Альпинист. Книга 1 (СИ)
— И тебя отправят, — злобно прошипел Костарев.
— Только твоим слугам от этого легче не станет. Ведь так?
Я глянул на Артема. Тот потупил взор. Я попал в самую десятку. Никто не хотел возвращаться назад. За чьи-то внутренние не понятные склоки никто страдать не желал.
Костарев обернулся, злобно зыркнул на свою свиту. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но разумно промолчал. Повернулся ко мне.
— Сегодня вечером. За казармой, где туалет. Ты и я. Один на один. Решим вопрос раз и навсегда.
— Как тебе будет угодно, — ответил я, хотя и понимал, что это ловушка.
Наверняка там будет сам Кайрат Айдынович сидеть и ждать того, как я явлюсь туда, нарушая правила лагеря и распорядок.
Ловушка. Вполне ожидаемая и простая. Возможно, придуманная даже самим Кайратом Айдыновичем. Если это так, то я был о него более высокого мнения. Мог бы что-то и более изощренное сделать. Впрочем, если эта схема действенная, то зачем все усложнять?
Прилюдно отказываться от вызова на дуэль было нельзя. Его либо принимают, либо, поджав хвост, бегут. Я выбрал первый вариант. И нужно как можно скорей продумать все варианты развития событий.
Сейчас же — тренировки.
Я двинул на плац.
Начинались основные занятия. Толпа вывалила приличная, но все быстро были распределены на несколько групп, которые отправили покорять стенки. Молодов, придерживаясь какой-то своей традиции, заварил себе в алюминиевую кружку крепкий чай и сел на лавочке. Он лениво наблюдал, как мы штурмуем тот или иной маршрут и делал каждому замечания.
— Давайте, покажите, чему вас научил Дубинин. Выкладываемся! Не шлангуем! Я хочу видеть ваш потенциал. Вот ты, да ты. Как фамилия? Хорошо, Леша Носков. Только вот так руку не кидай, Леша Носков, мышцы повредишь. Мягче. Вот так. Молодец! А вот ты, да. Слава Горбенко? Хорошо, вижу у тебя большой потенциал. Далеко пойдешь. Без замечаний, так и продолжай. А ты. Как фамилия? Как? Пупеев? Пузеев? Значит так, Пузеев, руки у тебя крепкие, вижу. Только это не значит, что нужно нам инвентарь ломать. Нежно. Как с девушкой. Хорошо.
Я выкладывался по полной. Сначала преодолел первый маршрут, самый легкий. Потом пошел на второй. Он оказался гораздо сложней первого, но и его я победил. Потом третий.
А вот тут пришлось повозиться. Стенка была построена хитро, и имела минимально число зацепов. Но даже не это заставляло меня раз от раза срываться вниз и повисать на страховке.
— Не могу я третий маршрут пройти! Хоть убейся — не могу! Приходится на четвертый немного залезать, чтобы карниз этот проклятый с боку обойти, — с досадой выпалил я, потирая стертую в кровь ладонь. — Там карниз слишком большой, сдвиг у него, наверное, на метр, а то и больше.
— Точно, — кивнул Молодов. — Метр, так и есть.
— Невозможно такой взять!
— Никто не может, — спокойно ответил тренер. — На то и расчет.
— Как это? — не понял я.
Такого ответа я явно не ожидал.
— Это специально мы сделали такой сложный маршрут на третьем пути. И карниз такой смастерили тоже специально. Ты прав, там на метр вынос идет. Ровно метр. Чем больше новички по нему будут ходить, пытаться карниз этот преодолеть, и пытаться пройти без страховки — тем лучше.
— Не понимаю. Почему?
Молодов хитро улыбнулся. Ответил:
— Потому что этот маршрут вдалбливает в головы новичков одну важную мысль: страховка — превыше всего. И разумное построение маршрута. А многие пытаются щеголять, соревноваться, пытаться перед друзьями своими рисоваться. Мол, смотри, как могу. А на высоте это их бахвальство и подводит в самый неожиданный момент. Так что лучше пусть здесь падают на сетку, мозоли натирают, шишки набивают, чем там, в горах. Там сетки не будет. Только несколько сотен метров вниз и острые камни в конце.
— Но ведь обходить неудобно! Идти справа нужно, потом долго бить шлямбур. Мороки сколько! Гораздо быстрей, если бы сразу, прыжком преодолеть.
Молодов рассмеялся.
— В горах вообще все неудобно — и страховку крепить, и выступы искать, и по отвесной скале вверх лезть. Привыкайте.
Мы на некоторое время замолчали. Молодов пил чай, такой крепкий, в каком, наверно, и гвоздь раствориться может. А я смотрел на третий маршрут, размышляя.
Карниз. Так у альпинистов называют сдвиг в стене, нависающий над склоном или стеной выступ. Идет скальный массив, отвесный, прямой, как будто и в самом деле стена. А потом где-нибудь по середине резко выступает вперед. Идешь вверх — и вдруг утыкаешься головой вниз карниза. И все. Потолок. Как дальше идти? А ведь карниз потом продолжается такой же стеной — нет там чего-то вроде полочки или места, куда можно встать. Бывает конечно, хоть и редко, что над скальным карнизом есть площадка или выполаживание — но это крайне редко.
Верно Молодов сказал и вроде бы все понятно — специально так сделано, для отработки приема. Но ведь можно и иначе. Да, смертельно опасно. Но вот если бы…
— А что, если подойти к карнизу не вплотную? Оставить расстояние, равное расстоянию карниза. В данном случае — метр. А потом…
Я задумался, чтобы подобрать нужные слова и донести Молодову свою мысль.
— Потом толчковой ногой направить тело вверх, прямо на карниз, в потолок. Гравитация оттянет тебя, отклонил траекторию полета вниз, на нужную точку и ты ухватишься за выступ или маленькую полочку. Да, вероятность зацепиться за что-то на невидимом снизу участке стены близка к нулю, но ведь попробовать можно! К тому же ниже страховка, она подхватит в случае чего.
Молодов долго и пристально смотрел на меня. Потом очень серьёзным тоном спросил:
— Сам до такого докумекал? Или подсказал кто?
— Сам, — честно ответил я.
— Ишь ты, братец! — рассмеялся Молодов, хлопнув меня по плечу. — Да ты рывок Нестерова никак придумал повторно!
— Какой еще рывок Нестерова? — не понял я.
— Да ты что? Нестерова не знаешь⁈
— Знаю, — смутился я. — Это его именем лагерь назван.
— Именно. Нестеров, Семен Павлович. Легендарный альпинист, мастер спорта, на его счету на его счету десятки первопрохождений на сложнейшие маршруты Союза, практически все семитысячники, обладатель ордена Ленина. Великий человек! Именно по его инициативе был дан старт строительству этого лагеря. Жаль, не дожил Семен Павлович до времени, когда лагерь уже был открыт.
Молодов тяжело вздохнул, отпил чаю.
— Так вот именно Нестеров разработал свой легендарный прием — рывок. Так он его назвал. Когда они с группой планировали подъем на юго-западную стену пика Коммунизма и изучали маршрут, в одном из мест их пути, на пяти с половиной тысячах метров, проходил один такой вот карниз.
Молодов кивнул на стенку, с которой я недавно спустился.
— Карниз по ширине маленький, но вынос большой — ровно метр. Его обычно всегда обходят, когда маршрут составляют. Да, затрата времени идет, но не в сравнение с тем, сколько понадобится, чтобы карниз этот преодолеть. Там, выше того участка, идет маршрут — просто сказка. Около пятисот метров хорошего удобного прохода. Но — мимо. Мешает известный карниз.
Нестерову этот участок покоя не давал. Альпинист понимал, что реши он проблему с карнизом — и сэкономит кучу времени. А время тогда играло важную роль — синоптики сказали или спешить группе нужно, или откладывать на неопределенный срок восхождение из-за идущего циклона.
По сути, нужно только первому поднимающемуся преодолеть карниз, закрепить страховку, пробить искусственную точку опоры.
И Нестеров принял решение как руководитель группы — идем. Прямо сейчас. Через карниз.
До пяти тысяч добрались конечно с приключениями — там впору книгу писать. Но не о том речь. Дошли до карниза, «Чертов сдвиг» — так они его назвали. А сдвиг стены и в самом деле будто сам черт организовал. Метр! Целый метр перекос над головой! Света белого не видно.
И тут надо решать — либо начать обход, либо… В общем, Нестеров пошел к карнизу.
Технически это преодоление преграды можно назвать как выброс себя вверх за карниз, с переходом с нависания на вертикаль. Только вот такую штуку делают с карнизом, размером максимум сорок сантиметров. Знаю человека, который смог на пятьдесят осуществить. Но это было летом и в лагере. Но не больше. Потому что больше — ничего уже не видно. Да и как это физически сделать? Невозможно! А тут целый метр гладкой стены над головой.