Десять тысяч стилей. Книга девятая (СИ)

«Это вряд ли», – подумал Ливий. И направился к воротам храма Эмм-хо.
До них было всего пять километров, и Ливий быстро оказался у открытых ворот.
Древний камень успел местами потрескаться. По всей видимости, стены и ворота не ремонтировали с того момента, как их построили. Створки ворот выглядели лучше, чем стены, но древесина тоже была древней. Видимо, ее защищал какой-то специальный раствор, иначе она давно сгнила бы.
Внутрь храма входили люди – чтобы помолиться, само собой. Паломников пускали только в большой зал у самого входа – дальше путь им был заказан. За порядком следил лысый монах в простой желтой одежде.
«Не то, чтобы я собирался молиться…», – подумал Ливий.
– Вы к нам по делу? – спросил монах, до этого игнорировавший всех людей.
– Честно говоря, нет. Мимо проходил, – признался Ливий.
– Дальше этого зала вам нельзя, – предупредил монах.
– Хорошо, хорошо, - кивнул Ливий. Монах почувствовал его силу, потому что тоже был идущим. А чужие идущие на плато Трех Истин приходят редко.
Но стоило Ливию шагнуть внутрь храма, как он почувствовал невероятную силу этого места.
– Что это? – прошептал Ливий пораженно.
Когда он пришел на плато Трех Истин, то ощутил местную энергию приятной и знакомой. В храме Эмм-Хо ощущение лишь усилилось. Все нутро Ливия кричало о том, что он пришел, куда надо. И должен здесь остаться.
– Что-то случилось? – спросил Ливия монах.
– Вы берете учеников? – еле слышно спросил Волк.
– Только если вы согласны отречься от всего мирского, – ответил монах.
– Не думаю, что я готов, – пробормотал Ливий, чувствуя невероятное сожаление.
– Тогда мы не сможем взять вас на обучение, – развел руками монах.
Ситуация поставила Ливия в тупик. Отлично зная о том, что монахи не берут мирян на обучение, Волк все равно задал вопрос. И получил закономерный ответ.
– Но раз к нам заглянул сильный идущий, то можно провести небольшую экскурсию, – раздался голос сбоку.
«Странно, даже не почувствовал приближения», – подумал Ливий.
Второй монах выглядел старше первого. И от него Ливий ощущал силу как минимум не меньше своей. Точно сказать Волк не мог: монах мог оказаться как Мастером, так и Просветленным.
Погладив свою черную как смоль бороду, монах кивнул привратнику, и тот, поклонившись, вернулся к своим обязанностям.
– Был бы рад, – сказал Ливий и, обхватив ладонью кулак второй руки, поклонился.
– Хорошо, пойдемте. Я – заместитель настоятеля. Что вы знаете о храмах Трех Истин?
– Не сильно-то и много, – ответил Ливий, проходя мимо зала для молитв, где собрались паломники. – То, что храмов три, их названия, что монахи держатся на удалении от дел Централа и что идущие не очень-то любят сюда приходить.
– Довольно емко, – улыбнулся монах, вновь погладив бороду. – Все эти люди приходят сюда помолиться. Молятся и монахи. Но кому они молятся?
За свою жизнь Ливий прочитал сотни книг. Были среди них и книги про монахов.
– Миру. Вы молитесь самому мирозданию.
– Хороший ответ. Мы, монахи Трех Истин, верим, что наши молитвы помогают миру оставаться стабильным. Конечно, и без нашей помощи он бы обошелся, но благодаря нам миру есть, на что опереться.
Монах вывел Ливия во внутренний двор, с которого открывался вид на плато Трех Истин. Отсюда можно было разглядеть и храм Акри, вернее, только его крышу, и храм Ммон далеко впереди.
А во внутреннем дворе в стойке Ноль стояли сотни монахов. Ливий давно не использовал эту стойку, с которой начинается путь в мир боевых искусств для каждого сильнарца. Монахи храма Эмм-Хо начинали точно так же.
– Опоры. Прямо как старики в пустыне, – вырвалось у Ливия. Он поддался странному наваждению храма, необычному чувству, будто сама суть мира пронизывает тебя здесь от макушки и до пяток.
Пусть Ливий и сказал о стариках в пустыне, за свои слова он не беспокоился. Что толку, если о них никто не знает?
Взгляд монаха резко изменился. Заместитель настоятеля повернулся к Ливию и сказал:
– Старики в пустыне? Я не ослышался?
«Странно», – подумал Волк и на всякий случай соврал:
 
– Да нет, вам послышалось. Я просто хотел подобрать сравнение для храмов Трех Истин. Вышло неудачно.
– Вот как, – сказал монах, все еще пристально глядя на Ливия. Казалось, что ситуация – исчерпана. Но из главного здания Эмм-Хо вышел старик с длинной, почти до пола седой бородой.
– Не стоит врать в святом месте, – сказал он.
– Настоятель! – тут же поклонился монах рядом с Ливием. Оторвались от своих занятий и остальные монахи, приняв позу уважения.
– Молодой человек, пройдемте со мной. Ты тоже, Хогрифф.
Ливию не оставалось ничего другого, кроме как последовать за настоятелем Эмм-Хо. Перед тем, как войти в здание, Ливий бросил взгляд себе за спину.
– Если вы хотите уйти, никто не станет вас удерживать. Это храм, а не школа боевых искусств, – сказал настоятель, даже не обернувшись назад.
«Что ж, старик, последую за тобой», – подумал Ливий.
– Ты взялся вести экскурсию, Хогрифф, – напомнил заместителю старик.
– Верно, – улыбнулся тот. – Это – главное здание нашего храма. Здесь мы возносим молитвы.
Картина резко контрастировала с тем, что происходило на улице. Снаружи монахи тренировались, внутри – стояли на коленях и распевали молитвы. Свет едва проникал внутрь через небольшой синий купол в самом центре потолка. Теплый свет от свечей у стен, и холодный свет, струящийся сверху, погружали молельный зал в удивительную цветовую гармонию, где молодые монахи расположились ближе к стенам, а монахи постарше – уже стояли на коленях в синей полутьме. Ливий старался идти тихо, так, чтобы никому не помешать, ведь заметил, что настоятель и его заместитель всюду ходят беззвучно, как кошки.
Храм был треугольным. Каждый угол был отделен стеной, образуя небольшое треугольное помещение. В одну из таких комнат Ливия и повел настоятель.
– Молельня настоятеля, молельня заместителя и молельня главного архата, – полушепотом пояснил монах.
Настоятель вел Ливия в свою молельню. Внутри было светло – еще бы, ведь горели сотни свечей. А места было мало. Молельня, по сути, выполняла роль еще и кабинета: здесь стояли стол, шкаф и кресло. Но большую часть комнаты занимал пятиугольный ковер, в центре которого и надлежало молиться.
– Здесь поговорим, – сказал настоятель, и Ливий понял, что больше не слышит пения из храма.
– Хорошо.
– Для начала – неужели вы, молодой человек, думали, что можете скрыть свою внешность от настоятеля храма Эмм-Хо? Я вижу ваше истинное лицо так же ясно, как и вашу личность.
«Ну вот», – подумал Ливий. По дороге к плато Трех Истин он успел заглянуть на черный рынок, где пополнил запас Анатомической Глины. Но Ливий и подумать не мог, что его маскировку раскроют.
Пришлось снять маску.
– И как вас зовут? – спросил настоятель.
– Вы не знаете? – удивился Ливий. – Я думал, говоря про личность, вы имеете ввиду мое имя и мое прошлое. Ливий. Меня зовут Ливий.
– Меня зовут Эмм-Хо. Настоятель носит имя храма. Мое же настоящее имя, данное мне первым – Комеон.
– Настоятель! – шокированно произнес заместитель.
Старик поднял сморщенную ладонь, успокаивая монаха.
– Каково же ваше первое имя, Ливий? – спросил Эмм-Хо.
«Проницательно. Я знаю, что настоятель зовется именем храма. И знаю, что свое первое имя он не использует и не говорит никому после того, как займет свою должность. Мне оказали доверие», – подумал Волк и, вздохнув, сказал:
– Иасон.
– Иасон, – кивнул Эмм-хо. – Хорошее имя. Расскажите мне о стариках в пустыне.
Скрывать что-то после того, как назвал даже свое охиронское имя – какой в этом смысл? Ливию не оставалось ничего другого, кроме как начать говорить.
– Их четверо. Они сидят в пустыне и повторяют свои имена: Даум, Дага, Бортош, Хум. С этих имен начинается фартах.
– Что-то еще?
– Там есть пятый человек. Он подносит старикам воду, чтобы их губы не пересохли…На этих стариках стоит мир. Пока они повторяют имена, мир не рухнет.