Десять тысяч стилей. Книга девятая (СИ)

– Не останусь, увы, – будто извиняясь, улыбнулся Ливий. – Извините, есть один вопрос. Что значат слова в фартахе? Помимо первых четырех?
Оной удивленно посмотрел на Ливия.
– Говорят, это имена древних монахов. Так мне говорил прошлый настоятель храма Ммон, – ответил заместитель настоятеля. – Мы ничего не знаем про первые четыре имени, но про другие слова доходили отдаленные легенды. Правда это или нет, уже никто не знает.
– Спасибо.
– Слышал, что вы прошли испытание Стелы Духовной Боли. Как насчет попробовать Духовный Купол?
– Этим и займусь, – улыбнулся Ливий.
У монахов есть обязанности. Ливию тоже вручили такую: помочь с готовкой. Невольно вспомнилась работа на кухне в Школе Камня. Быстро закончив с обязанностями, Ливий вернулся к колоколам.
– Хотите испытать себя, послушник? – спросил монах.
Всего их было двое. Обычно к Духовным Куполам приходили утром. После обеда – очень редко. На такой случай здесь дежурили всего два монаха.
– Да, хочу.
– Испытание – сложное. Вы можете не выдержать духовного давления.
– И что тогда?
– Потеряете сознание. Мы вас сразу достанем, если это произойдет. Если что – стучите.
Ливий кивнул. Условия были понятными. Монахи подняли купол, и Ливий шагнул внутрь, где уселся в позу для медитации. Купол накрыл Волка.
Стела Духовной Боли передавала боль Саччинина, наносила душе травмы. Духовный Купол действовал по-другому – он давил на твою душу со всех сторон. Ливий слышал о таких техниках. Но с подобным давлением никогда не сталкивался.
– Он под куполом в первый раз, – сказал монах. – Как думаешь, сколько продержится?
– Слышал, что спокойно дошел до Стелы Духовной Боли с первой попытки. Думаю, минут пятнадцать выдержит. Тот, которого прислали из Централа, дошел до Стелы Духовной Боли на второй день. А под куполом десять минут продержался.
– И то верно.
Глубоко вдохнув, Ливий выдохнул и расслабил тело. Давление было сильным, и, казалось, что оно нарастает со временем. На самом деле давление оставалось на одном и том же уровне. Просто душа под таким тяжелым гнетом мало-помалу сдавала свои позиции, поэтому и казалось, что давление становится сильнее.
Ливий утратил всякое чувство времени. Когда защищаешь свою душу, то становится не до физических ощущений. Ливию хотелось продержаться как можно дольше, а этого можно было добиться, только выведя душу в состояние полного покоя.
«Интересно, минут двадцать прошло?», – подумал Ливий спустя какое-то время. Становилось все тяжелее. До того, чтобы потерять сознание, Волк пока не дошел. Но чувствовал, что если просидит под куполом еще столько же – однозначно упадет.
Купол поднялся, и солнечный свет ударил Ливию в глаза. Давление полностью исчезло, и Волк с удивлением посмотрел на монахов.
– Почему? Я бы мог просидеть дольше.
– Этого достаточно, – ответил монах. – Вы просидели сутки.
– Сутки?
Ливию казалось, что не прошло и часа. Он знал, что потерял счет времени, но чтобы настолько…
– Мы достаем или того, кто потерял сознание, или того, кто попросил выпустить его, постучав по куполу. Если монах пробыл под Духовным Куполом сутки, значит, он прошел испытание.
– Вот как. Спасибо вам, – встал и поклонился монахам Ливий. Они стояли рядом с куполом целые сутки.
«Выходит, теперь я могу отправиться в Хранилище Свитков и выучить техники храма Ммон? Хорошо, конечно, но местные тренировки были куда полезнее», – подумал Волк.
Он чувствовал, что изменился. Монахов сложно ввести в заблуждение. Их сложно смутить иллюзиями. Все из-за духовных тренировок. И теперь Ливий на себе познал то, чем славятся монахи Трех Истин.
– Долго тебя ждать пришлось, – сказал Махус, который стоял, прислонившись спиной к стене.
– Сам не ожидал. Давно стоишь?
– Да нет, я же знал, когда сутки закончатся. Если интересно: я пока только час продержался. Здесь это считается крутым результатом, до которого обычно несколько лет доходят.
– Догоняй, – усмехнулся Ливий. – Эйфьо.
На всякий случай он вновь установил ветряной барьер.
 
– Махус, как там наши? Как Ялум?
– Пойдет. Все продвигаются вперед. Лягушка…медитирует. Ей сложно справляться с наследием клана Комэтт. Часами приходится медитировать.
– Понятно…
Махус рассказал о всех из группы Волка. Ливий слушал его, но все его мысли все равно витали вокруг Ялум.
В мире идущих на секс смотрят куда проще, чем в мире обычных людей. Все из-за того, что идущие живут гораздо дольше. Кроме того, многие использует секс, как способ развития. Идущие жадны до силы. Поэтому в их глазах секс часто превращается в тренировку. Очень приятную тренировку.
Ливий не был таким человеком, но к свободным отношениям в среде идущих относился спокойно. Почти все вокруг были такими. Отличалась только Наус.
Своевольная морская нимфа надела седло даже на такого упрямого бабника, как Махус. Тот, кто стелился за каждой юбкой в Сильнаре, больше не смел покуситься на другую девушку. Ливий не был уверен, что дело в ревности. Возможно, Наус хотела сделать Махуса ответственней и разборчивей. А если уж быть разборчивым, то нужно выбирать лучший вариант, верно? А кто может быть лучше, чем она сама?
С первого взгляда можно было решить, что Ялум – полная противоположность Наус. Но Лягушка лишь хотела казаться такой, делала вид, что она – само воплощение свободы в отношениях. В прошлом Лягушка действительно спала с мужчинами и женщинами. Но делала это не из-за похоти или удовольствия. Ялум вел страх.
Наследие клана Комэтт подавляло эмоции девушки. В те моменты, когда сила крови брала над ней верх, все, что оставалось у Ялум – это страх. Причем и он медленно растворялся, оставляя Лягушку совсем без эмоций.
Поэтому Ялум выходила из проблемы так, как могла. Это происходило не в Сильнаре, а за его пределами. Если в школе Ялум могли помочь, то за стенами Сильнара она оставалась один на один с наследием клана Комэтт.
Ливий не осуждал Ялум. Осуждать девушку за то, что она пытается спастись в экстренных случаях? Ливий всегда оказывался далеко и не мог помочь. Право на ревность он имел бы только в том случае, если бы всюду ходил вместе с Ялум или если бы не отпускал ее никуда. Но она была идущей. И Ливий хорошо ее понимал.
Когда-то Ялум сказала, что спала с мужчинами на заданиях Сильнара. Ливий в это не верил. Ялум была достаточно сильной и умной, чтобы обвести вокруг пальца кого угодно. Все эти слова были лишь попыткой придать себе уверенности, доказать и Ливию, и окружающим, что все находится под контролем. И что Ялум делает это только потому, что ей так хочется.
У клана Комэтт есть свои методы борьбы с наследством. Со временем Ялум научилась сохранять свои эмоции, идя на крайние меры только в редких случаях – вроде того раза, когда Лягушка притащила в его спальню Бирэнну. Ливий не знал, через что девушке пришлось пройти. И винил себя за это.
Он считал себя ее парнем. Но что он сделал для того, чтобы Ялум смогла вздохнуть спокойно? О наследии клана Комэтт он узнал еще во время чемпионата Централа. И несколько лет даже не думал о том, чтобы найти способ ей помочь, кроме как предложить пройти в спальню.
Сейчас Ливий понимал, что врал себе. Он хотел, чтобы Ялум принадлежала только ему. Может, он и был идущим, но детство Ливия прошло среди обычных людей. Даже работницы борделя мечтают о том самом, который будет с ними до конца жизни.
Ливий хотел этого, но ничего не сделал.
Ему приходилось слышать о том, как члены клана Комэтт устраивают настоящие оргии или употребляют редкие наркотики. Но даже самый глубокий омут разврата не способен справиться с наследием клана Комэтт. Рано или поздно сияние драгоценного камня ослабевает, пока он не превращается в обычный придорожный булыжник. Ялум это поняла уже давно.
– Я должен ее спасти.
– Лягушку? Конечно должен. Ты меня вообще не слушал, да? – спросил Махус и посмотрел Ливию в лицо. – Сильно поменялся ты, Лив.