Малышка (СИ)

Собираю все силы в кулак и киваю, а потом чуть отстраняю Макса от себя. Мне катастрофически нужно уйти от него, срочно нужно умыться. Чёрт. У меня же на лице, наверное, тихий ужас…
— Малышка хочет писать, — шепчу, сдерживая смех, и Макс отступает, тоже хохоча надо мной.
— Дверь справа, как выйдешь, — говорит он, и я ухожу по указанному направлению, стараясь не расхохотаться вслух.
В зеркале, на удивление, на меня смотрит немного помятая и растрёпанная Арина, а не девушка из фильма ужасов, как я ожидала. Видимо, мой пьяный мозг смог не только переодеться, но ещё и смыть косметику, что не может не радовать.
Провожу в ванной минут десять, но выходить не тороплюсь. Замираю у двери, положив пальцы на ручку. Отчего-то по всем внутренностям проходит мелкая дрожь, и я правда не понимаю, что происходит. Чувства к нему в прошлом, я совершенно другой человек. Что тогда?
Выхожу, наплевав на всё, и иду на кухню, где меня ждёт Макс, по пути подхватываю телефон, где уже красуется несколько пропущенных от Юльки и куча сообщений от Влада, содержание которых я пока ещё не хочу знать.
Только усаживаюсь за стол, как телефон снова звонит, и на экране появляется фотка Влада, на что Макс закатывает глаза, а я только усмехаюсь этому жесту. Взрослый мужчина, а ведёт себя как ребёнок.
— Ну чего же ты, кукла, трубку не берешь? — спрашивает Тимофеев, приподняв свою идеальную бровь, а я слишком демонстративно сбрасываю вызов, хотя не понимаю, к чему эта показуха. Я не хочу разговаривать с Владом не из-за Макса, а из-за того, что он придурок.
— Хочу поесть блинчики, а не выслушивать извинения, — пожимаю плечами и утаскиваю с тарелки лакомство, наслаждаясь прекрасным вкусом. Как в старые добрые, идеально.
— Думаешь, он будет извиняться? — спрашивает Макс, наливая мне кофе.
— Уверена. Он всегда, когда выпьет, косячит, а потом по два часа рассказывает, каким был идиотом.
Годы идут, совершеннолетие не за горами, а вовремя прикусывать язык я так и не научилась. Сколько бы ни старалась говорить после того, как подумаю, постоянно наступаю на одни и те же грабли. Ничему жизнь не учит…
— Ты сейчас на полном серьёзе говоришь, что он систематически тебя обижает? Арин, ты ревела вчера, как маленький ребёнок, зачем терпишь это? — Макс злится, а я готова дать себе в лоб за то, какая идиотка. Ну вот кто просил, а? Кто просил открывать рот?
— Он меня не обижает, — говорю неуверенно. Он действительно не обижает, и то, что было вчера в клубе, самое ужасное, что он делал. Просто обычно я не отказывала ему. Все «обиды» ограничивались идиотскими словами и поведением, а потом он и в самом деле приходил ко мне, рассказывая, какой придурок. — Правда, все в порядке.
— Простишь его? После того, что было вчера, простишь? — кажется, он сейчас взорвётся. С одной стороны, я понимаю его, ведь мы всегда были родными друг другу, и он привык меня защищать, но… Какого хрена вообще-то?
— Какая тебе разница? — бросаю с вызовом, складывая руки на груди.
— Есть разница. Что это за отношения? Почему ты должна страдать?
— А я обычно всегда страдаю, знаешь? Вот не люблю Влада, но встречаюсь с ним, потому что он не хочет, чтобы я выросла, стала умнее, пересмотрела свои взгляды на жизнь. Я с ним, потому что он не требует от меня ничего. И я не знаю, идиотские это отношения или нет, потому что, черт возьми, примера других у меня просто не было, ясно? Влюбилась однажды, но мне сердце разбили самым безжалостным способом, и больше не хочу влюбляться. Буду жить так, как живу, без привязки к человеку. Так проще. А теперь прости, но мне пора в общагу. Спасибо за блинчики.
  
13. Коварный план
 
Макс
Арина сбежала слишком быстро, а я даже не успел попросить прощения, что полез не в своё дело этим идиотским разговором. Она не разрешила подбросить её, просто провести или даже вызвать такси. Сбежала, громко хлопнув дверью, напоследок ещё и что-то пробурчав. Даже думать не хочу, кем она назвала меня, но примерно догадываюсь. Я и сам о себе такого же мнения.
 
Мы нормально общались, даже похихикали немножко, а потом вдруг этот Влад… Разговоры о нем меня бесят ещё сильнее его самого, а информация, что он систематически ведёт себя с малышкой как мудак, вообще вывела из себя.
И да, я все ещё помню, что главный мудак в её жизни каждое утро смотрит на меня из зеркала, но почему-то хочется, чтобы я был единственным мудаком, пусть остальные будут нормальными.
Пусть остальных не будет вообще.
Доедаю ненавистные блинчики и решаю найти Арину и поговорить по душам. В конце концов, нас связывает слишком многое, чтобы мы, только встретившись, снова разошлись из-за какой-то глупости.
Что я вообще такого сказал? Конечно, я недоволен, что этот Влад такой идиот и ей приходится из-за него страдать. «Ему не нужно, чтобы я взрослела». Маленькая засранка, пытается уколоть, кусается. Вроде выросла, но осталась такой же, как и была в свои пятнадцать. Только зубки прорезались и застенчивость пропала. По крайней мере, передо мной точно.
Влюбилась, говорит, однажды, а ей сердце разбили самым безжалостным способом. Ну спасибо, малышка, что в очередной раз напомнила, какое я дерьмо. Я и сам это знаю. И ни единого раза за эти два года не забыл.
Как понял через пару месяцев после твоего отъезда, что, оказывается, чувства к тебе были вообще не дружеские, так и сходил с ума, считая себя педофилом. Тебе же было всего пятнадцать, ты совсем была малышкой. Я и наговорил-то тебе всей этой херни в ресторане, чтобы отдалиться от тебя и не натворить глупостей. Подсознательно делал всё это.
А потом решил тебя искать и даже почти поехал к бабушке, у которой ты жила всё то время. Я узнал об этом, конечно. Но Тёма как-то просёк, что я ехать к тебе собираюсь, нашёл меня, и я провалялся в больнице целый месяц со сломанными ребрами и ещё кучей всякого дерьма.
И я понимаю, что он был абсолютно прав. И ты права, когда кричишь на меня. Я знаю, что моя вина в том, что ты стала холодной. Что терпишь отношения, в которых тебя не ценят. Знаю, что разбил тебе сердце, а теперь ты не веришь в любовь, я все это знаю.
Но я это и исправлю.
Потому что, кажется, я всё-таки влюблен в тебя.
***
Спустя пару часов после побега Арины решаю поехать на ее место жительства, чтобы извиниться, украсть в кафе или парк и провести прекрасный вечер вместе. Ничего криминального, просто дружеская прогулка, дабы мы смогли вернуть прошлое общение.
У меня есть её номер телефона, адрес общаги, номер подружки и ещё куча всякой информации, которую я, конечно же, стырил в телефоне, пока она спала своим милым пьяным сном. На войне все средства хороши, а она бы мне наверняка не дала ни номер, ни всего остального.
Ещё через час я стою у входа в общагу, в которой Арина живёт, но грозная бабуля на вахте обещает пристрелить меня охотничьим ружьём своего мужа, если я посмею сделать хоть шаг внутрь здания. Не знаю, чем я ей так не приглянулся, но рисковать жизнью пока не хочу, поэтому решаю действовать хитростью, понимая, что моего номера Арина не знает.
Набираю и стараюсь максимально изменить голос, добавляя какой-то странный акцент. Не знаю, как выгляжу со стороны, но главное, чтобы она поверила в этот спектакль и вышла, а дальше уже буду действовать по ситуации.
Она берет трубку, и я говорю, что курьер, привез доставку, и вообще мне все равно, что она ничего не заказывала, потому что раз номер её, то и доставка тоже ей. Она злится, но все же обещает спуститься вниз, а я радуюсь, что спектакль отыгран успешно, и девчонка скоро выйдет ко мне.
Но не проходит и минуты, как вдруг ко мне подходит тот самый Влад, с таким выражением своего не самого умного лица, что мне стоит больших усилий не заржать вслух. Чё ему надо?
— Это ты вчера мою девчонку из клуба увез? Старый знакомый, да?