Не засыпай

Пока она шумно шипит и плюется, я прислушиваюсь к шепоту за спиной.
– Не удивлена, что она кажется такой… потерянной и смущенной, после всего того, через что она прошла.
Разговор обрывается на полуслове, когда они понимают, что это я стою спиной к ним. Они быстро начинают обсуждать планы на выходные. Очевидно, я должна была поверить, что именно это они все время и обсуждали.
Я иду с кружкой кофе к офисному окну и пью, смотря вниз на улицу и пытаясь понять, что мне делать. Я пыталась позвонить Эми после производственного совещания. Ее телефон был выключен – обычно это означает, что она на работе. Телефон Марко тоже выключен. Я думаю, что мне стоит уйти из офиса и пойти в полицейский участок, чтобы попросить там помощи, но я не доверяю полиции и боюсь того, что могу узнать.
За спиной раздается громкий шум, и я резко поворачиваюсь. Кто-то включил у телевизора звук, чтобы послушать дневные новости, не подозревая, что громкость была выкручена на максимум.
Иллюстрируя слова ведущей, на экране появляется видеозапись территории, прилегающей к многоквартирному дому, в котором, по словам диктора, произошло убийство. Я узнаю здание из статьи, которую читала до этого.
На экране возникает багряная надпись на окне квартиры. Камера фокусируется на слове «ПРОСНИСЬ!», и я подавляю внезапное желание посмотреть на запястье, где синей шариковой ручкой написано то же самое.
– В ходе расследования жестокого убийства пока неопознанного мужчины полиция попытается определить, что означает эта надпись и почему убийца ее оставил, – говорит ведущая.
Свежие видео мелькают на экране. Теперь крупным планом показывают двух детективов, быстро спускающихся по лестнице на улицу. Первый – привлекательная женщина с каштановыми волосами до плеч и в синей полицейской куртке. Второй детектив – мужчина с коротко стриженными темно-каштановыми волосами, щетиной и чернильно-синими глазами. Уходя, они оба не обращают внимания на репортеров, сующих микрофоны в их направлении и выкрикивающих вопросы об убийстве.
На следующем кадре видео в фургон заталкивают носилки с черным пакетом для тел.
– Полиция не разглашает имя жертвы и не сообщает, есть ли у них на этот момент подозреваемые, – докладывает телеведущая.
Она называет убийцу «Бессонным Киллером». Почти моментально внизу экрана появляется надпись, гласящая то же самое. Теперь в эфире репортер, находящийся на месте событий и стоящий около полицейской ленты.
– Неудивительно, что жители дома боятся, что могут оказаться следующими, – говорит репортер. – Хорошая новость – им не нужно беспокоиться слишком долго. Источник из полиции сказал, что улики, найденные на месте преступления, могут помочь опознать личность убийцы в течение нескольких часов.
Ведущая переходит к следующему сюжету. Я отворачиваюсь и случайно натыкаюсь на молодую женщину с кружкой кофе в руках. Он проливается мне на одежду.
– Мне та-а-а-к жаль, – говорит она, замерев от ужаса. – Это полностью моя вина. Я смотрела телевизор вместо того, чтобы смотреть, куда иду.
– Виноваты не только вы. Я тоже не смотрела, куда иду, – заверяю я ее, вытирая салфеткой мокрую одежду, чтобы избавиться от пятен. Вещи испорчены.
– Пятна от кофе – это прямо беда, – выкрикивает Клодин, стилист журнала, которая только что закончила обедать. – Пойдемте, Лив. Найдем вам в гардеробной какую-нибудь замену.
Гардеробная – это то место, где журнал хранит всю одежду и аксессуары, которые мы используем для фотосессий. Большинство нарядов бренды подарили журналу в надежде получить место в номере.
Я следую за Клодин в большую прямоугольную комнату с огромными окнами. В середине стоит здоровенный стол, на котором лежат отрезы ткани и образцы цвета. Вокруг него вдоль стен стоят длинные хромированные стойки с одеждой. Мудборды цветовых палитр, которые представляли на совещании ранее, стоят у окна.
Клодин с шумом двигает вешалки по стойке и достает пару штанов и кофт, предлагая мне выбрать наряд. Я отдаю предпочтение темным джинсам в обтяжку и свободному синему свитеру из кашемира.
 
Примерочная представляет собой небольшую кабинку с черной занавеской. Внутри нее стул и зеркало в полный рост. Я стягиваю с себя испачканную кофе одежду и бросаю ее на пол.
Я уже готова надеть принесенную Клодин одежду, когда взгляд падает на отражение моего полуобнаженного тела в зеркале. Мои предплечья покрыты надписями, сделанными шариковой ручкой и доходящими до локтей. Надписей так много, будто у меня набиты рукава. Некоторые из посланий смыты и нечитаемы. Другие – это неразборчивая бессмыслица, которая кажется мне параноидальной и бредовой. «НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ» и «НЕ ОТВЕЧАЙ НА ТЕЛЕФОН» – самые разборчивые из них.
Клодин протягивает руку в примерочную, чтобы повесить еще одну вещь на крючок на стене.
– Она замечательно будет сочетаться с тем нарядом. Как там у вас дела?
– Хорошо, – безэмоционально отвечаю я, уставившись на себя в зеркало.
Мой взгляд скользит вниз по лифчику и ребрам к верхней части живота. Он резко останавливается на чем-то, что я принимаю за размазанную по зеркалу губную помаду. Я подаюсь вперед, чтобы стереть красное пятно. Оно остается. И тогда я понимаю, что красное пятно – не на зеркале, а на моей коже, прямо под ребрами.
Я смотрю вниз и с любопытством ощупываю отметину пальцами. Это не отметина. Это уродливый сморщившийся кусок красной рубцовой ткани, который я никогда не видела.
  
Глава шестнадцатая
 
Среда, 12:08
Когда детектив Дарси Хэллидей вернулась после собрания у капитана, она увидела на своем столе конверт с мягкой подложкой. Внутри лежал черный жесткий диск, который доставили из компании, обслуживающей камеры видеонаблюдения в многоквартирном доме, где произошло убийство.
Хэллидей подключила жесткий диск к компьютеру. На нем были десятки файлов. В каждом файле – запись с одной из камер. Здание оборудовано камерами видеонаблюдения на каждом этаже, а также в лифтах, у входов и выходов.
Хэллидей нажала на файл с записью с камеры на этаже, где было совершено убийство. Камера была установлена под таким углом, чтобы показывать коридор, ведущий к лифтам. Видео было цветным, но оттенки были размыты. Хэллидей и не ждала голливудской картинки. Все, что ей было нужно – это четкое изображение лица подозреваемого.
Коронер сказал, что жертва, скорее всего, была убита за шесть-девять часов до того, как он обследовал тело. Это дало Хэллидей примерный временной промежуток, на котором стоит сконцентрироваться.
Хэллидей отматывала запись, пока не нашла кусок, снятый до полуночи. Свет в коридоре был выключен. В темноте ничего не было видно. Хэллидей пролистала «темный» кусок записи. Наконец, в начале третьего ночи, Хэллидей заметила изменение в тусклом свете у входной двери. Подросток, который жил по соседству, сказал ей, что слышал грохот двери примерно в это время.
Она увидела едва заметное движение открывающейся и затем закрывающейся входной двери. Хэллидей еще раз посмотрела видео, замедлив скорость воспроизведения и каждые несколько секунд останавливая картинку. Кто-то скрытно покинул квартиру и вышел на лестничную площадку посреди ночи.
– Думаете, это убийца? – спросил Лавель, смотря на застывший на экране силуэт через плечо Хэллидей.
– Вполне возможно, – Хэллидей пыталась сделать изображение четче. – Лучше сделать не смогу, – раздраженно сказала она. – Нам нужно просмотреть все записи с выходов. Должно быть более четкое изображение этого человека, выходящего из здания. На данный момент у нас только темное расплывчатое пятно.
– Роско и Трэн займутся этим, – заметил Лавель. – Нам скоро нужно будет уехать. Звонили криминалисты. Они готовы показать нам место преступления.
Хэллидей уже почти отсоединила жесткий диск, чтобы отдать его Роско, когда вспомнила кое-что важное.
– Подождите. Я хочу посмотреть, нет ли у нас изображения той пары, которая выходила из лифта вчера утром.