Тёмный Лорд Поттер (СИ)

— Спасибо, Драко, но у меня немного другие планы, которые необходимо воплотить в жизнь, и сделать я это могу только в Хогвартсе, — сказал Поттер.
— Хорошо, тогда счастливого Рождества, Гарри, — улыбнулся Малфой.
— Тебе тоже хорошо провести праздники, и не забудь практиковаться в квиддиче, ведь я буду тренироваться каждый день.
Драко только улыбнулся, кивнул и последовал за Блейзом.
Поттер посидел еще некоторое время, а потом решил, что и ему пора уходить. Он поднялся по лестнице в совятню. А когда поворачивал за угол, заметил там тех, кого ему видеть не хотелось, — небольшую группу гриффиндорцев.
— Ну и ну, кого мы видим? Поттер, прошли слухи, что ты хочешь остаться в замке на Рождество. Что, дома все тебя так ненавидят, бедняжка Потти? — спросил Рон Уизли, рисуясь перед своими дружками.
— Что именно, Уизли, ты считаешь домом? Огромную комнату, где может поместиться вся твоя семья? И спите вы вместе, укрываясь разными одеялами. Удиви меня, скажи, что ты даже получаешь подарки, — грозно сказал Гарри. И тут же был вознагражден за свою злую шутку: лицо Уизли приобрело ярко-красный цвет.
Поттер не собирался позволять еще один выпад в сторону своих погибших родителей, поэтому решил добить оппонента:
— Ведь это так? Так почему ваша семья не продаст титул чистокровности кому-нибудь из богатых полукровок? Вы бы убили двух зайцев одним выстрелом. Не стало бы чистокровных, позорящих свое имя и смущающих других, а ваш отец наконец-то смог бы жить как обычный магл.
Гарри ухмыльнулся, видя, что Уизли-младший стал похож на вулкан, готовый разразиться потоками магмы. Это было забавное зрелище.
— Должно быть, ты всегда такой жестокий, Поттер. Что делает тебя лучше Рональда? — вызывающе сказала Гермиона Грейнджер.
У Гарри внезапно возникло желание заколдовать девчонку так, чтобы ее с противоположной стены пришлось соскребать. Эта грязнокровка… это она — причина, по которой ему придётся праздновать Рождество без Тонкс… Он крутил палочку в левой руке. Он осознал, что происходит, прежде, чем смог что-либо сделать с этой грязной волосатой девушкой.
Должно быть, он выглядел устрашающе, потому что Гермиона Грейнджер стала отступать к стене, и ее глаза расширились от ужаса.
Поттер поднял свою палочку на уровень бедра: вдруг кто-то нападет на него со спины. Он приблизился к лицу Гермионы и сказал:
— Слушай, ты, отвратительная грязнокровка. Это ты виновата, что я остаюсь в этом долбанном замке вместо того, чтобы праздновать Рождество с моим лучшим другом. В следующий раз, когда ты попробуешь заговорить со мной, я заколдую твои губы так, что ты замолкнешь.
Кто-то тяжело вздохнул за его спиной, и Гарри обернулся посмотреть. Это была Тонкс. Она смотрела на него, и в ее глазах читалось так много эмоций: шок, недоверие, растерянность, но затем они все уступили место одной — гневу.
— Как ты смеешь называть ее так, Поттер! Я не могу поверить, что когда-то считала тебя другом. Ты ничто, жалкий блюститель чистокровности со шрамом, который заставляет тебя считать себя кем-то особенным, — быстро сказала Нимфадора.
Гарри почувствовал боль в сердце. Внезапно все гриффиндорцы начали издеваться.
— Как вам нравится эта голова для шрама? — крикнул Рон.
— Не очень-то он и важен теперь, этот Поттер!
Гарри не знал, как звали крикнувшего мальчика.
— Я всегда знал, что Тонкс настоящая гриффиндорка, — кричал Ли Джордан.
— Ты поставила его на место, Тонкс, — прокричал темнокожий мальчик, вроде Дин.
— Почему бы тебе просто не убить себя, Потти… — начал Фред.
—…так ты сможешь быть со своими ничего не стоящими родителями… — продолжил Джордж.
—…ведь здесь ты никому не нужен! — закончили они вместе.
Гарри пытался сдержать слезы, рвущиеся наружу: слова близнецов все-таки сделали свое дело. Он отвернулся от насмешек гриффиндорцев и посмотрел на Нимфадору. Дора смотрела на него и не могла поверить в то, что сказала и спровоцировала. Поттеру было все равно. Его лучший друг, не какой-то там его первый друг, а лучший, только что публично предал его. Он смотрел на человека, для которого мог сделать все.
 
— Мне кажется, что это прощание, поэтому, Тонкс, счастливого Рождества. Наслаждайся подарком. Я собирался отправить его по почте, но вот возьми это. Ты понимаешь, что это последнее, что ты получаешь от меня, — сказал Гарри, впихнув в руки пакет, и, повернув за угол, направился вниз, в подвалы. Он прошел половину пути, прежде чем не выдержал и свернул в незнакомый класс. Он закрыл дверь на замок и заколдовал так, чтобы никто не услышал его. Он сломался из-за того, что потерял, и дал волю слезам.
Наверху Нимфадора все еще стояла на том же месте, глубоко вдыхая воздух, и сильно прижимала подарок мальчика к своей груди. Она выглядела ужасно: тени, размазанные по всему лицу, слезы… Большинство гриффиндорцев ушли после Поттера, но близнецы, Ли Джордан и Гермиона остались.
— Не беспокойся о Поттере, Тонкс, будет тебе уже убиваться по нему, — сказал Ли.
— Точно, Тонкс… — сказал Фред.
—…возьми его подарок… — продолжил Джордж.
—…и сожги его в камине, — закончили они.
Дора повернулась и свободной рукой ударила Джорджа в лицо, да так, что сломала ему нос. И наставила свою палочку на Фреда, оглушив его обезоруживающим заклинанием, попавшим в голову. Отлетев на добрых двадцать футов и ударившись об стену, он сполз на пол.
— Я ненавижу вас! Я всегда ненавидела вас! Гарри был единственным человеком, который принял меня такую, какая я есть, а теперь он ушел! Я ненавижу Гриффиндор и ненавижу вас всех! — яростно проорала Нимфадора, прижав к себе подарок Поттера еще крепче, и сорвалась с места. Она не смогла пробежать и фута, как чья-то рука схватила ее за плечо. Девочка обернулась и увидела, что это Гермиона держит ее.
— Спасибо, что заступилась за меня, — тихо сказала Гермиона.
Тонкс хотела оттолкнуть ее.
— Я не должна была. Жаль, что я поссорилась с Гарри из-за тебя.
— Ты сделала это, и мне хотелось бы поблагодарить тебя, — проговорила немного с неохотой Гермиона.
Нимфадора убрала руку девочки со своего плеча. Она почувствовала, как слезы горячим потоком стекают по ее лицу, и побежала по залу. Ей хотелось бежать, пока она не споткнется обо что-то и не упадет.
«Как я могла сказать такое ему. Перед половиной Гриффиндора… Он никогда не простит мне такое. Это стоило мне лучшего друга».
Дора продолжала бежать с закрытыми глазами, пока не налетела на кого-то. Они обе упали на землю, рядом упало несколько книг.
— Мисс Тонкс, десять баллов за вашу невнимательность и… — МакГонагалл мгновенно перестала кричать, когда заметила зареванное лицо одной из своих студенток.
— Мерлин, все хорошо, Нимфадора? — испуганно спросила декан, боясь, что девушка ушиблась.
Дора только покачала головой и продолжила плакать.
— Точно все хорошо, не нужно позвать Поппи? — спросила МакГонагалл.
Тонкс встала при упоминании о школьной медсестре. Ей не нужно было в Больничное крыло, ей нужно было к Гарри.
— Я… все хорошо, профессор. Мне не нужно к мадам Помфри, — сказала Нимфадора сквозь слезы.
МакГонагалл только сейчас заметила, что ее студентка очень сильно прижимает к себе маленький пакетик. Он был завернут в бумагу, украшенную летающими снитчами. МакГонагалл предположила, что физической боли нет, это смягчило обычно строгое выражение ее лица.
— Дорогая, вы не хотели бы зайти в мой кабинет? — мягко спросила она Дору.
Тонкс только кивнула головой и под руководством МакГонагалл прошла в кабинет. Когда они оказались в кабинете, Нимфадора разрыдалась еще сильнее, сжимая подарок Гарри.
— Тонкс, что такое? — спросила МакГонагалл.
— Гарри… он… он теперь ненавидит меня, — сказала Дора, всхлипывая.
Для МакГонагалл это стало шоком. Она надеялась, что дух Рождества объединит этих двоих, но казалось, что он только еще больше их оттолкнул.
— Дорогая, ты уверена? Возможно, ты что-то неправильно поняла? — с надеждой произнесла МакГонагалл.