Scherzo
Элисон Крафт
Scherzo
SCHERZO 1
1/// в левой — бокал ледяного Prosecco, в правой — тонкая коричневая сигарета
Музыка к этой части: Feeling Good / Nina Simone/
Они сидели друг напротив друга, откинувшись на спинки стульев и вытянув босые ноги. Люси наблюдала через прищуренные глаза за людьми, время от времени проходившими мимо. Их неспешный, тихий разговор лениво продолжался. Обрывки фраз висли в сонном воздухе, не растворяясь в аромате весеннего Средиземноморья. На столе стояла почти допитая, уже вторая, бутылка Prosecco. Он лениво брал лед из ведра, где прохладно светилось темное стекло, и водил тающим осколком по лбу и шее. В этом же ведре красовалась роскошная белая роза. Темные очки он не снимал и сквозь черное стекло внимательно наблюдал за Люси. Прохожие его сейчас мало интересовали…
Она потрогала шип, выпирающий из толстого зелено-бурого стебля.
— Я, вообще-то, никогда не любила розы… Но эта хороша. Когда вот так — одна, а не в тесном букете. Это как с людьми. В толпе не разглядеть человека… Какой у нее тонкий, чувственный запах.
Люси задумчиво рассматривала цветок, наклонив голову.
— Спасибо тебе, она действительно очаровательно великолепна.
— Ты нашла того, кто будет редактировать твой текст? Его нужно подготовить к изданию, — Егор снял очки и протер их салфеткой, пристально посмотрев на Люси.
— Нет, я никого не знаю, не представляю к кому с этим обратиться. Егор, ну-у-у, ты думаешь, это будет кому-то интересно? — Она оторвала атласный белый лепесток и растерла его между пальцев. — Это же надо как-то все собрать прежде, чем отдавать на редактуру. Неловко даже… Ты видел, я пишу без знаков препинания, — она хитро улыбнулась, — у меня абзац — одно предложение, и ошибок полно. Про издание даже думать боюсь.
Люси протянула ему пустой бокал.
— Налей еще, там что-нибудь осталось? Ты отлично знаешь, как это происходит. Я записываю текст, когда он приходит как… — Люси прервалась и оглянулась, — как вот эта береговая волна. Раньше я и сны записывала. Они у меня как сериалы бывали. Засыпала в ожидании продолжения сюжета. Правда, я была то зрителем, то действующим лицом. Бывало, спустя год наступало время следующего сезона. И ремейки случались. Я даже места узнавала, где во снах бывала.
Егор внимательно слушал, наблюдая за неспешными морскими волнами, смывающими с песка память о только что прошедшем здесь человеке.
— Объясни, чего ты боишься? — он повернул голову к Люси.
— Я не боюсь, но зачем? Мне достаточно, что я могу читать тебе эти сюжеты, когда они рождаются. Но систематизировать и превращать их в типа «литературный продукт»? Не зна-а-аю.
— Лю, послушай, я жду наших встреч и мчусь к тебе на другой конец земли не только, чтобы решать наши рабочие вопросы. Мне очень любопытно услышать продолжение этих хитросплетений… Если мне это интересно, то наверняка есть и другие, кто найдет для себя что-то важное и ценное в твоих историях. Взрослым, как и детям, полезно время от времени провалиться, словно Алиса, в «кроличью нору». Зазеркалье твоей Люси — это опыт новых переживаний. И я не понимаю, почему со мной так происходит, но читая, я получаю опыт собственных духовных переживаний… Я знаю тебя тысячу и одну ночь, и ещё сто дней. Но иногда, кажется, не знал никогда. Не улавливаю грани между тем, что может быть в этих рассказах реальностью, а что — сфера мистики.
— Не преувеличивай, ночей моих ты не знаешь, — усмехнулась Люси, — но это не мешает мне доверчиво, почти на грани интимного, посвящать тебя в мой писательский хаос. Егор, любимчик, друг мой… соглашусь в одном, ты прав: не только Алиса может оказаться в стране чудес. С немножко взрослыми людьми тоже такое случается. Но только они не любят почему-то об этом говорить. Может быть, боятся и не доверяют своим фантазиям. Мы принудительно научились жить в другом формате жизни, в ограниченной системе координат. Пишем тонны толстых поучительных, назидательных книг, считая себя творцами всего. Но фантазии — это мостик к чему-то бОльшему. Чаще всего их ограничивает наш минувший опыт. Мы не можем даже до конца осмыслить это атрофировавшимся, социализированным сознанием. Самое лучшее, что можно сделать для себя — довериться и отдаться космосу вокруг, который привёл нас сюда и заберет в свои объятия после маленького земного опыта… Все это так просто, но все еще так сложно для нашего рационального ума…
Егор поднял ее ноги, положил себе на колени. Зачерпнул в ладони воду из ведра (лед в нем уже весь растаял) и вылил на ее лодыжки.
— Люси, ты чувствуешь то, что не все могут… Не знаю как выразить, но погружение в иллюзорный мир твоих фантазий оживляет меня и обостряет внимание к происходящему вокруг и к себе самому.
Некоторое время они молча смотрели на синий уходящий горизонт
— Должен сказать, кстати, не сделал этого сразу, извини, конечно же, я заметил твое платье. Я в восторге. Это то, о котором говорила Марго, привезенное из Японии с вашего модного форума?
— Оно, да. Пока моя влюбленность в него не прошла, везде выгуливаю. Но ты должен был мгновенно прийти в восторг и нахваливать его все время, что мы здесь сидим! — Люси толкнула Егора мокрой пяткой в бок.
Егор откинулся на спинку стула, забавно раскинув вверх руки.
— Я извинился, был неправ!
Он вскрикнул весело, уселся поудобнее и попросил:
— Пожалуйста. Читай. Я жду продолжения.
— Ладно, закажи мне теперь мороженого. Лучше итальянцев его никто не делает. Ем его только здесь. И приготовься слушать мой бред, раз ты такой любопытный. Но! Ты же помнишь, что история непоследовательна. Это не роман, не рассказ, и не повесть. Не… сама не знаю что это.
Люси достала из своей холщовой стильной сумки пачку сигарет и айпад:
— Ещё ты помнишь, надеюсь, что всякая история из этой «сказки» имеет в эпиграфе музыкальное сопровождение. Сегодня это Feeling Good by Nina Simone.
Люси включила музыку, затянулась сигаретой и надела очки в тонкой красной оправе, приготовившись читать…
SCHERZO 2
2/// дразня мир дурманом энергий, белый шиповник томится в капле горького кофе
Музыка к этой части: Volevo Scriverti da Tanto / Mina
Люси закрыла айпад, отложила в сторону очки и пододвинула к себе изящную чашечку с остывшим кофе. Она опустила туда палец и горько провела им по губам. Вокруг себя она чувствовала еле уловимую, но нарастающую сладковато-нежную ноту белого шиповника. Он смешался с запахами жаркого лета и сгоревших спичек.
Высоко над ними стояло внимательное солнце. Люси запрокинула голову, поймала взглядом в вышине неподвижного неба след тающего перламутрового полупрозрачного облака. За их спинами искрилась синяя вода открытого моря, прозрачная как тонкая слюда. Люси почувствовала как где-то в голове, позади глаз, усилилась болезненная пульсация, а в сердце ударила горячая волна. Неожиданно в памяти с поразительной ясностью всплыли острые переживания, предшествующие трансформациям привычной жизни.
События того времени она вспомнила до мельчайших подробностей. Ее жизнь изменилась, ее штормило. Так чувствовал бы себя компас в поисках привычных ориентиров, если бы ось Земли неожиданно сместилась. Ее душа металась. А вслед за ней и тело, пытаясь не отстать и не выпустить ее из своих объятий. Что-то в ее жизни должно было произойти… Что-то она интуитивно чувствовала, но не понимала. И необъяснимо, безостановочно, как зверь гоняла по окрестным лесам и полям в поисках места, где, казалось, все должно было найти объяснение и вернуть ее в прежний мир.
