Измена.Любовь (СИ)

"Мария Дмитриевна Азаева" высветилась надпись на экране. Маша Азаева, моя подруга.
Осторожно, словно телефон был стеклянным, вернула его на место. Отвернулась к ноутбуку и только тут заметила, что не дышу.
Вот и все разъяснилось. Машин Платон — это мой Платон Александрович. Ну и славненько. Продолжим работать.
Я остервенело клацала по клавишам ноутбука, когда зазвонил мой собственный телефон. От неожиданности я дернулась и чуть не снесла ноут со стола. Совсем нервы в новом трудовом коллективе стали ни к черту. Или это из-за мелодии телефона, которую я когда-то поставила на номер сестры…?
Несколько секунд рассматривала высветившееся на экране имя, потом выдохнула и ответила:
— Слушаю.
— Ну что, когда ты будешь дома? — деловито поинтересовалась Диана, как обычно, не считая нужным поздороваться.
Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза — рано или поздно, но общаться мне с ней придется.
— Алё, Павлуха, не слышу тебя. Я уже вещи собрала, и не дождусь, когда от бабки свалю.
— Не дождешься. Если хочешь, то сваливай куда-нибудь в другое место. Но у меня ты жить не будешь, — выдохнув, ответила я.
— Пашка, ты чего? — удивление в голосе сестры было абсолютно искренним. — Мама сказала, что я могу собирать вещи.
— Если мама так сказала, то собирайся и поезжай к маме. У меня ты жить не будешь. У тебя все? — уточнила я, стараясь сохранять спокойствие. — Если так, то прощаюсь — мне нужно работать.
— Павлух, ты чё, на меня все еще злишься? Я же тебе говорила, что ты не так все поняла тогда. Я вообще не поняла, ты с Грегом развелась из-за того случая, что ли? Так у нас с ним ничего серьезного не было. Он же тебя любит, Павлуха.
— Диана, если он меня любит, то зачем спал с тобой? — против воли вырвался у меня вопрос.
Ведь не хотела, не хотела я обсуждать это по телефону. Да вообще не хотела с Дианой об этом говорить! После того, как обнаружила ее в своей постели в обнимку со своим же мужем, я ни одним словом с сестрой не перемолвилась. И до сих пор не чувствовала сил сделать это.
— Да ты чё, систер, ты все не так поняла, — возмутилась она. — У нас же с ним ничего серьезного. Говорю, он тебя любит. Я все понимаю, и ни на что не рассчитывала. Я же не дура.
— А мне кажется, дура. И не звони мне больше, пока я сама не захочу с тобой разговаривать, — рявкнула я, не в силах больше слушать этот бред.
Отключилась. Тут же сбросила новый звонок от Дианы, и отключила звук. Отшвырнула от себя телефон, легла щекой на стол и закрыла глаза.
В голове было пусто, как в космосе. И холодно. Я читала в книжках, что в космосе именно так — пустота и холод. А я, наверное, метеорит. Или астероид, летящий, сам не знает куда. Куда ветром космическим подует, туда и летит. — Павла, почему не отвечаешь? — Платон Александрович зашёл в кабинет и направился ко мне. Остановился почти вплотную, глядя сверху вниз. — Что случилось? Тебе плохо?
— Все в порядке, — я торопливо выпрямилась и навесила на лицо безмятежность.
— Устала? — неожиданно на плечо легла мужская рука. Чуть сжала и гладящим движением переместилась к позвоночнику. — Я тебе звонил несколько раз. И на твой телефон, и на свой.
— Уберите руку, Платон Александрович! — я дернулась в сторону, выскальзывая из-под его ладони. Схватила свой телефон — и правда, шесть не отвеченных вызовов. Пять из них от абонента под именем «Босс». Шестой от Дианы.
— Забыла, что поставила на беззвучку, извините, — пробормотала торопливо. — А ваш телефон я трогать не стала.
— Напрасно, Павла. Мой телефон можешь спокойно трогать. Ты мой личный помощник и отвечать вместо меня на звонки твоя обязанность.
— А если это личные звонки? — присутствие мужчины, даже не подумавшего отодвинуться, нервировало и ужасно смущало. Я незаметно передвинулась вместе со стулом — подальше от него и его близости. — Вдруг ваша девушка позвонит, и что она подумает, если я отвечу?
— Павла, ты меня достала, — Платон Александрович повернулся и пошел к двери. Провернул торчащий в замке ключ и стремительно вернулся ко мне.
 
Подхватил, поставил на ноги. Одной рукой обнял за талию и дернул на себя, впечатывая в свое тело. Ладонью второй руки обхватил мой затылок. Зафиксировал так, что мои глаза оказались напротив его, и негромко произнес:
— Ты упряма, как мул, Павла. И не хочешь слышать мои слова. Поэтому больше говорить не буду.
И не успела я открыть рот, чтобы спросить, почему мул, а не привычный нам осел, наклонился и начал меня целовать.
  
Глава 22
 
Теплые, удивительно приятные мужские губы накрыли мой рот. Нежно, будто пробуя его на вкус, прошлись по уголкам губ. Чуть потянули нижнюю губу, поласкали верхнюю, и вернулись к нижней. Погладили, нежно прижали и выпустили…
В груди у меня потеплело. В голове стало пусто и мир вокруг словно куда-то исчез. Осталась только я и волшебные прикосновения этого мужчины.
— Па-авла, — выдохнул он в мой приоткрытый рот. — Такая сладкая…
В животе что-то дрогнуло, томной волной прошло вверх. Растеклось по груди и плечам, отдаваясь дрожью по всему телу.
— Платон Александрович, — пискнула я придушенно, пытаясь вернуть разум в свою мигом захмелевшую голову.
— Т-сс, не бойся. Просто поцелую. Давно хочу.
Мужской рот вновь прогладил верхнюю губу. Легко втянул ее внутрь, вызвав в теле странную слабость, от которой обмякли колени.
И вдруг жадно, жарко осыпал поцелуями мое лицо, а затем вновь накрыл губы. Требовательно, захватывая и тараня мой рот. Сплетая наши языки. Покусывая мои губы и длинно очерчивая их изнутри влажным языком.
Жадные мужские пальцы сжали мой затылок, отчего с волос, дзенькнув, слетела и куда-то укатилась заколка. Занырнули в пряди волос. Принялись перебирать ласкающими движениями, рассылая по моей спине колко-сладкие мурашки.
— Павла-а, — еще один выдох в мои губы, и он отстранился.
Прижал меня щекой к груди и нежно погладил по волосам.
— Ты пойдешь со мной на свидание? Сегодня вечером?
Слушая как гулко бьется его сердце под моей щекой, я понемногу начала возвращаться в реальность.
Как же я опустилась до такого? Отчего при первом же прикосновении его губ растеряла разум? О чем только я думала, позволяя ему это…
— Павла? — мужские руки принялись гладить мне спину так приятно, что низ живота сладко заныл.
— Уберите руки, Платон Александрович! — выдохнула я, и резко отступила, вырываясь из его объятий.
Глядя на него исподлобья и кусая губы, попятилась от него:
— Не подходите ко мне, Платон Александрович! Я не собираюсь с вами ходить на свидания. И не смейте меня больше целовать — я здесь работаю!
В глазах мужчины мелькнул смешливый огонек:
— Совсем, совсем не подходить?
— Только по делу! — я тяжело дышала и сжимала-разжимала пальцы, пытаясь успокоиться.
Отступила еще на шаг, отвернулась от него и начала торопливо подбирать волосы, оглядывая пол в поисках слетевшей заколки.
— Я серьезно, Платон Александрович. В следующий раз я влеплю вам пощечину.
— Павла, следующий раз у нас обязательно будет, — он шагнул ко мне, поймал за плечи и развернул к себе. Потребовал:
— Посмотри на меня. Павла!
Помедлив, я заставила себя поднять на него глаза.
У него было очень серьезное лицо. Зрачки карих глаз расширены, губы сжаты.
— Павла, ты можешь объяснить мне четко и внятно, почему ты против того, чтобы иметь со мной отношения? Что тебя беспокоит так сильно? Просто скажи…
Я помолчала, собираясь с силами и выдохнула:
— Потому, что моя…
— Плато-он Алекса-андрович! — в дверь переговорной отчаянно забарабанили. — Вы здесь? Там к вам пришли, — ручка двери начала дергаться под настойчивыми пальчиками трудолюбивого секретаря Алины.
— Нет, я ее точно уволю, — прорычал шеф. — Павла, дай Ольге Константиновне задание срочно найти мне нормального секретаря. А эту идиотку в службу клининга!