Разочарованные (СИ)

– Планы поменялись, – она отстраненно пожимает плечами. – И я хочу с тобой поговорить, пока не вернулся… – она запнулась на мгновенье, но исправилась, – пока не вернулись наши друзья.
– Блять, – вырвалось у парня. – Я так рад, Грейнджер, но у меня другие планы, – он намеренно выделил интонацией «у меня».
– Нет, Малфой, я хочу поговорить.
– О чем? – он вскидывает брови. Она не ожидала, что все может быть так просто, поэтому стояла, сложив губы буквой «О» в удивлении. – Я так и думал, – он поднимается по лестнице.
– Нет, подожди, – она догнала его ровно на середине лестницы, схватив за предплечье. А потом испугалась, встретившись с ним глазами, и резко одернула свою ладонь. Она бы упала, но его руки надежно ее удержали. – О, – только и смогла сказать Гермиона, глядя, как сильные руки ее сжимают. На удивление нежно. – Ай! – воскликнула она, когда он проследил за ее взглядом, а следом толкнул к стене.
– Грейнджер!
– Я случайно, – если бы она могла, она бы с удовольствием прошла бы сквозь стену, чтобы скрыться от ее гневных глаз. – Просто я…
– Хотела поговорить, – закончил он за нее. Она согласно кивает. – Но так ничего и не сказала, – напомнил он, и он опять кивнула. – Тогда разговор окончен, – он отдернул свои руки от нее.
– Стой, – она сама схватилась за его запястья. – Тогда у меня есть вопрос, – она облизнула губы, которые резко пересохли. – Почему?
– Почему?
– Почему, – кивает Гермиона. – Мы с тобой занимались любовью, а потом ты ушел.
– Что? – если бы он мог, то истерично рассмеялся. Любовью? Ему не послышалось? Сердце стало отбивать свой ритм чуть быстрее. Но Малфоя это не устраивало. Он не мог позволить и ей тоже. – Ты хотела сказать, когда мы трахались? – скалится парень. Он видел тень боли, что промелькнула глубоко в шоколадных глазах. Сглотнув, она кивнула, смиряясь с его определением. – Ты хочешь спросить, почему я ушел, трахнув тебя дважды? – он впитывает ее эмоции, которые она дарит в избытке. Действительно, глаза – зеркало души.
Она кивнула, уставившись в пол, а он не знал, что ответить.
Потому что тебя мало.
Потому что я хочу еще.
Потому что это было настолько ахуетительно, что я боялся, что ты сбежишь от меня, посчитав одержимым.
Потому что я хочу спрятать тебя во внутреннем кармане своего пиджака, уберегая от всего.
Потому что я чуть не ляпнул, что люблю тебя.
– Потому что русская рулетка, – он рассматривает свои ногти, но он видит, как дернулась ее голова, – без пистолета уже не та, – он пристально смотрит в ее испуганные глаза. Она поняла, он это видит. – В сексе также, – скучно заканчивает Драко. Он чувствует, как ее ногти впиваются в кожу на запястье. И эта боль заставляет его улыбаться, усиливая ее хватку. – Ну так что, – он своим телом впечатывает ее в стену, – еще хочешь поговорить? – он играет на нее нервах, водя указательным пальцем по горловине мантии.
– У тебя же другие планы.
– Передумал.
– Что, шлюху забыл привести в отсутствие Лаванды? – она испуганно вскрикнула, когда его кулак опустился на стену рядом с ее лицом.
– Ну это легко исправить, – рука плавно перемещается на ее талию, больно сжимая.
– Нет! – кричит гриффиндорка, делая попытку оттолкнуть его.
– Что, дорогая, даже любовью не займемся? – припоминает он ее слова.
– Катись к черту, Малфой.
– Только если ты будешь там меня ждать, – его рука опускается ниже, сжимая ягодицу через ткань мантии.
Пока девушка пытается сжать ноги, чтобы Драко не зашел дальше, парень ловко скинул с нее мантию.
– Нет, – на выдохе произносит она, когда он наклоняется к ее лицу. Его близость пьянит, как вино. Мозг посылает импульсы тревоги, настойчиво прося уйти, но телу так приятно, практически безопасно. Губы самопроизвольно вытянулись и приоткрылись.
– Нет, – он обжег их своим дыханием, а затем медленно проскользил по скуле.
– У тебя же планы, Малфой, – слабая попытка освободиться.
– На тебя, – не задумываясь, отвечает Драко. Его губы находят ее, такие податливые и желанные.
Она пыталась найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его, потому что все неправильно. Его язык творил что-то невероятное с ее телом. Его пальцы заставляли ее гореть.
 
А Малфой понял, что это утопия. Но фантазия уносила парня далеко вперед, где он целый день был занят, а вечером возвращался бы домой, где его ждала бы она, такая, как сейчас.
Он кладет руку на ее поясницу и несильно надавливает, заставляя Гермиону прогнуться с легким стоном.
Желание. Ему до смерти захотелось, чтобы когда-то это стало правдой. Он хотел целый день томиться в ожидании встречи, а затем аппарировать домой, где она бы наверняка его ждала, сидя с какой-то книгой на диване. Он бы запретил ей работать, потому что женщина из рода Малфой создана для другого. Он бы каждый вечер показывал ей в спальне, где ее место.
Он бы возвращался домой и нежно бы ее целовал. Он сразу бы относил ее в комнату, где становился бы другим, забывая с ней серость будней. А если бы день был тяжелым, она бы определенно это чувствовала и сразу становилась бы на колени, высасывая мерзость дня вместе с его черной душой.
А потом все разрушилось, потому что он Пожиратель смерти, и его будни были бы весьма специфичны, и шли бы вразрез ее убеждениям. Вот если бы она полюбила его.
Если бы.
Он вздрогнул, когда она положила ладонь на его затылок, углубляя поцелуй. Его же руки отчаянно теребили подол ее майки, не решаясь на большее.
Ему потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы от нее отстраниться. Она смотрит на него разочарованно, а потом испуганно говорит:
– У тебя кровь.
Он достает платок и промакивает нос. Словно ничего не случилось. Это стало так привычно и обыденно, что больше не удивляет.
– Доброй ночи, – он уходит, а она смотрит в его спину.
– И все? – Вырывается у девушки. Она ждала извинений, но объяснение тоже бы подошло.
– А что, хочешь поговорить? – он оборачивается.
– Нет, – она поднимается к нему по ступенькам.
– Тогда чего ты хочешь? – он рукой облокотился о косяк ее двери.
Гермиона активно соображала. Интуиция подсказывала, что он может выполнить ее просьбу. Но что она хочет? Как правильно сформулировать? А что она хочет? Или кого?
– Я хочу, чтобы ты не врал мне, – решает она.
Его брови удивленно приподнимаются, а губы растягивает улыбка. Он кивает. Не врать – просит она. Мелочи. Он легко с этим справится, потому что он может не договаривать, преуменьшать, преувеличивать, молчать или вовсе ничего не говорить.
– А знаешь, чего хочу я? – он шепчет ей на ухо, вызывая легкую дрожь. – Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне, – запечатлив невесомый поцелуй на ее виске, он уходит. На самом деле уходит, не оборачиваясь, не оглядываясь, не сбавляя шаг.
Она прячется в спасительной тишине своей комнаты, прислонившись лбом к двери. Пульс словно у загнанной птицы. Гермиона покрепче перехватывает свои запястья, будто боится, что сердце может покинуть ее тело подобным образом.
Что он имел ввиду, когда заявил, что хочет, чтобы она сама пришла? Неужели он настолько глуп, что думает, что она действительно придет? Или настолько самоуверен? А зачем она должна прийти? Гермиона облизнула свои губы, чувствуя его вкус. Горький привкус сигарет, в котором хотелось задохнуться.
Драко мерил шагами комнату, не понимая вспышку своей тупости. Подумать только, он поманил ее за собой, а она, естественно, не побежала следом.
Идиот.
Кончики пальцев до сих пор чувствовали бархатистость ее кожи, и Драко медленно тер их, смакуя ощущения.
Она лежала на своей кровати, глядя в потолок. Логично, что она не пойдет к нему. Но неужели он не придет к ней? Он всегда делал первый шаг и проявлял инициативу, так почему бы не сейчас?
 
Он лежал на холодных простынях, поигрывая шнурком на поясе пижамных штанов. Член просил любой ласки, хоть грубой. И Драко крепко сжал его, стараясь успокоиться. Он уверен, что сейчас его не спасет банальная дрочка, ведь теперь он знал, какая она.