Разочарованные (СИ)

Нарцисса была так прекрасна в этот момент, что пробудила в сыне давно забытые воспоминания. Драко не видел мать в таком хорошем настроении очень давно, а танцующей – вообще никогда, кроме как в далеком детстве.
Нарцисса прервала свой рассказ и с осторожностью посмотрела на сына:
– Кто ты?
– Твой сын, мама.
– А почему ты не в школе?
– Нас отпустили на праздники, – он встает с кресла и усаживает мать на край кровати. – Поздно уже, мама, отдыхай, – он щелкает пальцами, и домовик тут же материализовался в комнате. – Уложите ее в постель и дайте лекарство, – поцеловав мать в висок, он вышел из комнаты.
Как только дверь за ним закрылась с небольшим щелчком, Драко прислонился к стене, медленно оседая по ней.
– Как она? – в точно такой же позе напротив него сидела Беллатриса. Но Драко молчит. – Как ты?
– Как я? – спрашивает парень после паузы. – Мой отец мертв, а мать сходит с ума и воспевает хвалебные оды твоему господину. И ты еще спрашиваешь, как я? – он встает и, держась за стенку, медленно бредет к себе в комнату.
– Но он и твой хозяин тоже! – Беллатриса защищает Волан-де-Морта.
– Я не псина, чтобы у меня был хозяин.
– И что ты будешь делать? – Беллатриса вскакивает на ноги. – Гавкать сквозь намордник?
– Если придется, – Драко скрывается за поворотом, оставаясь один на один с черной дырой, которая засасывает его в самый эпицентр.
– Вот это нихрена себе! – воскликнул Гарри, увидев разворот Ежедневного пророка.
– Что, Скитер снова что-то придумала про тебя новое? – спросила Джинни, поедая тост.
– Вы что, не читали еще? – вытаращил Гарри на ребят глаза.
– Мы как-то не доверяем Пророку, знаешь ли. – Джинни оглянулись, весь Большой зал перешептывался. – Ладно, – сдалась девушка, – Рассказывай.
– Да, Гарри, не тяни, – попросил Рон, жуя курицу.
– Вчера вечером умер Люциус Малфой, – прошептал Гарри, бегая глазами по строчкам.
– Что? – одновременно выпалили Уизли.
– Вот, прочитайте сами, – он протягивает им сегодняшний Пророк.
– Ну я и смотрю, что эти змеи сидят ниже травы, – сплюнул тот на пол, а затем продолжил завтрак.
– Не верю, – жестко говорит Гарри.
– Но таким ведь не шутят! – встрепенулась Джинни.
– Что вы такие грустные? – к ним подсела Гермиона.
– А ты сегодня одна? – ощетинился Рональд, за что получил локтем в бок от сестры.
– Ну на самом деле мы рады, что ты еще с нами разговариваешь после всего, что… – Гарри не стал заканчивать фразу.
– Все хорошо, – улыбнулась Гермиона, размазывая масло по тосту.
– На самом деле, нет, – выдохнул Гарри. – Мы смирились с твоим выбором, но не приняли его. – Джинни и его ткнула в бок.
– Ну а я всегда тебя буду любить, – радостно пропела Джинни. – А вообще я так соскучилась по нашим посиделкам в библиотеке, – подмигнула она подруге.
– Правда? – удивилась Гермиона.
– Да ей просто задали подготовить доклад, – хохотнул Рон.
Друзья настроились на позитивный лад, улыбались и шутили, но тут Рон бросил перед Гермионой разворот пророка.
– Что это?
– А ты почитай, Гермиона, – хмыкает Рон, а Джинни закатывает глаза, предчувствуя очередную тупость Рона.
– О Мерлин, – сказала Гермиона, когда дочитала. – Как же ему плохо будет.
– Серьезно? – Рон отшвырнул ложку, которой доедал пудинг. – Ты серьезно ему сочувствуешь?
– Конечно! Нельзя отказывать человеку в элемент…
– Да чем эти слизеринцы тебя опоили? – шипит Рон. – Он не человек, он Малфой, Гермиона. Он наш враг!
– Враг? – глаза Гермионы округлились. – Он учится с нами в одной школе! На одном курсе!
– Это неважно! – хлопает ладонью по столу Рон, чем привлекает ненужное внимание.
Гермиона пытается сгладить это и понижает голос:
– Рон, неважно, какой он человек, у него случилось горе.
– Так ему и надо, чтобы жизнь медом не казалась, – не унимается Рон.
– Рон, у него отец умер!
– Подумаешь, – фыркает Рональд. – Пожирателем больше, Пожирателем меньше, какая разница?
– Гарри, у тебя ведь тоже отец был убит? Может, расскажешь Рону, какого это? – предлагает Гермиона.
 
– Я вообще сейчас молчал! – оправдывается Поттер
– А мог бы и заткнуть его, – возмущается Джинни. – Пойдем отсюда, тут нам не рады, – девушки встают, а затем уходят.
– Но я не позавтракала еще, – шепотом говорит Гермиона. – Джинн, мы что, идем за слизеринский стол?
– А почему бы и нет?
– Так не принято.
– Но не запрещено ведь, – пожимает плечами Уизли. – Ты только представь, как Рон подавится от возмущения, – хохотнула Уизли.
– Тогда риск оправдан, – пряча улыбку, говорит Гермиона.
– Вот это утро доброе, – Забини похлопал рядом с собой, приглашая девушек сесть.
– Угостите двух девушек кофе? – полушутя спрашивает Джинни.
– И даже дадим пироженок с царского стола, – подмигнул Блейз.
– Вы так щедры, – притворно ахает Джинни, а Гермиона прыскает в ладошку.
– Докатились. Завтракаем уже с грязнокровками и предателями крови, – закатывает глаза Панси.
– Ну если тебе что-то не нравится, то можешь встать и уйти, – пожимает плечами Уизли.
– Это мой стол, – визжит Паркинсон.
– Прости, но я не видела табличку с твоим именем, – пожимает Джинни плечами.
– Да как ты смеешь, – возмущается Паркинсон дальше.
– Ну просто я красивая, – посылает Джинни уничтожающую улыбку.
– Я отказываюсь есть с ней за одним столом, – уже кричит на весь Большой зал Панси.
– Я бы на твоем месте тоже не ела, вон, уже блузка на груди не застегивается, – кивает Джинни на слишком откровенно расстегнутую блузку.
– Я вам сейчас.. – начала была Паркинсон, но осеклась, заметив Теодора. Не так давно у них состоялся разговор, в результате которого Панси четко поняла, что не стоит выражаться в присутствии Гермионы. – Да чтоб вы подавились, – пробормотала она с милой улыбкой.
Гермиона искренне восхищалась подругой, Джинни такая смелая, так уверенно ведет себя. Если б не ладошка подруги, держащая ее, Гермиона бы уже давно сбежала.
– А тебе палец в рот не клади, – восхитился Блейз. – Почему ты не на Слизерине, я бы даже за тобой приударил, – пошутил парень.
– Цветом волос не вышла, – намекнула Джинни на принадлежность к семейству Уизли.
– Львицы, – грустно выдохнул Забини, заставляя девушек рассмеяться.
– Я проспал что-то важное? – Тео сел напротив Гермионы.
– Просто прекрасное утро, чтобы влюбиться в прекрасных девушек из Гриффиндора, – Блейз поднял кружку в шутливом тосте. – И не смотри на меня так, Тео, я не пересяду. Тебе ведь со мной хорошо, да, Гермиона?
– Безусловно, – улыбается Грейнджер.
– Веселитесь, пока можете, ведь скоро придет Драко и испортит всем удовольствие.
– Ну в этом я не сомневаюсь, – хмыкает Нотт, медленно жуя тост.
– Вы разве не знаете? – переглянулись девушки.
– О чем? – недоуменно спросил Блейз.
– Вы не читали Пророк? – удивленно спрашивает Джинни.
– Мы не читаем сплетни, мы их создаем, – хохотнул Блейз.
Блейз кого-то окликнул за столом, и парень передал ему сегодняшнюю газету.
– Всмысле Малфой умер? – вмиг осипшим голосом спросил Блейз, а Тео выронил вилку.
– Старший, – пояснила Гермиона, глядя, как Блейз и Тео читают и перечитывают статью.
– Так вот почему его Снегг вчера поспешно увел, – протянул Блейз. Он посмотрел, как друзья непонимающе на него вытаращились, и рассказал о вчерашнем эпизоде. – И как вы догадались, я так и не нашел его в Большом зале, – закончил он свой рассказ.
– Никому такого не пожелаешь, – тихо-тихо сказал Теодор.
– Снегг вчера был таким взволнованным, а я подумал, что он зол и поспешил оставить Драко одного. Я должен был быть с ним! Я ведь обещал, что… – но тут Блейз запнулся. Это была не его тайна, и он не мог ее выдавать.
 
– В этом нет твоей вины, – Гермиона сжала его руку.
Пока одна половина Хогвартса обсуждала смерть Малфоя-старшего, вторая же, как Гарри Поттер, считала, что это какой-то грандиозный план. Гермиона, Джинни, Блейз и Тео сидели в Башне старост, разговаривая о чем угодно, но только не о Драко. Гермиона прочувствовала, насколько были близки друзья, разделяя боль и утрату другого.