Не смотри (ЛП)

Она вздрогнула, внезапно остановившись. Мэдлин настолько погрузилась в свои горькие воспоминания, что не заметила внезапного холода в воздухе. Снег начал падать, пока она готовила ужин, и ветер шумел в деревьях, но это не должно было повлиять на температуру в доме.
Разве окно открыто?
Нет, это невозможно. Она никогда не открывала окна, разве что для того, чтобы накричать на соседскую собаку, которая настаивала на том, чтобы облегчиться на драгоценном розовом кусте ее матери.
Так почему же так холодно?
Она ломала голову над этим вопросом, когда острая боль пронзила ее спину.
Мэдлин хмыкнула, пытаясь дотянуться до того, что ее кусало. Трудно поверить, что жук может выжить при минусовой температуре снаружи, но что еще это могло быть?
Только когда у нее подкосились колени, и она упала ничком, Мэдлин подумала о том, что, возможно, ей грозит опасность. А потом стало уже слишком поздно.
История ее несчастной жизни.
***
Мэдлин очнулась в темноте. Не просто ночь, а черная пустота. Как будто каждый кусочек света был высосан из этого мира.
Тревожная мысль пробилась сквозь туман в ее мозгу. Неужели она ослепла? Это казалось маловероятным. У нее никогда не было проблем с глазами. Но опять же, ее отец умер от инсульта, когда ему перевалило чуть за сорок. Может ли инсульт вызвать слепоту? Может быть.
Но это не объясняло, почему она лежала на чем-то похожем на цементный пол. Или почему так холодно.
Заставив себя сесть, Мэдлин подавила желание запаниковать.
Должно иметься совершенно разумное объяснение. Так было всегда. Она сорок лет учила кучку дикарей не пугаться из-за небольшой темноты.
С мрачной решимостью она попыталась разобраться, где находится и что произошло.
Ее последнее воспоминание оказалось о том, как она стояла в своей гостиной. Она закончила мыть посуду и собиралась посмотреть телевизор. Типичный вечер. Скучный.
Так что же произошло?
Дул легкий ветерок, верно? Может быть, она пошла проверить заднюю дверь и увидела что-то, что вывело ее наружу?
Мэдлин облизнула пересохшие губы, страстно желая придерживаться своей теории. Ладно, сейчас она не на улице, но у нее имелся отдельный гараж. Она могла пойти туда. Нет, подождите. У нее был старый подвал прямо за домом. Вполне возможно, что дверь распахнулась во время одной из снежных бурь. Это случилось бы не в первый раз. И если она пошла закрыть ее, то могла вполне поскользнуться и упасть с лестницы. Там, внизу, стояла кромешная тьма и всегда было холодно.
Да. Это имело смысл.
Успокоенная этим объяснением, Мэдлин неуверенно поднялась на ноги. Ее голова пульсировала, как будто она ударилась о землю, когда упала. И в животе возникло тошнотворное ощущение. Но она не могла там оставаться. Иначе она замерзнет до смерти.
Вытянув руки, как слепые люди, которых видела в фильмах, она сделала осторожный шаг вперед. Потом еще один.
— С тобой все будет в порядке, — сказала она себе громким, твердым голосом.
— Нет, мисс Рэндалл. С вами не будет все в порядке. На самом деле, ты никогда больше не будешь в порядке.
Мэдлин замерла. Откуда доносился этот голос? Он хрипел и потрескивал, как будто транслировался через один из тех старомодных домофонов, которые у нее были в классе.
Возможно ли, что она каким-то образом добралась до школы во сне? Там был старый подвал, где раньше стоял котел.
— Кто там? — спросила она.
— Это моя игровая площадка, мисс Рэндалл, — предупредил искаженный голос. — И я устанавливаю здесь правила. Понимаете?
Без предупреждения Мэдлин почувствовала удар током от шеи до кончиков пальцев ног. От боли у нее подогнулись колени, и она снова упала на пол.
Она подняла руку и коснулась повязки на шее. Это было похоже на то, что надевают на собаку.
Шоковый ошейник.
О, небеса.
***
Я хихикаю, наблюдая, как моя жертва корчится на полу.
На мне очки ночного видения, так что я могу видеть, оставаясь незамеченным. Кроме того, кажется уместным наблюдать, как она барахтается в темноте.
 
Скольких детей она запирала в мрачном шкафу классной комнаты на несколько часов подряд?
Я держу пульт дистанционного управления к ошейнику в руке и говорю прямо в интерком.
— Встань на ноги.
Мисс Рэндалл встает на четвереньки, тяжело дыша, как будто она на самом деле собака.
Хорошо. Я удовлетворенно улыбаюсь.
— У тебя есть время до счета три, — рычу я. Точно так же, как она делала раньше. — Раз, два…
— Я встану, — бормочет она, умудряясь выпрямиться и оглядеть темноту. — Кто ты такой?
— Главный, — напоминаю я ей. — Каково это — находится во власти кого-то большего и сильного, чем ты?
Мисс Рэндалл поднимает руку, дергая за ошейник.
— Это не смешно. Я требую, чтобы ты показался.
Я нажимаю кнопку на пульте дистанционного управления, слушая женский крик с дрожью возбуждения.
— Вы медленно учитесь, не так ли, мисс Рэндалл? — Я издеваюсь. — Ты знаешь, что я делаю с отстающими учениками?
Мисс Рэндалл облизывает губы. Помнила ли она, как называла ученика глупым, а затем прижимала его нос к доске, заставляя стоять там часами?
— Я думаю, что произошла ошибка. — Ее голос утратил пронзительное высокомерие, которое преследует меня в снах. Теперь он плаксивый. И в равной степени раздражающий. — Я всего лишь старая женщина.
— Близко.
Она моргает, как сова. Моргай, моргай, моргай.
— Что ты сказал?
— Ты не просто старая женщина, — уверяю ее. — Ты мертвая женщина.
Я нажимаю на кнопку, закрывая глаза, когда симфония ее криков наполняет воздух.
Блаженство.
Глава 9
Бар «Наживка и снасти» был зажат между кабинетом дантиста и прачечной всего в квартале от Главной улицы. Простое кирпичное здание с жестяной крышей и большими окнами, которые запотели от жары внутри.
Кир припарковался у входа и позволил своим мыслям вернуться в то время, когда он жил в Пайке. Тогда это место называлось салуном «Сахарная страна», и оно принадлежало женщине с ярко-рыжими волосами и вставными зубами, которые выпадали, когда она смеялась. Она была порядочной женщиной, даже если и пропивала большую часть своей прибыли, и звонила ему, когда его отец оказывался слишком пьян, чтобы идти домой пешком.
Поспешив по обледенелому тротуару, Кир толкнул дверь и шагнул в желанное тепло. Затем он остановился, неприятное чувство дежавю пронзило его.
Место не изменилось. Потрепанный деревянный бар все еще находился в затененной задней части зала. На обшитых панелями стенах мерцали те же старые огни, что рекламировали пиво и местный отель. Те же столы и табуреты, разбросанные по дощатому полу. Он был готов поспорить, что на стенах туалета нацарапаны такие же мерзкие шутки.
Острое желание развернуться и выбежать из бара охватило его с неожиданной силой. Он не ожидал такой бурной реакции. Кир уже столкнулся с похоронами и упаковкой вещей своего отца. Так почему же он чувствовал себя так, словно его терзают болезненные воспоминания?
Возможно, потому, что именно в этих стенах, он видел своего отца в самом подавленном состоянии. Некогда гордый шериф, превратился в пьяного, слабого мужчину, плачущего в одиночестве за столиком в углу.
Странный ветерок обдувал Кира, как будто отец подталкивал его вперед.
И, возможно, так оно и было, молча признал Кир. На самом деле он не верил в мистическую чушь, но не считал себя настолько самонадеянным, чтобы думать, что знает все обо всем. Может быть, Рудольф мог связаться со своим сыном.
Покачав головой от своих болезненных фантазий, он оглядел длинное помещение. В глубине зала женщина средних лет обслуживала бар, а трое мужчин помоложе играли в бильярд.
 
Никакого Нэша.
Кир обратил свое внимание на столы. Большинство из них были пусты. Парочка прижималась друг к другу, пытаясь вести задушевный разговор под рев музыки в стиле кантри. А рядом с большим окном одиноко сидела женщина, перед ней стояла бутылка пива.