Альбаррасин (СИ)

— Ладно, — чуть качнула головой Ренна. — Петля — не просто фильтр между мирами, но и самая мощная энергетическая добавка во всех Вселенных. Кэйсси окунула себя в неё с головой. В результате её сознание получило недостающую дозу облучения и спровоцировало метаморфозы на физическом уровне, запустив основные процессы финального изменения в крови. Причём энергетический всплеск оказался такой мощности, что благодаря общей крови втянул вместе с Кэйсси Нару, вынудив и её раскрыть свой психокинетический потенциал. А дальше…
— Дальше мой потенциал выкачал всю энергию из высшей альба, разнёс неизвестно что, пытавшееся меня убить, и вышвырнул за Сферу на скалы под луну, — перебила Нара. — И это только начало. Потом стало ещё «веселее», особенно, полчаса назад, когда Кэйсси начала демонстрировать свой потенциал.
— И сдаётся мне, это далеко не конец истории, — рассмеялась Ренна.
— Где она сейчас? — спросила у неё Вейл.
— Передумала? Всё-таки хочешь её увидеть?
— Нет. Кэйсси мне не нужна. Если ты в курсе моего эксперимента, как утверждаешь, то знаешь, почему. Мне нужна она, — Вейл кивнула на Нару. — Но вы сказали, что пришли из-за Кэйсси. Даже представить не могу, чем обычная лантийка могла заинтересовать Альбаррасин, — Вейл скрестила на груди руки, улыбнулась Ренне. — Поделишься?
— Благодаря тебе, Кэйсси больше не обычная лантийка. Возможно — расин, но… не такая, как Нара. И если кратко — мне нужен твой рецепт.
— Рецепт? — кажется, Вейл удивилась. Нара готова была поклясться, что с момента их появления, это её первая искренняя эмоция.
— Ага. Можно ли повторить то, что ты создала из Кэйсси, в обратном порядке. И что в результате получится.
— В каком смысле в обратном порядке? Сделать из Кэйсси обычного человека?
— Можем начать с этого, — Ренна неторопливо кивнула. Усмехнулась. — Естественно, я отдаю отчёт, что процесс гораздо сложнее, чем покрутить колесо в другую сторону.
— Сложность — не проблема. Не главная. Лишить возможностей даже проще, чем ими наделить. Так что теоретически вполне осуществимо. А что будет в итоге, — Вейл задумалась, помолчала, несколько секунд изучая оранжево-розовый пейзаж за матовым стеклом. Потом обернулась к Ренне: — Кэйсси умрёт почти мгновенно. Её обычная кровь уже не справится с вирусом, который наверняка мутировал под воздействием Петли.
Ренна несколько секунд пристально смотрела ей в глаза, потом попросила:
— Расскажи мне про вирус.
— Что конкретно? Ты же не хочешь, чтобы я начала сыпать формулами и определениями. Нара и так уже заскучала.
— С тобой заскучаешь, как же, — огрызнулась она. — Какой бы тупой, по-твоему, я ни была, представь себе, меня тоже волнует этот вирус. Хочешь конкретно? Пожалуйста. Можно его вылечить?
— Нет.
— Не врёшь?
— А как ты думаешь? — Вейл бросила на Нару выразительный взгляд. — Кэйсси идеально подходила для эксперимента во всём, начиная с состава крови и заканчивая биографией. Единственный минус — неизлечимый врождённый вирус, вынуждавший нас спешить. Если бы я могла его вылечить, я бы это сделала. В первую очередь. Не ради неё. Ради себя.
— Не верю, — помотала головой Нара. — Затеять такое исследование и не уметь справиться с каким-то вирусом? Так не бывает. Ты просто не захотела. Почему-то.
— Тебя-то она почему так волнует? — Вейл недовольно скривилась. — Вы же едва знакомы.
— Представь себе, волнует. Может, мне нравится Кэйсси. Я не хочу, чтобы она умирала. Раз уж выясняется, что я — единственный расин на свете, а у тебя получилось создать ещё одного… одну… Это же естественно, что мы захотим быть вместе и всё такое. Будем размножаться на пару и повышать популяцию, не покладая рук.
— Ты не…
— Вирус, Вейл. Пожалуйста, — перебила Ренна. — С кем Нара заведёт потомство на данном этапе несущественно.
— Для тебя, — парировала Вейл. — Для меня как раз очень существенно. Поэтому… — она нахмурилась, сосредоточенно вглядываясь в лицо Ренны. — Я готова предоставить тебе необходимую информацию. Рецепт, который ты ищешь. При одном условии.
 
— Каком?
— Нара должна остаться у меня.
— Как ты себе это представляешь? — Нара в изумлении вскинула брови. — Думаешь, Ренна сможет меня уговорить? Или заставить?
Вейл даже не посмотрела в её сторону.
— Помоги мне, и я найду способ повернуть вспять то, что тебе действительно нужно.
Ренна усмехнулась.
— Зачем тебе она?
— Ты же в курсе эксперимента. Нара — будущее. Такое, каким я хочу его видеть. Считай, она мне жизненно необходима. Как тебе — солнце Альбаррасина.
— Не собираешься же ты сцедить у неё всю кровь…
— Это уже мои проблемы. Наши. Но мы их решим, — Вейл с многообещающей улыбкой обернулась к Наре и снова посмотрела на Ренну. — Я же не спрашиваю, зачем тебе понадобился рецепт.
Та вскинула одну бровь, прищурилась.
— Я покупаю не информацию о предусловиях, я покупаю обратный билет. И хочу убедиться, что не ошибаюсь, предполагая ценность лекарства от способностей. Поэтому сначала вирус, Вейл. Потом — о том, что ты знаешь о расинах и Лериде. С Нарой я помочь не могу. В остальном, бонусом, готова поделиться информацией, если тебе есть, о чём меня спрашивать. Согласна?
  
Глава 17. Прошлое
 
Накрыло уже потом. Дома. Странным колпаком, сделавшим звуки — приглушёнными, ноги — ватными, руки — ледяными. Внешний мир отдалялся, потом наваливался лавиной из ощущений и снова скрывался за пеленой.
Страх — слишком прозаичное слово, чтобы охарактеризовать её состояние. Каждая косточка, каждая мышца, каждый миллиметр кожи, каждая капля крови горели огнём. Боль не заглушали таблетки — Блэйк сожрала уже целую пригоршню, потом воспользовалась тем единственным кругляшом, что забрала у Флэя на всякий случай, впрок. Не веря, что пригодится, а поди ж ты!
Мощнейшее обезболивающее не спасло.
Боль не снимало и солнце. Впрочем, под ним Блэйк проторчала недолго — яркий свет раздражал глаза и давил на виски. К тому же она не чувствовала себя пустой, наоборот, тело переполняла энергия, — и всё равно оно корчилось в муках.
Столько эмоций за неполных два дня! От пустоты до безудержного восторга, от невероятной ясности и понимания вещей, которые казались недостижимыми, до полной растерянности.
Блэйк держалась, улыбалась и надеялась, что Кэйсси не заметит и не станет задавать вопросы. Пока скрывать, кажется, удавалось. Либо девчонке было плевать, что устраивало ещё больше.
В какой-то момент Блэйк вдруг поняла, что у всеобъемлющей боли нет физического основания, что всё это — в её голове. Что это разум заставляет ощущать тело оголённым нервом, потому что такого с ней никогда не было: она едва не умерла дважды за пару суток.
Первый раз всё казалось понарошку — внезапно, быстро. Мгновение острой опасности, мгновение беспомощности, мгновение темноты. А затем свет, тепло, Флэй… И как будто ничего не случилось.
Во второй раз, на скале с Нарой, когда Блэйк перестала чувствовать её руки в воде, когда, глядя в глаза, увидела лишь дымку, ей на миг стало страшно. Возбуждение и восторг свернулись тугим комком в ноющую тяжесть в животе, воздух обернулся кислым удушающим туманом, но она по-прежнему не верила в собственную смерть. Альба ведь бессмертны. Почти боги. Они всегда были. Они всегда будут.
И даже в последнюю секунду, когда удушье сменилось сладким запахом цветов, когда сиреневый мир побелел, когда Блэйк смирилась и поверила, что конец действительно существует — ей всё так же не было страшно. Последняя мысль — чёткая, яркая — вонзилась в сознание, как игла: неужели действительно можно умереть? Что-то не успеть, никогда не узнать, не почувствовать? Совсем новое, неизвестное ей сожаление.
А потом всё вернулось. Рядом была Ренна. И Кэйсси с Нарой.
Блэйк быстро пришла в себя, ещё быстрее привела мысли в порядок, выкинула из головы непонятные ощущения, которым не знала названий. Ничего ведь не произошло. И смерти как не было, так и нет. И конца нет.