Разочарованные (СИ)

– Почему? – прошептал он в заколдованный потолок.
Через три часа Северус Снегг лично доставит его за воротник в родные подземелья, но сейчас у него были часы наедине с собой и своими невеселыми мыслями.
Гермиона Грейнджер была озадачена – первый раз за все время Блейз не подошел к ней первым, не улыбнулся, не пожелал хорошего дня. Девушка сидела и уныло ковыряла вилкой в салате.
– Плохой день? – обеспокоено спросил Гарри, у которого тоже настроение было на нуле.
– Неделя, – грустно улыбнулась Гермиона.
Как Гарри не пытался завести разговор, он не клеился от слова совсем. Девушка была так далека, что не реагировала ни на что, она лишь время от времени кивала головой и что-то мычала невпопад. У Поттера получилось как-то перехватить один из ее взглядов на слизеринский стол, и Гарри был удивлен, ведь там не было ни Малфоя, ни Нотта, а подруга по-прежнему хмурила свои тонкие брови.
Мысли Гермионы со скоростью света бегали от одной крайности к другой. То она себя накручивала, что он он обиделся на то, что она не пришла, то она уверила себя в том, что Блейз разглядел в ней ту самую паршивую грязнокровку. Но наиболее правдоподобным она считала третий вариант, в котором ему было противно общаться с такой шлюхой, как она.
– Я думаю, что надо Рону рассказать обо всем, что происходит, – вдруг выпалил Гарри.
– Угу, – промычала Гермиона, исподлобья пялясь на слизеринский стол.
– Гермиона?
– Да, – кивнула девушка.
– Как твои родители? – поинтересовался Поттер.
– Великолепно, а твои?
– Думаю, по-прежнему, – Гарри нервно поигрывает бровями, ведь такой Гермиону он видит в первый раз. – Они ведь уже лет шестнадцать, как в могиле.
– Рада слышать.
Гарри делает очередную попытку вернуть подругу в реальность:
– Я переспал с Малфоем, – вздыхает он.
– О, круто.
– И со Снеггом, – не унимался Гарри.
– Хорошо-хорошо, – соглашается Гермиона, бегло улыбнувшись.
Гарри сам себе так громко зарядил по лбу, что на него стали оглядываться, и Поттер послал окружающим виноватую улыбку. Подперев щеки руками, гриффиндорец стал тоже сверлить слизеринский стол, но так и не смог заметить там чего-то особенного, что настолько завладело Гермионой. Гарри взял несколько булочек со стола и направился к Рону в больничное крыло. Он даже не попрощался с подругой, а она и не заметила его ухода.
Вот в Большой зал стал спускаться Нотт, и Гермиона улыбнулась. Но не потому что была рада слизеринцу, а потому что почувствовала на себе жгучий взгляд другого.
Хогвартс поистине был большим замком, и в нем было, где спрятаться, но, по закону подлости, им не давали этого сделать. Куда бы Гермиона и Теодор не приходили, спустя несколько минут кто-то им мешал. Они так и не смогли друг другу рассказать, что гложет каждого.
– Пойдем, – Теодор вдруг резко сжал ее руку. – Я знаю, где нам никто не помешает.
Это было дежавю. Она снова стояла на вершине Астрономической башни, загадочно глядя вперед. Решимость таяла, когда она смотрела в синие глаза.
– Ты куришь? – до Гермионы не сразу дошло, что парень сидел на перилах, а изо рта струился серебряный дым.
– Одолжил у Забини, – улыбнулся Теодор. – Помогает привести мысли в порядок.
– Забини курит? – удивилась девушка. Но это было неважно. Она в несколько шагов сократила расстояние между ними и вытянула вперед руку.
– А ты раньше курила?
– Тоже хочу привести мысли в порядок, – тихо ответила девушка.
Было бы логичнее вытащить пачку из кармана пиджака и достать новую сигарету, но Тео просто протянул ей свою.
Она неумело повертела тонкую сигарету между пальцев. С первой затяжки она закашлялась, как и со второй. После третьей на глазах появились слезы, и она протянула обратно Теодору:
– Наверное, это не мое.
– Я буду чувствовать себя последним негодяем на земле, если научу золотую девочку курить, – глупо улыбнулся он.
Но Гермиона видела, что он был вымотанным, и пытался скрыть свою усталость. Она видела его потухающий взгляд, заметила и новые морщинки, что залегли на лбу. Она понимала, что сама выглядит не лучше от постоянных переживаний, но что заставляет нервничать Нотта?
 
А он тоже видел ее затравленный взгляд. Видел, как она вздрагивала от грубых звуков или резких движений. Видел, как она хотела что-то ему сказать, но ловко уходил от темы. Как и она, когда он хотел с ней поговорить о более личном. Они были идеальны. Идеально бракованные. Идеально дополняли друг друга. Но она этого не видела.
Он достал себе новую сигарету.
– Вдохни, – командует парень. – Задержи. Наполни себя. Выдохни, – и она послушно все делает. – А теперь подумай о том, что тебя беспокоит, – он прикрыл свои глаза, и Гермиона сделала также. – Вдохни и задержи дыхание, наполни легкие. Чувствуешь? А теперь выдохни, – и Гермиона замечает, что вместе с дымом уходят и плохие мысли из нее. – Легче? – улыбается слизеринец.
– Не очень, – честно отвечает она.
– Повтори несколько раз, пока не дойдешь до нужного состояния, – рассмеялся Теодор, затягиваясь.
Она рассматривала его из под веера полуопущенных ресниц, и с каждой секундой находила его все более идеальным. Только вкус у него так себе, если из всех девушек он заметил именно ее.
– О чем ты думаешь? – его губы тронула легкая улыбка.
– О том, что ты красивый, – она не видела смысла лукавить. На руинах счастья не построить, но что мешает ей прямо сейчас начать протаптывать дорожку в правильном направлении. – И что мне повезло с тобой.
– О как, – улыбка парня стала шире. – Поверь, если бы я знал, о чем ты думаешь, я бы не отвлекал.
– О ком, – поправила Гермиона.
Он спрыгнул, и Гермиона запоздало поняла:
– Ты ведь мог упасть! – всплеснула она руками.
– Все в порядке, – улыбнулся парень. – Оклемаюсь.
Гермиона, словно зачарованная, смотрела, как он стряхнул снежинки со своих кудрявых волос. Подумать только, они в одних мантиях стоят на вершине Астрономической башни, а ей не холодно.
– Идиотка, мы ведь волшебники,– в голове прозвучал высокомерный голос Малфоя.
Гермиона даже потрясла головой, но голос не пропал, одаривая ее новыми эпитетами ее умственной деятельности.
Она не поняла, что это было – или Нотт шагнул к ней, или она сама попыталась спрятаться в его объятиях, но его губы очень быстро нашли ее, и Гермиона простонала от того, что даже целуется он идеально.
Его губы – идеально мягкие. Его губы – идеально жесткие. Его губы – идеально напористые. Его язык – идеально проворен, а руки идеально уверены. Все было идеально, кроме неидеальной ее.
Было стойкое ощущение того, что все неправильно. Ощущение дежавю усиливалось с каждым нежным натиском губ, вот только губы были не те. Совесть окончательно заела девушка, и пару слезинок сбежало по щекам.
– Если я так плохо целуюсь, то в этом только твоя вина, – грустно улыбнулся Нотт, стирая пальцем небольшие капельки, она подняла на него недоумевающий взгляд. – Мало практики, – хмыкнул он, а в следующие несколько минут настойчиво пытался выкинуть мысли из ее головы.
Грейнджер наивно полагала, что Нотт ничего не понимает. Но парень знал, что ее гложет. Он в одно мгновение мог все это прекратить, но хотел, чтобы эта гордая гриффиндорка попросила помощи. Пофигу на признание или извинение, пусть просто обратится к нему.
Малфой был озадачен. Парень был уверен, что дорогу до Астрономической башни он знает наизусть. Буквально знает ногами. Но сейчас он им доверился, а они завели его куда-то не туда. Блондин озадаченно топтался вокруг стены, которую видел впервые.
– Не понял, – Драко почесал затылок. Парень готов был поклясться, что здесь была лестница, но сейчас тут была каменная стена. Поэтому немного поразмыслив, он вернулся назад, а затем шел по памяти – пятьдесят три шага прямо, два поворота налево, затем направо и ровно сто шагов до лестницы.
 
И снова стена.
Драко не растерялся и достал палочку, исследуя стену перед собой на наличие магии. Он широко распахнул глаза, когда палочка завибрировала в руках, показывая не просто на небольшой сгусток магической энергии, который не пропускал его наверх, а на сильную, родовую магию.