Разочарованные (СИ)

– Смотри, – продолжает Драко. – Я могу сейчас подойти к нему и сдать тебя. И поверь мне, я не знаю, что ты сделал лично Снеггу, но он сказал, что убьёт тебя, если найдёт, – парень почувствовал, как быстро забилось сердце у крысы. – Но так же я могу пойти и сдать тебя Поттеру, а тот побежит к Дамблдору. Они, естественно, сдадут тебя в Министерство. Но есть и третий вариант, – улыбается Драко. – Тут твои друзья – Люпин и Блэк. Как ты думаешь, что они с тобой сделают за предательство?
Парень почувствовал, как тельце грызуна обмякло в его руке. На секунду он засомневался в своей догадке, поэтому поднес животное к лицу, чтобы рассмотреть поближе. Пять пальцев на одной лапе и четыре на другой. Ошибка исключена.
– А сейчас мы решим эту непростую задачу, Питер, – Драко поудобнее перехватил Коросту-Питера и не сводил напряженных глаз с мохнатой морды. – Я буду задавать тебе вопрос, а ты моргаешь один раз, если ответ да, и два раза, когда нет. Тебе понятно?
Крыса моргнула один раз.
– Я прав, что ты – Питер Петтигрю?
Глаза прикрылись один раз.
– И ты меня действительно понимаешь? – Драко чувствовал себя крайне неловко, общаясь с крысой.
Один раз.
– Мне подойти к профессору Снеггу?
Глаза грызуна прикрылись дважды.
– Мне отнести тебя к профессору Люпину?
Нет.
– Ты хочешь, чтобы я отнес тебя у Поттеру?
Ноль реакции.
– Тогда может быть тебе бы хотелось снова исчезнуть?
Крыса утвердительно моргает.
– Я тебя отпущу, если ты мне пообещаешь исчезнуть в конце этого года. Устраивает?
Питер моргает один раз.
– Но с одним условием, – добавляет Драко. Парень опустился на пол, спиной прислонившись к стене. – Когда-нибудь ты обязательно вновь пересечешься с Поттером, потому что все блять вертится вокруг него. И ты будешь ему должен, понятно?
Не веря, что все так удачно для него складывается, Петтигрю моргает один раз.
– Меня зовут Драко Люциус Малфой, и если я узнаю, что ты нарушил нашу… договоренность, мы тебя найдём.
Почему-то Драко посчитал нужным сказать именно «мы», но кто эти «мы» парень не имел понятия.
– Чтобы я тебя не видел тут на следующий год, – устало говорит блондин. Дождавшись, пока крысёныш утвердительно моргнёт, Драко ослабил хватку и выпустил Петтигрю на свободу. Издав радостный писк, крыса побежала по коридору, прижимаясь к стене. Но затем резко развернулась и рванула обратно к своему освободителю.
Слишком много сил Драко потратил на этот разговор. Поэтому когда Питер забрался на его руку, а потом и вовсе стал забираться выше, Драко не смог его сбросить, а лишь лениво повёл головой, желая отогнать назойливую крысиную морду, что тыкалась носом в его шею.
– И тебе удачи, Питер, – он посмотрел в слишком умные для крысы глаза, пару раз провёл ладонью по маленькому тельцу, а затем помог грызуну спуститься. Драко взглядом проводил Петтигрю, пока тот не скрылся за ближайшим поворотом.
Драко так и остался сидеть на полу, проклиная задницу Поттера, что постоянно попадала в различные передряги. Стабильно.
– Что, твой нарциссизм победил, и ты стал общаться сам с собой? – мимо прошла Грейнджер.
– Мимо, Грейнджер, – отпарировал Драко и лениво поднялся.
– О, – девушка развернулась. – Снизошел до разговоров с простыми смертными?
– До грязнокровок ты имеешь ввиду? – улыбнулся он. Грейнджер поморщилась. – Называй вещи своими именами. – Взгляд парня зацепился за ее ноги. Ну это уж перебор! – Не носи такие юбки, у тебя слишком кривые ноги, – морщится он.
Гермиона лишь шумно выдохнула, а затем развернулась и медленно пошла в Башню Гриффиндора.
– Что, сбегаешь? К Поттеру, да? – летят ей в спину его слова, но Гермиона лишь молча покачала головой и продолжила свой путь. – Ну и катись ты, Грейнджер! Кто же ещё будет спасать жопу твоего святого Поттера!..
Я.
Со следующего дня Гермиона начала носить юбку только до колен.
Настало время второго акта в комедии с гиппогрифом.
Драко Малфой открыл глаза и плавно переместился на самый глубокий порез на запястье. Парень полуприкрыл глаза, и воспоминания начали сменять друг друга наперегонки.
 
Это был Чемпионат мира по квиддичу. И Малфой-младший старался намекнуть шрамоголовому, что лучше им убраться отсюда. Он так и сказал ему: «Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если ее заметят. Верно?». Но Поттер не понял его. Тогда он попытался предупредить Грейнджер в своей манере. Он отчетливо помнит, как ухмыльнулся и сказал ей: «Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер». Но даже такая умная Грейнджер не поняла его. Она все равно влипла в неприятности, но хотя бы не светила своими панталонами, подвешенная не пойми над чем.
Следующим вечером один из домовых эльфов помогал Драко залечить рану и наложить повязки. Люциус и Нарцисса были на каком-то приеме, поэтому Драко очень удивился, когда дверь открылась и в комнату вошёл… Блейз Забини.
Блейз внимательно смотрел на действия домовика и даже дал пару указаний. Как только дверь за домовиком закрылась, Малфой поднялся на ноги и неловко начал:
– Блейз! – Драко совершенно не знал, что тут сказать. – Все совсем не так, как ты думаешь. Просто…
– Не смей! – закричал Блейз. Ноги мулата резко подкосились и он упал на колени. У него была настоящая истерика – Драко никак не мог понять, то ли друг плачет, то ли смеется. Единственное, что можно было различить, так это его вопль «не смей».
Блейз отчаянно цеплялся руками за ноги Драко, по щекам Забини текли слёзы. Малфой отчетливо помнит эти огромные бусины, что дрожали в глубоких глазах, а затем текли по щекам. Но Забини нисколько не стыдился своих слез.
Малфой опустился на ковёр и крепко обнял друга. Блейз уткнулся ему в шею и рыдал.
Как только Забини стал успокаиваться, Драко смог различить горячий шёпот:
– У меня была старшая сестра, – тихо заговорил Блейз, периодически всхлипывая и задыхаясь. – Она была сводной, по папиной линии, но я так любил ее, – продолжал Забини, уставившись в одну точку. – Однажды, когда мы были в Италии, мы вдвоём пошли на озеро, – глаза Забини затуманились от воспоминаний. – Она тогда была в купальнике, и я заметил такие же отметины у неё, – всхлип. – Мне стало очень интересно, и я спросил, откуда это у неё, а она грустно улыбнулась и сказала, что это метка. Я тогда обиделся, что у неё есть, а у меня нет, и целую неделю с ней не разговаривал.
Блейз замолчал, а Драко не стал перебивать, внимательно слушая друга. Только лишь объятия становились крепче, как и их дружба.
– Спустя неделю я спросил, как она их получила, и она сказала, что это отметины сильных людей, которые чувствуют много боли. И так боль находит выход, чтобы человек не задохнулся. Потом она поступила в Шармбатон и уехала во Францию. Но она всегда встречала меня в Италии, когда я приезжал туда.
Блейз замолчал. Слёзы уже не текли по его щекам. Мулат немного отстранился, чтобы видеть лицо друга.
– Когда мне было около пяти, мы с семьей приехали в Италию, где меня, естественно, уже ждала сестра. Помню, как мы снова пошли на то озеро, и я заметил, что шрамов стало ещё больше. Они уже были по всему телу, Драко, – слёзы снова текут из глаз. – Я мог рассказать об этом кому-то, но я этого не сделал, – он закрывает глаза и продолжает странным голосом. – На следующий год она меня уже не встретила. Я купался в озере один. Мать сказала мне, что она навсегда уехала из Европы и больше никогда не вернётся.
Забини распахивает глаза, и Драко видит в них глубокую бездну.
– Пожалуйста, – просит Забини, – не уезжай.
Малфой крепко обнимает друга, пряча лицо. Его плечи сотрясаются от плача, и уже Блейз проводит рукой по спине друга, успокаивая и легонько похлопывая. Прошла, казалась, целая вечность, когда друзья ослабили объятия. Две пары покрасневших глаз уставились друг на друга. Драко несмело улыбнулся. А Блейз протянул ему ладонь:
 
– Я, Блейз Ричард Забини, обещаю разделить с тобой любую боль.