Ежевичка, я влюбился (СИ)

— О чем ты?
— Я скоро уеду.
Вот все только к лучшему. Не этого ли ты хотела? Ох, уж этот придирчивый голос в моей голове, словно язва. Засунуть бы его куда подальше!
— Куда?
— Через две недели я вынужден буду вернуться к учебе. Алекс уже ищет нового заместителя на мое место.
Будет все именно так, как и должно быть. Все правильно. Только… а почему так больно?
— Женя, что если мы не будем терять наши две недели, а проведем их с пользой, — хитрый блеск в глазах. — С приятной пользой для нас обоих, — чуть тише добавляет он.
Я привыкла работать в бешеном темпе, проводить четкий и структурированный анализ, чтобы не просчитать и дать верный ответ. Но с Демьяном никогда просто не бывает. Да и здесь вовсе не работа, а чувства. Поэтому для меня его слова — то же самое, что если бы он сейчас в одной руке держал гранату, а в другой — чеку. Все равно взорвемся, какой смысл думать над ответом.
И она сказала: «Да!»
Демьян
Я не собирался западать на нее, втюриться или что-то там еще… Изначально меня пленили ее глаза. Нет, не те, которые я приметил в первую очередь в глубоком вырезе ее блузки во время нашего знакомства, а самые необыкновенные. Большие, черные, недосягаемые, бескрайние и даже бездонные просторы. Они невероятно глубокие. Однажды в них окунувшись, ты уже никогда не выйдешь прежним. Так и я без Ежевички прежним не стану. А ее эти вечные побеги от меня только усиливают во мне раздражение.
— Я же чувствую, что мое притяжение к тебе… оно взаимно, — прицеливаюсь в ночное небо, может блеск сияния мне подскажет ответ. И в очередной раз натыкаюсь на черную завесу сплошной тайны. Я не знаю, о чем думает Женя, но сейчас на ее лице блуждает нежность и спокойствие.
— Демьян, ты, как всегда, слишком самоуверен!
— Может и так. Только я предлагаю тебе две недели, а взамен отдаю свое сердце. Потому что ты занимаешь в нем так много места, что оно по праву должно принадлежать тебе.
— Какие красивые слова! — выставляет щит перед собой Женя.
— Я не буду тебе что-то доказывать, — беру ее тонкую ладошку и кладу себе на грудь, там, где бьется мое сердце — Чувствуешь? Женя ничего не отвечает, а лишь прижимается ко мне ближе, и мы соединяемся в чувственном поцелуе, который незамедлительно перерастает в безумную пляску языков.
— Ты мой кайф, — шепчу я, когда мы прерываемся, чтобы посмотреть друг на друга.
— Демьян?
— Мм?
— Да
— Да?
— Да!
— Ехуу… и она сказала: «Да!». Ежевичка, ты не пожалеешь!
15. Не совсем откровенный разговор
Демьян
Полторы недели.
Полторы незабываемых недели.
Самых лучших в моей жизни недели.
Мы с Ежевичкой почти каждую ночь гоняли в центр, чтобы просто погулять по улицам полупустого города. Потому что любовь к таким вот прогулкам нас объединяет.
Я и не думал, что за маской не проницательной и воинственной женщины скрывается романтичная натура. Ее, как и меня в ночных прогулках привлекают огни, проезжающие мимо нас и спешащие куда-то вдаль одинокие автомобили, далекие отголоски таких же потерявших сон людей. А если приложить ухо к асфальту, то можно даже услышать, как дышит город. Незабываемые ощущения, особенно когда есть рядом тот, кто разделяет такие моменты вместе с тобой. Затем мы возвращались в «деревню» по пути купив что-нибудь из вредной пищи.
Еще один факт. Благодаря мне Женя впервые осмелилась посетить «Subway»[5]. Сначала она с сомнением наблюдала за тем, как готовят наши божественные сэндвичи. Постоянно делая пометки:
— все ли соответствует правилам и нормам СанПина?
— обработал ли повар руки антисептиком?
— свежие ли у них продукты?
В общем, как только Женя надкусила эту хрустящую булочку, начиненную различными деликатесами, то позабыла о своих сомнениях. И в ту же секунду по салону авто прокатились самые искренние стоны. Такие, знаете ли, уж точно не сымитируешь. Она получила упоительное наслаждение от сэндвича, а я от нее.
Еще за эти коротких полторы недели мы успели побывать на катке, где я разбил себе коленную чашечку. Просто потому, что впервые в своей жизни встал на коньки. Потом мы были в кино, но фильм оказался настолько скучным, что мы оба уснули. И если бы не уборщица, которая пришла убирать зал после сеанса, то, наверное, мы бы так и до утра проспали.
 
Полторы недели счастья. Эти воспоминания я увезу с собой.
Теперь мы не просто делим один домик на двоих, а дело в том, что мы плавно базируемся из ее номера в мой, и так по очереди. И как-то раз на неделе мы решили переночевать прямо в холле на первом этаже, но так сильно увлеклись друг другом, что даже сломали невероятно мягкий диван. Что поделать, но сверхпрочная мебель не выдержала накала нашей страсти. Затем я вновь решил покуситься на святое, а именно отвлечь свою ежевичку от работы. Но Женя еще та стойкая и каменная крепость. Она сама серьезность, когда дело касается работы. В перерывах между делами я несколько раз порывался помочь снять ей напряжение нашим любимым способом. Этой женщины мне всегда мало, и особенно, когда она такая сосредоточенная. Меня это дико заводит. В общем, за все мои попытки склонить Женю к сексу прямо на ее рабочем столе я получал в жбан (Дать в жбан: сильно ударить по голове другого человека кулаком)
Дикая пантера. И как же я без тебя буду, душа моя?
Полторы недели пронеслись как одно мгновение, а я понимаю, что не готов вот так все бросить и уехать. Свалить в город. Жить привычной жизнью, как будто ничего и не было. Скорее всего, Женя испытывает абсолютно то же самое. Она, конечно, как и обычно, надевает с утра маску безразличия и так ходит весь день, но я то знаю, что на самом деле скрывается за этой непроницаемостью.
— Демьян, расскажи мне про своих родителей?
Только все было хорошо. И вот вопрос, от которого у меня просто кровь в жилах стынет. Наверное, Женя чувствует, как я внутренне напрягаюсь и слегка отстраняюсь от нее. Но ежевичку это ничуть не смущает, и она вновь продолжает водить пальчиком по моим ключицам, затем по плечу и обратно. Заглядывает в глаза и невольно хмурится.
— Что ты хочешь знать?
— Ну, например, почему ты свою мать считаешь стервой?
— А это разве не так? — задаю встречный вопрос. Женя округляет глаза и ничего не отвечает
— Ладно, прости, — Ежевичка снова кладет голову мне на плечо, и ее кудрявая макушка дарит мой любимый аромат, которым я не только пропитался насквозь, еще он действует на меня словно афродизиак.
Сегодня мы проводим ночь в моей постели. Растворяемся в объятиях, и я уверен, что каждый из нас мечтает именно о том, как бы продлить такие моменты на подольше. Впереди нас ждут общие выходные, и уже послезавтра я должен буду уехать. Не хочу сейчас ни о чем думать, а просто вдыхать эту невероятную сладкую ягодку. Мою ягодку.
— Что ты хочешь знать? — шепчу ей на ухо. Знаю, Жене очень нравится, когда я так делаю. Она сама говорила, что это вызывает в ней волнение и приятную по телу дрожь.
— Ну… например, то, что мой вопрос так и остался без ответа. Точнее, ты вообще от него ушел.
— Ты о чем?
— О маме, Демьян.
— Ах, о маме. Слово то какое, «Мама». Видишь, в чем дело, Ежевичка. Я, как и ты, не знаком со своей мамой. Блин, наверное, я опять не прав. Скорее у нас разный случай, в котором есть что-то похожее.
Женя на самом деле очень хороший слушатель. А я ловлю себя на мысли, что готов открыться. И пускай даже то, что эта тема для меня крайне неприятна.
— Понимаешь, твоя мама умерла. А моей… ее, по сути, вообще никогда не было.
Женя приходит в движение и резко поворачивает свое лицо в мою сторону, впиваясь в меня пронзительным, словно выстрел, взглядом.
— Что ты такое говоришь? Объясни мне, Демьян. Я не совсем понимаю.
— Окей. Только правда за правду.
— К чему ты ведешь?
— К тому, что ты тоже можешь мне открыться, Ежевичка.
— Мне нечего тебе рассказать.
— Как знаешь. Тогда слушай мою историю. Я вырос в богатой семьей. Мой папа очень серьезный и влиятельный человек, а мама — это как дорогое украшение. Ожерелье из жемчуга или картина там какая нибудь, но не простая, а именно раритет раскрученного современника авангардиста. И в большинстве моим воспитанием всегда занимался обслуживающий персонал. У меня было много нянечек. Я рос довольно капризным ребенком, — именно здесь я делаю паузу, замечая хитрую усмешку на лице Ежевички, за что та сразу же получает от меня маленький щипок по упругой попке. — Моей маме никогда не было до меня никаких дел. Она вообще не проводила со мной время, и когда ее подруги бывали у нас дома, она няню предупреждала, чтобы мы сидели в комнате и не спускались в гостиную. То есть видишь ли, у нее мозг маленького и капризного ребенка. Разве дети могут иметь детей? Она даже не разрешает мне ее мамой называть.