Бардсли, были низкорослы, прыщеваты и наивны. Однако теперь перед маркизом стоял рослый, статный офицер.
Бардсли промолчал, и Кейн продолжил:
— Впрочем, сейчас припоминаю, что мы однажды с тобой все-таки встречались, не так ли? Кажется, лет шесть назад…
Бардсли по-прежнему молчал; он никогда не отличался разговорчивостью. И они не обменялись ни словом, когда отец Бардсли, виконт, привел своего младшего сына в бордель миссис Рафферти, чтобы тот потерял свою невинность. Возможно, именно поэтому Бардсли сейчас испытывал неловкость. Во время той встречи он был клиентом, тогда как Кейн помогал вышибалам поддерживать порядок в борделе. «Но все же странно, что Бардсли так смущен, — думал Кейн, приближаясь к двери, ведущей в главный зал. — Ведь прошло столько лет…»
Открыв массивную дверь, Кейн вошел в просторный зал и тотчас же почувствовал на себе пристальные взгляды — было очевидно, что для многих его появление стало неожиданностью. В зале пахло кожей, спиртным и сигарным дымом. И конечно же, ни одна женщина не могла появиться в этом мужском убежище. Разумеется, клуб «Уайтс» не имел ничего общего с заведением миссис Рафферти, хотя некоторые из завсегдатаев клуба одновременно являлись клиентами этой почтенной дамы.
Остановившись недалеко от порога, Кейн обвел взглядом зал. Тут собрались представители того мира, к которому он принадлежал по праву рождения и от которого был отлучен по воле своего родителя. Но никто не поднялся и не заявил, что он здесь лишний, в том числе — и дух его отца.
А пригласившие Кейна джентльмены, сидевшие в глубоких кожаных креслах, с улыбкой приветствовали его.
— Давайте отправимся сразу на обед, — сказал Комптон. — Деловая часть встречи будет чуть позже.
— Да, конечно, — кивнул Айверли.
Разумеется, Кейн понимал, что эти двое не жаждали провести весь вечер с ним. Возможно, они уже жалели о том, что пригласили его.
Обед был посредственный, однако вино оказалось отличное; говорили же исключительно о книгах. Собеседники Кейна со знанием дела и весьма одобрительно отзывались о пьесах, которые он купил на аукционе.
— Очень разумно с вашей стороны, что вы отказались от Афры Бен, — заметил Айверли. — Состояние томов не слишком хорошее, а цены были непомерно высоки.
Кейн вежливо улыбнулся:
— Я не могу приписать себе эту заслугу. Миссис Мертон сообщила мне то же самое и отговорила от покупки.
На самом же деле Кейна не слишком интересовали разыгрываемые в этот день книги. Выслушав миссис Мертон — она действительно отговаривала его от этой покупки, — Кейн продолжал торг и в конце концов все же приобрел несколько томов. Что же касается Джулианы, то она была сильно не в духе — это происходило на следующий день после их ужина с вином. Но в конце аукциона маркиз все-таки поднял ей настроение, развеселив какой-то своей шуткой.
— Я не могу представить, что кто-то мог бы их купить, — добавил Айверли. — Женщина-драматург не может создать ничего хорошего.