Разочарованные (СИ)

– Ну это легко исправить, – он растянул губы в самой мерзкой улыбке на свете.
“– Мерлин, он же не собирается тут?…” – подумала Гермиона, но Драко уже заколдовал помещение и дверь, подтверждая ход ее мыслей.
– Я закричу, – предупредила Гермиона.
– Я просто применю Силенцио, – пожимает плечами Драко.
– И для тебя это нормально, да?
– Ну вообще я думал, у нас это будет взаимно, – он был немного сбит с толку ее агрессивностью.
– Но я не об этом. Я в целом.
– А я про конкретно этот случай.
– И тебя устраивают такие отношения?
– Отношения – слишком громко сказано, – он облизнул нижнюю губы. – А вот перепихон с тобой охренителен.
– Почему же мы тогда не переспали с тобой на пятом курсе? – Проверяет свое предположение, ведь недаром же Блейз обмолвился об этом.
– Как ты вспомнила?
– Думаю, занятия оклюменцией идут мне на пользу.
– Напомни убить Блейза, – глупо ухмыляется он и направляется к ней, убирая палочку в карман.
– Только попробуй, – она предостерегающе достала свою.
– И что же будет, Грейнджер, – он все же остановился, не дойдя каких-то три шага до нее. Все же это была Гермиона Грейнджер, девушка, которую не стоит недооценивать.
– Ты пожалеешь об этом, – она посмотрела на него выразительно.
– Было бы интересно посмотреть, какая ты в бешенстве, – мечтательно протянул он. – Я уверен, что после этого был бы лучший трах в моей жизни.
– Малфой, я не собираюсь с тобой трахаться.
– Тебе же нравилось? – возражает он.
– Это надо заканчивать.
– Я вот не понимаю, почему ты еще об этом никому не рассказала, – растерянно произнес слизеринец.
– Я тоже, – честно призналась Гермиона. – Хватит.
– Почему? – серые глаза в упор на нее смотрят.
– Потому что я так сказала.
– Нет, Грейнджер, – усмехнулся Драко. – Мне нужен настоящий аргумент.
– Просто прими это, как мужчина, – советует гриффиндорка. – Я не хочу с тобой спать.
– Что, Нотт понравился больше, да? – Неприкрытая ревность.
– Да, – у него все перевернулось. Все, что он надежно прятал глубоко в себе, грозилось прорваться сквозь плотину.
– Врешь, – качает он головой.
– Ты просто не спал с ним, – казалось, что больнее не может быть, но Гермиона справилась блестяще с очередным ударом.
– Брехня, – он так крепко сжал зубы. что был уверен, что как минимум стер эмаль. – Я помню, Грейнджер, как ты выгибаешься в моих руках…
– Заткнись.
– Как стонешь мое имя, когда я нахожусь в те…
– Просто молчи, – палочка начинает дрожать во влажных пальцах.
– Знаешь, Грейнджер, я иногда так глубоко в тебе, что уверен, что трахаю тебя не в матку, а прямо в душу.
– Хватит! – Кричит она.
Она стала заметно нервничать, поэтому Драко легко выбил палочку из ее руки. Какое-то мгновение, и она уже упирается пятой точкой в парту, пригвожденная его корпусом.
– Хватит будет, когда я решу, Грейнджер.
– Пусти, – она яростно начинает выбирается из его хватки, но он лишь усиливает ее.
– Сегодня четырнадцатое февраля, и я хочу отметить его, как полагается традиции.
– Какой традиции, чертов эгоист? – девушка не оставляет попыток избежать уготованной ей участи.
– Ну обычно мы с Панси знатно трахались, – его губы растягивает наглая улыбка.
– Ну так иди и потрахайся с ней, – предлагает Гермиона.
– Знаешь, в чем вся ирония?
– Не дает?
– С тех пор, как я стал спать с тобой, Грейнджер, у меня никого не было.
– Я так тронута, – притворно радостно воскликнула девушка.
– Ты такая трогательная, Грейнджер, так бы тебя и трогал, – его руки начинают блуждать по ее телу.
– Не трогай, – протестует она, но он уже стянул с нее мантию. – Малфой, правда, сейчас не время и не место.
– О, так у нас уже будет другой раз? – хлопает он ресницами.
– Нет!
– О, это ты заблуждаешься, – руки начинают расстегивать ее блузку снизу вверх.
– Не трогай меня!
– Ты только представь, Грейнджер, – блузка была уже расстегнута. – Вокруг столько дырок, а мне нужны только твои, прикол, да?
– Не надо! – она пользуется моментом, когда его руки ее не фиксируют, и отчаянно стучит своими маленькими кулачками по его плечам и груди.
 
– Если тебе будет легче, Грейнджер, бей меня, – разрешает он и впивается в ее нежную кожу на шее.
– Нет, – хнычет она.
Его губы безжалостны. Следы практически сразу появляются на белой коже, и Драко благоговейно проводит по ним влажным и горячим языком. Грейнджер и не догадывалась, как глубоко сидела в нем. Не просто каждая пора была забита ее запахом, она составляла каждый его атом. Эти дни без нее были пыткой, а довольный Нотт раздражал своей глупой улыбкой и постоянными выпадами из реальности. Так раздражал, что Малфою пришлось самолично стереть это бессмысленное выражение с его тупого лица.
Пока рот вальяжно прогуливается по ее лебединой шее, пальцы тут же нащупали грудь и забавлялись с нею. Но Гермиона не издавала ни звука.
“Понравится, – думал Драко про себя. – Она захочет меня”.
А она лишь сильнее зажмурилась.
Малфой не выдержал первым. Он развернул ее спиной к себе и грубо взяв за шею, заставил прогнуться. Голой грудью она касалась холодной парты. Он не стал снимать с нее юбку, а просто поднял ее выше, под грудь. Ее трусики были приспущены до колен, а она по-прежнему хранила молчание, что злило Драко до чертиков. Она лишь содрогнулась, когда он звякнул ширинкой.
– Я закричу, – снова говорит она.
– Грейнджер, лохматая и тупая твоя голова, – он водит членом между ее ягодицами. – Когда ты запомнишь уже, что мы волшебники? Ори сколько влезет, тебя никто не услышит, – он пощупал ее внизу пальцами. – Снова такая сухая, – сказал он с горечью.
Она взвизгнула, когда между ягодицами потекло что-то прохладное.
– Тише, Грейнджер, это просто смазка, – сжал он ее ягодицу свободной рукой, пока другая хорошенько поглаживала ее складочки.
– А я смотрю, ты подготовился, – горько подметила Гермиона.
– Ну не насухо же мне тебя брать, – хмыкает Драко. – Я ведь не насильник.
– Вот оно что, – Гермиона издала нервный смешок.
А потом он долгожданно толкнулся в нее. У него с губ сорвался полустон облегчения. Он совсем забыл, какого это, быть с ней, быть в ней.
А она до крови прикусила губы и ногтями корябала парту. Она не позволит ему наслаждаться. Она не даст ему то, что он хочет.
Именно сейчас занятия с Забини пригодились, как никогда. Пока тело страдало, разум был где-то в вакууме, отстраненный от всего этого кошмара. Это происходило с телом, но не с ней.
– Что же ты не кричишь, Грейнджер? – спрашивал Драко между толчками. – Что же никого не зовешь? Даже не… вырываешься?
Он был так близок к оргазму, а эта сучка молчала, чем выводила из себя. Он уже грубо ее натягивал, но в ответ слышал лишь хлопки своих яиц о ее ягодицы.
– Так не пойдет, – он остановился. – Будь человеком и стони, – и снова резко вошел в нее.
Она все думала и думала, кто бы мог ее помочь? Кому она могла бы все рассказать? Кто бы понял и не стал осуждать?
– Ну что, Грейнджер, придумала, кто спасет тебя? – он нагнулся практически к самому ее уху. Оставалось буквально несколько фрикций, и он бы кончил. Так, как он мечтал целую неделю.
– Н-н-н-н-нотт, – уронила Гермиона, отвечая на свои собственные вопросы.
Но Драко не слышал ее вопросы. Он вообще не знал, что во время секса с ним, можно думать о чем-то другом. О ком-то.
– Сука, – сипло прохрипел Драко, а до Гермионы еще не дошло, что только что случилось. – Тварь, – он шлепнул ее ладонью по ягодице. Она вздрогнула, но снова ни проронила ни звука. – Я же просил тебя не вспоминать его, когда ты со мной! – кричит он.
 
Она ничего не могла поделать. Она понимала, что он взбешен, и ей будет больно. Снова. Но не горела желанием объясняться. Ее решимость лишь крепла.
Он достал палочку. Первый взмах – и ее руки приклеились к парте, она не могла их оторвать от поверхности.