Во всем виновата водка (ЛП)

― Да, ― вздохнул я. ― Ты не против?
Рэйлинн переплела свои пальцы с моими, ослепительно улыбаясь.
― Я последую за тобой куда угодно, Остин Колдуэлл.
Я хотел заставить ее поклясться на мизинцах, как в детстве, что так будет всегда. Мне отчаянно хотелось, чтобы это было правдой, и именно в те моменты, когда она говорила подобные вещи, мой мозг задавался вопросами, которые я вынужден был сдерживать, чтобы не нафантазировать лишнего.
У нас есть совместное будущее?
Каким-то образом мне удалось запихнуть это в себя и вывести нас на улицу.
Мы добрались до машины, я копался в кармане в поисках ключей, когда две маленькие руки обхватили меня за бицепсы и развернули. Я был так потрясен, что охотно отступил, споткнувшись, когда она ступила в мое личное пространство.
― Рэй...
Я задохнулся, когда она прижала свои бедра к моим и скользнула рукой вверх по моему телу, чтобы ущипнуть мой сосок.
― Для информации, никто не сможет испортить мою атмосферу. Никогда.
Ее глаза потемнели и отяжелели, когда другой рукой она начала гладить внутреннюю сторону моего бедра, медленно скользя вверх, туда, где я становился тверже с каждой секундой.
Прежде чем она смогла дотянуться до моего члена, я пришёл в себя и закружил нас, прижав ее к машине. Она задыхалась, и я впился в ее открытый рот, проталкивая язык внутрь, сплетая наши языки. В мгновение ока тяжесть, давившая мне на грудь от встречи с братом, исчезла. Рэй делала жизнь лучше, как всегда.
― Черт, Рэй. Я... ― Я не договорил, быстро поменяв ход своих мыслей. ― Мне необходимо оказаться внутри тебя.
Потому что знал, что, если скажу то, что на самом деле хотел сказать, я сделаю из нее лгунью. Я не мог признаться, как сильно ее люблю, и не испортить атмосферу.
Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. И пока в моем сознании формировались образы того дня, я быстро отпер машину и усадил нас на заднее сиденье. Все мысли о прошлом улетучились, оставив место только для того, чтобы потерять себя в настоящем и представить, как создать идеальное будущее ― с ней.
 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ 
  Остин  
На следующий день мы попрощались с бабушкой и дедушкой. Когда они попросили Рэй поскорее вернуться, она говорила так убедительно, что я поверил ей.
Я так сильно этого хотел, что всю поездку на машине обратно в город перебирал варианты, как это осуществить. Наши выходные закончились ― сделки осуществлены. У нас больше не было причин притворяться женатыми, и я боялся, что мы вернемся к тому, что было, когда мы проснулись в Вегасе. Я хотел быть женатым на женщине моей мечты, а Рэй мечтала начать обзванивать своих адвокатов, чтобы побыстрее развестись.
Я перебирал в голове все возможные идеи, но так и не пришел к четкому плану.
Не помогло и то, что мы всю дорогу разговаривали. Не то чтобы я возражал. За эти годы я научился наслаждаться каждым мгновением с Рэй ― жить ради этого мгновения. Я пообещал себе, что разработаю план, когда вернусь домой после того, как заряжусь каждой улыбкой и смехом которые смогу получить от нее.
― Не могу поверить, что ты проснулся под своим грузовиком, и он был припаркован в поле. Как он туда попал? ― спросила она, смеясь.
Я припарковался рядом с ее домом и одарил ее своей лучшей невинной улыбкой.
― Без понятия. Но, что мне известно точно, так это то, что я был настолько пьян, что не мог оказаться в машине.
― Но почему ты оказался под ней?
― Я хотел обезопасить себя. Если бы меня искали, то начали бы со спальни или кабины.
― Понятно, ― медленно произнесла Рэй, все еще смеясь.
― Слушай, в маленьком городке приходится проявлять изобретательность в поисках развлечений. Чаще всего это включало алкоголь и сомнительное утро после него.
Она покачала головой, отстегивая ремень безопасности.
― Знаешь, я вполне могу представить тебя в той жизни. И тогда становится понятнее, почему ты всегда был так хорош в играх с выпивкой в колледже.
 
Я дую на ногти, прежде чем отполировать их о рубашку.
― Пожизненный чемпион по пивному понгу.
Рэй нахмурилась, разглядывая меня.
― В то же время все было не совсем так, как я ожидала.
― А чего ты ожидала?
― Не знаю. ― Она пожала плечами. ― Наверное, иногда у меня довольно узкий мыслительный процесс. Я познакомилась с тобой в колледже и видела тебя только в Нью-Йорке, так что предполагала, что там тебе и место.
― Это понятно. Легко представить себе людей в такой обстановке, когда живешь здесь всю жизнь.
― Ну, не всю жизнь.
Ее признание было похоже на бросок шарика в колеса моего разума, остановившего плавное движение чего-то, с чем я не был знаком.
― Вы жили в другом месте?
― Да, ― ответила она, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. ― Некоторое время мы жили за городом, в захудалом пригороде.
― Когда?
― Задолго до того, как мама вышла замуж за Кеннета.
Бип. Бип. Бип
Потрясение за потрясением.
― Что? Кеннет не твой отец?
― Ха! Хотелось бы, ― усмехается она. ― Вообще, да, он мой отец. Он удочерил меня после того, как они поженились.
― Какого хрена я этого не знал?
Неужели именно так она себя чувствовала, когда приехала на ферму? Я представил себе свое лицо сейчас, и не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь смотрела на меня выпученными глазами и с отпавшей челюстью.
Сначала Рэй наслаждалась моим потрясением, но что-то изменилось, и она отвела взгляд, сосредоточившись на сцепленных на коленях руках. Опущенная голова и ссутуленные плечи настолько контрастировали с той смелой женщиной, которую знал, что я понял, ― это часть ее личности, которая ответит на все вопросы, на которые я так и не смог получить ответы.
Затаив дыхание, я ждал, что она ответит, быстро перебирая вопросы, которые хотел задать. Что-то побуждало меня копнуть глубже ― разгадать загадку, потому что, возможно, тогда у меня будут ответы, необходимые для того, чтобы получить будущее о котором мечтаю. Это звучало безумно, но я должен был следовать своей интуиции.
― Это не то, о чем я обычно говорю, ― наконец ответила она.
Пытаясь сдержать свой порыв, я тихо спросил:
― Сколько тебе было лет, когда они поженились?
― Двенадцать. Тогда же он меня и удочерил. Но мы переехали в город, когда мне было семь лет, после того, как мама окончательно ушла от отца. Слава богу, ― сказала она, смотря наверх, словно обращаясь к всевышнему. ― Я ненавидела его и хотела, чтобы она ушла раньше.
Ее слова прозвучали так, словно признание вырвалось непроизвольно.
Неприкрытая честность ударила меня, словно таран, лишая воздуха.
― Рэй... ― с трудом выдавил я.
Словно осознав ситуацию, она напряглась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, выдыхая напряжение из тела. Она снова закрылась, и смелая женщина, которую я знал, предстала передо мной.
― Послушай, в этом нет ничего особенного, ― сказала она, пытаясь отмахнуться от сказанного. ― Хорошо?
Ничего хорошего. Я не мог перестать представлять ее ребенком, живущим жизнью, которая заставляет так ненавидеть мужчину. Эти два понятия не смешивались. Мою грудь сковало напряжение, сдавливая легкие, мне хотелось вернуться в прошлое, чтобы спасти маленькую девочку.
Я молчал, и Рэй, наконец, перевела взгляд на меня.
― Пожалуйста, ― произнесла она.
Мне нравилось, когда она умоляла.
 Пожалуйста, еще. Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста, попробуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня. 
Но не сейчас. Это была мольба, которую я не хотел бы слышать снова. Мольба о том, чтобы я не заставлял ее смотреть в лицо прошлому, которое она хотела забыть.
Я мог бы дать ей это. Может быть, вместо того, чтобы добиваться большего, чтобы найти недостающий фрагмент головоломки, я мог бы напомнить ей, что могу быть тем, что ей нужно и когда ей это нужно. Я мог бы показать ей, что жизнь со мной ― это не ограничение ее свободы. Я мог показать ей, что жизнь со мной ― это не то, что она представляла, когда думала о браке.