Жена с хвостом (СИ)

— Сорок восемь, — усмехнулся Вольпентингер. — Если быть точнее. Только вот это были не самые лучшие люди, поверь. Без них мир стал намного лучше. Так что делаем с бусинкой.
— У меня, кажется, есть похожая, — произнесла призрак. И тут же забубнила. — А не то тебя повяжут, ты уедешь, а мне снова будет скучно и одиноко. С тобой хоть весело!
— Неси, — скомандовал Вольпентингер, а призрак исчезла в зеркале. Через пару минут она появилась с иголкой, коротенькой ниткой и бусинкой. Конечно, это бусинка была чуть крупнее. Совсем чуть–чуточку, но если не присматриваться, ее на заметят. Я сорвала с волшебную бусину и положила ее на раковину. А потом стала пришивать обычную, как учила тетя.
— Не шей на себе, — мрачно буркнул Вольпентингер. — Счастья в брак не будет.
— Мой муж — великий инквизитор, а у меня — хвост, — заметила я, затягивая узелок. Нитка пошла гармошкой, а я оторвала ее и скрутила пальцами так, чтобы было незаметно.
— Дорогая для моих нервов женщина, — послышался голос. — Вы там скоро, или умерли от восторга?
— Эм… — замялась я, слыша в комнате шаги.
— Давайте быстрее, а то я уже подготовил парочку комплиментов перед тем, как скажу все, что я думаю на самом деле, — произнес мой муж.
Я осторожно открыла двери и вышла, нервно перебирая собранные на одной стороне волосы. Инквизитор стоял молча. Он смотрел на меня, а я смотрела на него, удивленно поднимая брови.
— Что–то не так? — спросила я, осторожно прикрывая двери. — Вы обещали парочку комплиментов…
Но муж стоял и смотрел на меня, чуть склонив голову на бок. Казалось, он меня не слышит. Через мгновенье муж внезапно очнулся, слегка дернул головой и нахмурился.
— Сойдет, — кратко и мрачно ответил он. — Снимайте. Повезу его обратно.
— Хорошо! — согласилась я, пожав плечами. Значит, ему не понравилось. Жаль, конечно.
Я спешно пыталась расстегнуть застежки, как вдруг поняла, что одна зацепилась за другую. Стоять с руками за спиной было ужасно неудобно, но я, закусив губу и нервно вставая на цыпочки, пыталась расстегнуть ее. Половина корсета была расстегнута, но эта застежка никак не хотела раскрываться.
— Вы так скоро? — мрачный голос сопроводил короткий отрывистый стук. — А то ваши звуки наводят меня на мысль о том, что я постепенно вдовею.
— Одну минуточку! — с нажимом ответила я, злясь на себя и на застежку. Она упорно за что–то цеплялась. И при этом умудрялась тянуть меня за волосы!
— Я вот думаю. Дела разгребуться сами собой, но что делать с преступниками? Как вы думаете, будет корректно написать им всем письма, что я немного опаздываю. И попросить их подождать на месте? — послышался голос мужа, пока я сдувала со вспотевшего лица прилипшие волосы. Вот пакость! Да что ж такое! У меня уже руки устали.
— Еще минутку, — попросила я, посасывая исколотые пальцы и снова заводя руки за спину.
— Я обычно не объявляю о таких вещах, ни женщинам, ни преступникам, но еще немного и я войду, — послышался мрачный голос возле двери.
Все! Я сдалась! Сил моих больше нет!
— Я не могу расстегнуть корсет, — вздохнула я, как вдруг вспомнила про хвост. Нужно его спрятать в панталоны. Подобрав юбку до самых подмышек, я стала трамбовать хвост внутрь. От того, что он, бедненький был свернут в три погибели, мне было ужасно неприятно.
— Можно, — позвала я, глядя на свое отражение в зеркале. В зеркале появился высокий силуэт в белом.
— Вот! — наощупь провела рукой я. — Здесь не расстегивается. Только аккуратно. Платье жалко…
— Я — сама аккуратность, — произнес муж, резким, захватывающим дух движением, разорвав корсет на две части. Меня покачнуло на месте, но я вовремя прикрыла грудь руками.
— Что вы… — начала я, глядя с возмущением на порванное платье. — Оно же красивое! Было!
— Хорошо, раз оно вам так понравилось, то я прикажу его починить. И вам будет в чем и чем мыть полы, — коротко произнес муж. — Но для свадьбы оно не подходит! Снимайте, я отвезу его обратно.
— А обычно не объявляю о таких вещах ни утренним газетам, ни мужчинам, но вы не могли бы вы выйти? — спросила я в тон ему.
 
— Не поверите, я уже видел обнаженных женщин, — мрачно усмехнулся муж, а я чувствовала, как его взгляд внимательно изучает меня.
От этого я еще надежней спрятала руками грудь и надвинула на нее волосы. Зажатый между ног хвост назойливо ныл. Так ноет рука или нога, лежащая в неудобном положении. И чем дольше хвост мучился, тем невыносимей было.
— И вряд ли вы сможете меня удивить чем–то новым и оригинальным. Того, чего я не видел, — мрачно улыбнулся муж. Он красивым отточенным движением закинул себе на предплечье мое платье, а сам почему–то не спешил покидать мою примерочную.
А вот мне кажется, что кое–что его весьма удивит! И это «весьма удивит» заставляет меня нервно сглатывать.
— Я вас стесняюсь, — заметила я сдавленным голосом. К глазам подступали слезы. В носу щипало.
— Женскими слезами меня не проймешь, — заметил инквизитор, приближаясь и глядя на мое отражение в зеркале. — Я вот тут подумал.
Его взгляд скользнул по моим плечам, а я искоса посмотрела на него, вздыхая.
— В первый раз, при первой нашей встрече вы накрасились так, что я уже всерьез подумывал водить вас по камерам и показывать вас тем, кто отказывается признаваться. В качестве акта устрашения, — произнес муж, глядя на мои плечи. От его взгляда я чувствовала себя неловко. Он словно присматривался ко мне.
«Он что–то заподозрил!», — пронеслась в голове перепуганная мысль. По спине побежал холодок. Вероятно, слова того инквизитора навели его на мысли меня проверить.
Он уже собирался выйти, когда вздохнула с облегчением. Хвост, предчувствуя свободу, зашевелился, как вдруг инквизитор обернулся. Прямо возле двери.
— Не надо плакать. Я отдал приказ, и вас больше не побеспокоят, — произнес супруг. — Только в случае, если будут реальные подозрения, но тогда я приду сюда лично.
Он вышел, а я выдохнула, закрывая дверь на защелку и натягивая платье и вытаскивая хвост. Выглядело платье так себе. Теперь оно было серым, а я честно пообещала поискать что–нибудь еще из приличной одежды. Хвост, радуясь свободе, тут же распрямился.
— О, да–а–а, — просто
— Уехал, — послышался голос призрака. Она просунулась сквозь дверь, а я спокойной вышла, видя Вольпентингера, сидяшего на диване.
— О, если бы вы знали, как я вам благодарен! — послышался голос кролика. — Думал, все! Мне крышка! Но не тут–то было! Я не знаю, как выразить вам благодарность! Но, поскольку хозяина больше нет, то я могу остаться здесь! Думаю, что смогу быть полезным!
— И чем? — спросила я, раздвигая шторы и глядя на заросший сад.
— Как чем? — удивился Вольпентингер. — Я могу добывать еду! И так, по мелочи! Помыть, почистить! Так что теперь я буду служить верой и правдой. Исключительно потому, что инквизиция не будет меня здесь искать!
— Завтра утром нужно сходить в деревню, — вздохнула я, глядя на осенний лес.
Усталость довела меня до кровати, а я легла и уснула, свернувшись под одеялом. Снилась мне мышь, которая тащит по грязи размытой дороги огромный нож. В какой–то момент мышь подняла глаза, посмотрела на меня и сказала голосом мужа с его непередаваемыми интонациями: «Спешу выразить вам свое восхищение!». Потом снилось, что у меня полный дом гномов. Я никогда раньше не видела гномов, но помнила, как однажды дядя показывал рукой в сторону заросшего камня: «Видишь?». Я ничего не видела, от чего было ужасно обидно. Лишь в один миг промелькнуло что–то непонятное, а потом скрылось в зарослях.
Проснулась я, от того, что рядом вкусно пахнет. Я открыла глаза и увидела завтрак. Три яйца, бекон, зелень и свежий хлеб. Протерев глаза, я не поверила.
— Я же говорил, — послышался голос Вольпентингера. — Что могу быть полезным!
Я посмотрела на комнату и увидела, что она стала чистой. Исчезла паутина и слой пыли.
— Это мне? — спросила я, осматриваясь по сторонам.