La famiglia (СИ)

 Ну и не то чтобы прямо сильно хотелось корпеть над учебниками. Не думаю, что это моё. В школе я был всегда «удовлетворителен», иногда «хорош», а в редких случаях (касавшихся в основном курсов художеств и парочки общественных наук) — «отличен». Какой мне колледж? Да и зачем, если Стэн пропихивает меня в кино? Там уж я точно пригожусь с моим-то лицом, а не за неудобной партой с конспектом в руках.
 Мы с Джулией разыгрываем пару игр, причём оба раза мне выпадает быть маньяком, и оба раза я отлавливаю и её и всех остальных неудачников, имеющих смелость подключиться к серверу со мной в роли огромного уродливого мужика с бензопилой.
 В конце концов, я оставляю Джулию, чтобы сделать нам кофе. Пусть пока попытает счастья без меня в игре. Это, наверное, второе, в чём я хорош. В видеоиграх. Но то навык довольно бесполезный.
 Уже почти вечер, и кухня залита оранжеватым закатным светом, который так обожают фотографы. Я знаю, почему. Перед закатом вся жизнь, словно под фильтром из какого-нибудь крутого спагетти-вестерна. Всё кажется если не лучше, то романтичнее, как минимум.
 Я вынимаю из шкафа все банки с кофе, нюхаю по очереди и выбираю, как обычно, самый терпкий сорт.
 — Что ты здесь делаешь? — спрашивают красивым, холодным голосом.
 Я крупно вздрагиваю, как пойманная в кладовке мышь, а затем вспоминаю, что у меня столько же прав находится здесь, сколько и у него.
 — Кофе, — бросаю, не оборачиваясь, и лезу искать нужную турку, а достав, вспоминаю, что я и отвечать не обязан. — Это ты что тут делаешь? — шиплю, спохватившись, всё же выглядывая из-за плеча.
 Ганби стоит, изящно опираясь задом о стойку, уже вполне, хоть и легко, одетый. Блестит в закатных лучах золотая серёжка. Он смотрит на меня утомлённым, неотрывным взглядом.
 «Сейчас доебется», — думаю я.
 — Где Джулс? — спрашивает он вместо ответа.
 — У меня, — ворчу, ставя турку на плиту.
 — И чем же вы там так заняты?
 Я закатываю глаза.
 — А это твоё дело?
 — Вообще-то, да.
 «Ва-абьсета, дя», — передразниваю в мыслях, но на деле даже губ не размыкаю. Пошёл он в жопу, чего ему надо?
 — Для холодного кофе лучше взять другой сорт, — говорит он, спустя несколько неловких мгновений повисшего гирей молчания. Неужели не мировую пошёл, псина блондинистая?
 — Сам разберусь!
 Я слышу тягостный вздох, а затем меня решительно отодвигают от плиты. Сука, мать его, Ганби выбирает другую банку и сыплет в турку не пять ложек, а все восемь.
 — Эй! — я пытаюсь встрять в процесс, но говнюк довольно решительно и умело блокирует мои поползновения. И выражение лица у него в этот момент такое спокойное, но словно бы ему приходится сдерживаться, чтобы не показать лишних эмоций.
 
 — Так чем вы с Джулией заняты, Лиам? — И голос строгого папочки включил, бог ты мой... от Джейка наслушался что ли?
 Я какое-то время думаю, отвечать мне вообще или же просто молча пойти наверх и придумывать оправдания, почему я без напитков для госпожи.
 — В «Dead by daylight» играем, — бурчу я, наблюдая из-за его плеча процесс создания какого-то, блять, кулинарного шедевра, а не просто айс-кофе.
 Ганби не отвечает, пока турка не начинает булькать.
 — Ну, значит, сыграем втроём.
 Я чуть не захлёбываюсь от такой наглости.
 — У меня нет третьего джойстика. — Вру, конечно, но какого чёрта?!
 Ганби, разливающий чёрную гущу по бокалам (по трём бокалам!), оборачивается ко мне с такой, сука, выразительной ухмылкой, что я просто захлопываю рот. Я не знаю, что было в этой полуулыбке-полуоскале, но мне на это ответить как-то нечего. Он этим выражением лица словно одновременно высказал и всё, что обо мне думает, и сколько раз меня на хую вертел, и вообще... что он всё на свете понимает.
 Я понуро иду за бодрым и решительным Ганби наверх, но помогать с напитками отказываюсь. Пусть сам тащит.
 — Куда дальше? — спрашивает он, когда мы преодолеваем лестницу. Точно. Он же не вкурсе, в какой из комнат меня поселили.
 Я вздыхаю.
 — Мне что, вообще никак от тебя не отвязаться?
 Ганби тихо смеётся. Он вообще сильно изменился с того раза, как Джейк застал нас дерущимися на полу. По крайней мере, в поведении. Словно задумал что-то коварное. А может быть, просто преисполнился дзеном. Сучий потрох.
 Отсмеявшись, он пристально посмотрел мне в глаза.
 — Если уж ты присосался к члену моего деда, то и со мной общаться придётся.
 С мгновение я хлопал ресницами, пытаясь осмыслить происходящие с этим гондоном метаморфозы, а он стоял и смотрел на меня с лучезарной улыбочкой на губах. Закипать я начал, как древний бабушкин чайник.
 — Что ты сказал, обмуд...
 — Эй! Вот ты где! — Из двери моей комнаты высунулась блондинистая головка Джулии. Увидев кузена, она радостно взвизгнула: — О, Вик! Заходи! — Вы на неё посмотрите! Как будто это её комната!
 Оскал Говнюка Ганби стал ещё шире. Он всунул мне, ошалело застывшему с выражением охреневания на лице, поднос с кофе, опасно качнувшимся, одарил ухмылкой, ничего хорошего не предвещавшей и наклонился так, чтобы только я мог слышать его вонючий голос и видеть его вонючее лицо.