Во всем виновата водка (ЛП)

Это чувство редко мучило меня. Я никогда не придавала этому значения, но боль лишала дыхания и впилась в меня прежде, чем я смогла ее остановить.
 Нет. 
Приложив больше сил, чем предполагала, я попыталась избавиться от боли, сдавившей грудь, но мне не удалось полностью избавиться от неё. В конце концов, я начала задаваться новыми вопросами, но один единственный продолжал долбить, словно дятел.
Почему я ревновала?
Мне хотелось сосредоточиться на ревности, а не на природе её происхождения.
Но вместо печальных дум я снова стала наблюдать за людьми. Я наблюдала, как они брали кофе и выпечку, запасаясь углеводами и светскими сплетнями, прежде чем вернуться к обычной жизни.
Я чуть не рассмеялась, когда подумала о том, что мы с Остином уезжаем, чтобы вернуться к нормальной жизни. Что, черт возьми, было нормой? Мы снова будем заниматься сексом? Мы снова станем друзьями? Притворимся, что ничего не произошло? У меня никогда не было столько вопросов без ответов, вернее у меня было слишком много вариантов создающих неразбериху вокруг меня, и я чувствовала себя так, словно стою в огромной пустыне без средств существования, совершенно не зная, в каком направлении двигаться.
Но тут он появился на лестнице, и вместо пустоты, в меня из ниоткуда врезались две силы ― говорящие в унисон.
 Беги. 
 К нему. 
 Подальше от него. 
В моей голове происходила борьба между двумя желаниями. Мое сердце переключилось в режим «борись или беги», готовое к любому из вариантов. Мои легкие сжались, и меня замутило, сердце забилось в бешеном ритме, когда воспоминания о прошедшей ночи нахлынули с новой силой.
 Проглоти все до последней капли. 
 Раздвинь ноги. 
 Смотри. 
 Хорошая девочка. 
Я была в ужасе, не зная, как поступить.
В конце концов, я сделала выбор в пользу него, мне следовало бы забеспокоиться. Я должна была бороться с этим. Вместо этого не могла отвести взгляд от его высокой фигуры, когда он остановился посреди комнаты, оглядываясь по сторонам в поисках меня.
Я успела сделать всего пару шагов, когда его взгляд, наконец, остановился на мне. Его плечи опустились, словно он задерживал дыхание, его насыщенные зеленые глаза все еще были наполнены напряжением ― он был так же неуверен в том, что произойдет дальше, как и я.
Возможно, мой разум и не знал, что будет дальше, но мое тело точно знало. Я подошла к нему, не обращая внимания на мужчину, который пытался заговорить с ним с тех пор, как Остин спустился, и обвила руками его шею, игриво поглаживая и нежно целуя его губы.
― Доброе утро, ― пробормотала я.
Кем, черт возьми, я была?
Это не имело значения. Мой мозг может устроить себе передышку, потому что его прекрасная, лучезарная улыбка стоила того.
― Понравилась ли вам, двум влюбленным голубкам, прошлая ночь?
Голос старика едва проникал в наш пузырь.
― Очень, ― ответил Остин, не отводя от меня взгляда.
― Юная любовь, ― рассмеявшись, пробормотал старик. ― Оставлю вас наедине. Нужно успеть позавтракать, пока все не съели.
― Да, мы сейчас придем, ― рассеянно сказала я.
Мое сердце билось так сильно, что я была уверена, что он сможет услышать его в тишине, образовавшейся между нами.
Один.
Два.
― Послушай, Рэй...
― Вы видели Рэйлинн Вос и ее мужа вчера вечером? ― Из-за угла донесся пронзительный голос.
― Кого? ― спросил другой голос.
― Дочь Кеннета Воса. Благослови его Господь, ― проворковала она. ― Он баллотируется в Сенат, а она выставляет себя полной дурой в социальных сетях.
Я оглянулась через плечо и отступила на шаг назад, чтобы посмотреть, кто говорит. Высокое растение закрывало почти весь обзор, но я смогла разглядеть, что это были те же девушки, с которыми раньше была Обри, но сейчас ее не было среди них. Они все выглядели одинаково, идеально причесанные, с фальшивыми, стервозными улыбками.
― О, да. Боже, ее муж такой сексуальный. Я бы отдала, по крайней мере, половину своего трастового фонда, чтобы трахнуть его.
 
Я снова переключила внимание на Остина и обнаружила, что на его лице застыла злобная гримаса. Когда его передернуло от их комментариев, я не смогла удержаться от легкого смешка.
― Он занимается рекламой в каком-то элитном холдинге. Бедный парень, вероятно, в конечном итоге начнёт всех надувать, потому что женат на такой дуре.
― Не волнуйся, он будет возвращаться домой, чтобы трахнуть ее. У нее больше опыта, чем у всех женщин вместе взятых на вчерашней вечеринке.
Взрыв смеха вырвался из-за угла и отдался у меня в груди. Жар превратился во что-то хрупкое ― не похожее на нежный цветок, скорее на бомбу. Женщины постоянно изрыгали мерзость в мой адрес, и, если честно, меня это никогда не беспокоило. Я знала себе цену, и их мнение ничего не меняло ― но, возможно, они могли изменить мнение Остина.
Я не могла не вспомнить о гневных словах, сказанных им в Вегасе. Он извинился, и я была уверена, что он не имел в виду то, что сказал, но они не просто так возникли в его голове, и слова этих девушек могли напомнить ему об этом.
Тепло, словно живя собственной жизнью, распространялось по моим щекам, венам.
― Полный бред, ― прорычал Остин.
Глубокий рокот его голоса заставил меня обратить на него внимание. Злобная гримаса переросла в апокалиптический масштаб, и одного взгляда было достаточно, чтобы мой гнев немного поутих. Он сделал два шага, обходя меня, прежде чем я схватила его за руку.
Остин посмотрел на мою руку и снова на меня, готовый вступить в бой... за меня. Этого было достаточно. Мне не нужно было, чтобы он защищал меня ― знания того, что он готов это сделает, было достаточно, чтобы их слова перестали иметь значение.
― Не беспокойся. Они просто сучки, которым не о чем больше поговорить.
― Но то, что они сказали, неправда.
― Да какая разница. Это ничего не меняет, и мне точно не нужно их одобрение. Я ох*енно крута.
Он изучал меня пару мгновений, прежде чем напряжение покинуло его тело, и он тихо рассмеялся. Покачал головой и обнял меня, как и много раз до этого.
И, как и раньше, я прижалась к нему, и обхватила руками его широкую спину. Только в этот раз все было по-другому. Было совсем не так, как раньше. На этот раз он нежно поцеловал меня в макушку. На этот раз мы крепко прижимались друг к другу. Руками я исследовала каждую мышцу его спины, пока он гладил мою, исследуя каждую впадинку и изгиб, вспоминая, каково это, когда мы были обнажены.
Я прижалась щекой к его груди, закрыла глаза и вдохнула лесной аромат. Это был тот же одеколон, который я подарила ему на наше первое совместное Рождество, но сейчас он действовал на мои рецепторы, напоминая о том, как он пахнет, смешиваясь с по́том и сексом.
Я была готова умолять его покончить с завтраком и вернуться наверх, когда мимо прошла группа людей и, поприветствовав нас, направилась на кухню. Отступив, я попыталась выкинуть эту мысль из головы, но не смогла, потому что, посмотрев в его зелёные глаза, увидела те же желание и потребность.
Мимо нас прошла ещё одна группа.
Снова приветствия.
Рассмеявшись, я покачала головой.
― Нам лучше перекусить, пока всё не съели.
― Да, ― согласился он, хотя и без особого энтузиазма. Мы дошли до входа в кухню, когда он добавил: ― Кое-кто измотал меня нахрен.
Как бы ни старалась, я не смогла скрыть появившуюся улыбку. С наигранным вздохом прижала руку к груди и изобразила свой лучший шокированный взгляд.
― Я бы никогда.
― Ммммм, ― промурлыкал он. ― Самое меньшее, что ты могла бы сделать, это накормить меня.
― Как скажешь, ― пошутила я в ответ.
Несмотря на предупреждения, стол по-прежнему был завален тарелками с разнообразными фруктами и сладостями. Увидев пирожные с джемом питахайи (прим. пер.: Питахайя (драконий фрукт) ― Плод из семейства кактусовых. Имеет ярко-розовую кожуру с крупными зелёными чешуйками, внутри которой содержится белая или алая мякоть с тёмными точками) я взяла два для Остина. Я насмехалась над ним из-за того, что он любит то, что не имеет вкуса, но он отпарировал, что я привнесла в его жизнь достаточно вкуса, чтобы компенсировать это.