La famiglia (СИ)

 — У тебя, наверное, было много женщин, — произношу задумчиво.
 — Относительно. — Джейк пожимает плечами. — Почему ты спрашиваешь?
 — Мне интересно. Ты похож на человека, на которого девчонки бы так и вешались.
 — Не то, чтобы на меня вешались. Но я умею понравиться. Как и ты.
 — А во сколько у тебя был первый раз?
 — В восемнадцать.
 — Почему так поздно?
 — Я рос в довольно пуританской среде. Поэтому начал вести сексуальную жизнь только в колледже. Разве это поздно? Когда был твой первый раз?
 — Ну, — я внезапно смущаюсь. — Мне было четырнадцать. Родители взяли братьев на отдых в Испанию. Там живёт бабушка. И я позвал девочку, которая мне нравилась.
 — Почему же ты не поехал в Испанию?
 — Ну... не знаю. Просто... остался. Меня особо не звали, да и хотелось побыть дома одному. Трудно жить в квартире, когда у тебя большая семья.
 — Твои братья младше тебя?
 — Ага! — Я оживляюсь, потому что люблю этих двух придурков и мне нравится говорить о них. А вот о том, что меня никогда не брали в Испанию — не очень. — На десять лет. Они близнецы. Очень умные. — Пинаю одинокий камушек, но он не катится — застревает в песке. — Уверен, что они станут какими-нибудь инженерами-архитекторами, а не как я.
 — А что ты?
 — Ну-у... быть моделью не очень круто. Да и это всё ненадолго. Кто знает, каким будет моё лицо через десять лет?
 Джейк хмыкает.
 — А что с ним станет за десять лет? Морщины можно заполнить, недостатки уберёт фотокоррекция. Многие бренды любят опытных моделей.
 — Да, ты прав. Пожалуй, лицо — даже не главное. Главное — как ты его представишь камере.
 — Пойдём сюда. — Он внезапно тянет меня к какой-то тропинке.
 — Зачем?
 — Пойдём.
 — Ладно. — Вздыхаю и следую за Джейком дальше.
 Вскоре мы оказываемся у заброшенной пристройки. Скорее всего, пристройка должна была стать очередной забегаловкой. Она до сих пор выглядит мило, но всё равно как-то одиноко.
 Джейк галантно открывает мне дверь. Я знаю, что глаза у него голубые, но в темноте они кажутся почти чёрными, а взгляд похож на взгляд хищника, выслеживающего добычу.
 Я не против стать такой добычей. Вон, даже в ловушку пришёл.
 Внутри Джейк подходит ко мне со спины, мягко придерживает руками за плечи, неторопливо выцеловывая шею.
 
 Здесь прохладно и пахнет солью и сыростью.
 Я таю в его руках, прикрываю глаза, позволяя прижать себя к стене. Его стояк у моих ягодиц, и руки блуждают по всему телу. Сначала по одежде, сжимая меня то сзади, то спереди, потом проникают под футболку. Одной рукой Джейк придерживает за живот, другой ласкает сосок. Подушечка большого пальца у него шершавая, и мне это безумно нравится. Как и эта поза.
 Упираюсь руками в стену, в старые доски, и слегка прогибаюсь в пояснице.
 — Приятно так? — спрашивает Джейк.
 — Да, — шепчу, прикрыв глаза. — Очень приятно.
 Джейк меняет руки. Той, что держала меня, скользит ко второму соску, а той, что ласкала первый — вниз, к пуговице на джинсах.
 Я шумно дышу, почти не двигаясь от тяжёлого предвкушения. Он же трахнет меня сейчас? Правда ведь? Не отлижет, не отдрочит, а засунет по самые яйца и трахнет? Такое чувство, что мы вместе не два дня, а целую вечность. И целую вечность его не было во мне.
 Джейк не спеша расстёгивает мою ширинку. Ладонь ложится поверх напряжённого члена. Я судорожно вздыхаю.
 — Джейк?
 — Да, малыш? — целует в плечо.
 — Скажи, что ты взял презервативы.
 Короткие волоски на затылке щекочет от его усмешки.
 — Я взял презервативы.
 Вздыхаю от облегчения и сам тянусь к джинсам. Стягиваю их вместе с белыми боксерами на бёдра. Тяжёлый член довольно выскальзывает наружу.
 Джейк сзади проводит ладонью между моих ягодиц, пальцами задевая увлажнившуюся дырочку. Затем я слышу тихое шуршание ткани и приятный скрип упаковки презерватива. Прикрываю глаза, в нетерпении выгибаю поясницу. Вот этот мягкий треск значит, что Джейк раскатывает презерватив. Он не спешит, но и не медлит. Мой альфа очень терпеливый.
 Поцелуй в заднюю часть шеи и дрожащий выдох. Джейк, в отличие от меня, не кончил с утра.
 Он раздвигает мои ягодицы большими пальцами, и я чувствую прикосновение латекса на нежной коже. Там, где оно и должно быть.
 — Джейк... — выдыхаю.
 — Да, детка?
 — Давай быстрее. — Чувствовать его член прямо у входа и представлять, как это, когда он окажется внутри — невыносимо. Настолько невыносимо, что смазка начинает течь, как тогда, во время моей первой овуляции.
 — Поумоляй меня, — шепчет он.
 Поумолять? Это я могу, старый ты извращенец.