Зеркало для никого (СИ)

Были те, кто Стену обожал, считая ее гарантом спокойствия и мира, были те, кто считал, что Стена нам не нужна, полагаясь что вездесущее око камер защитит нас и от Зрителей в том числе. Стену возвели для того, чтобы в Зеленый город не проникали беженцы с Трущоб. Те, кто подбирался к ней, стояли перед стеной, махали руками, пытаясь что-то показать. Они хотели стать частью нашей жизни, но их быстро выдворяли обратно. Хорошо, что стену патрулируют дроны.
Джаз поэт оказался красивым двухэтажным зданием в стиле АртНуво, клуб чем-то напоминал дерево, чьи корни и ветви оплетали двери и балконы. А окна одновременно походили на крупные листья и глаза. Сейчас такая архитектура вышла из моды, потому что была слишком затратна и не практична. Но от нее с ума сходила Амалия и настолько часто показывала мне разные примеры этого стиля. Так, что я невольно научилась отличать его в декоре и архитектуре. Перед зданием не было почти никого, одиночки или пары подходили к коричневой двери и показывали карточку сове со стеклянными глазами. Сова эта была сделана из бронзы столь искусно, что казалось, каждое перышко ее можно отделить от другого. Дважды дверь отворилась, один раз осталась запертой, а сова недовольно вдохнула и ухнула. Девушка, которая тянула карточку, точь в точь как моя, печально вздохнула и побрела прочь. На мгновение меня накрыла паника, что будет, если произойдет тоже самое и со мной? Что если дверь не откроется, а подарок Анастасии окажется лишь злой шуткой над школьницей.
Я собрала волю в кулак и отправилась испытать свою судьбу. Когда карточка оказалась возле глаза-камеры, я услышала щелчок, и темная дверь отворилась, пропуская меня внутрь. Сердце бешено забилось в предвкушении. Что же я увижу внутри? А еще от понимания, та камера на входе была последней, в чье поле я попала на ближайшие несколько часов. Минуя длинный темный коридор, стены которого сияли пугающим красным цветом, я оказалась в клубе.
Зал был большой и круглый, с одной стороны располагалась сцена, прикрытая алым занавесом, с другой изогнулась бесконечная барная стойка, за которой стройно в ряды стояли разнообразные напитки. В центре располагалось с десяток круглых столиков, за одним из которых я приметила Анастасию и еще нескольких взрослых ребят. Я постаралась настроиться на их профайлы, но ничего не вышло, Слепая зона и правда лишала возможности узнать все о людях заранее. Их рейтинг, привычки, место учебы и работы оставались для меня неизвестными. Кто они? Что из себя представляют? Я вдруг почувствовала, будто ослепла. Я и не замечала, как сильно полагаюсь на данные о пользователе.
Анастасия курила тонкую сигарету, и по запаху я поняла, что в ней был настоящий табак. Отец когда-то получил пачку таких в подарок от благодарного клиента. 
– Гель, я рада тебя видеть! - ее красные губы растянулись в улыбке. Она отвела руку с сигаретой в сторону и поцеловала меня в щеку, оставив на ней след, который я не спешила стереть. Для остальных мое появление стало неожиданностью.
– Ты притащила сюда школьницу? - недовольно пробормотала высокая девушка, чья кожа была так темна, что казалось, эта темнота поглощала свет, исходящий от свечей вокруг. Вот спрашивается, как они догадались о том, что я школьница? Вроде выгляжу взрослой. А потом я поняла, что впопыхах схватила школьный рюкзак с логотипом гимназии вместо заготовленной заранее модной сумочки. Молодец, Гель... 
– Именно, сама же говорила, нам нужна свежая кровь. Гель семнадцать. - Анастасия посмотрела на подругу так, что та тут же проглотила свое неодобрение и расплылась в улыбке куда более дружелюбной. Очевидно сестра Тео была главой этой четверки, раз так быстро могла поменять отношение ко мне. Темнокожая девушка протянула мне ладонь: 
– Абени.
Я осторожно пожала руку и представилась: 
– Гель. 
– Скандинавка? 
– Наполовину. 
– А вторая? 
– Уэльс. 
Девушка довольно кивнула. Для Абени почему то было важно знать, к какому народу принадлежат мои предки. Это противоречило законам Толерантности, за подобный поступок можно было живо лишиться хорошего рейтинга. Хуже было бы только показать свою серьезную заинтересованность в религиозном культе. Всякие христианства, ислам, буддизм и прочее давно считались пережитками прошлого. Книги о религиозных и философских учениях читали, чтобы посмеяться, или занимались это во время универсального рождества, когда наше поведение не влияло на рейтинг. Но здесь мы находились в Джаз-поэт клубе, и, может, правила Толерантности на это место не распространялись.
 
Знакомство с остальными прошло гладко. Пухлый парень, прячущий глаза за толстыми очками, знак протеста - не иначе, сегодня все могли позволить себе сделать коррекцию зрения - назвался Шоном. 
Высокий лохматый брюнет, обладатель серых насмешливых глаз - Иваном. Этот Иван выглядел как отрицательный герой их какого-нибудь старого фильма, того и гляди выхватит пистолет и начнет стрелять во всех без разбора. 
– Дай угадаю, думаешь о том, что наш Иван похож на психа? - спросила Анастасия, в ее глазах искрился смех. Я испуганно уставилась в пол. Подобное могло обидеть парня, но вдруг Иван рассмеялся. Улыбка полностью преобразила его лицо: 
– Не ты первая, не ты последняя. А я ведь будущий учитель начальных классов. 
– Держу пари, твой первый класс будет от тебя в восторге до уссачки: – сказала Анастасия.
От этих слов он хмыкнул, я тоже рассмеялась. Если по началу я боялась идти в этот клуб, то теперь заметно расслабилась. Публика здесь в основном состояла из студентов. Они ругались, курили, отпускали пошлые шуточки, позволяли говорить себе на самые непопулярные темы. В общем - делали все то, что нельзя было делать при Зрителях. Анастасия заказала всем по кружке пива, мне официант принес безалкогольное, и соленые орешки. Она беззастенчиво кинула в свое таблетку, которая растворилась с шипением, что-то из не медикаментозных колес. То, что делала Анастасия, было прямым нарушением закона, но кажется ее это не беспокоило. Я узнавала все о ребятах, их хобби, их интересах. Абени интересовалась культурой африканских народов, Иван не дурно играл на гитаре, а Шон был настолько продвинутым компьютерщиком, что практически жил в виртуальном мире до встречи с Анастасией. Они были лучшими друзьями, и хотя Шон смотрел на нее влюбленными глазами, Анастасия этого вовсе не замечала. Мне понравилось узнавать все о людях не по высвечивающейся перед глазами иконке, а благодаря настоящему общению. В этом было что-то правильное. Анастасия отхлебнула пива так, что на ее хорошеньком личике появились пенные усы. Она схватила ложку словно это была трубка и с сильным непонятным мне акцентом промолвила;
– Молодежь, которая позорит родину. Расстрелять. 
Ее друзья прыснули от смеха, я тоже заулыбалась, чтобы показать, что понимаю, кого она изображает. Наверное, злого преподавателя.
Оказывается, большинство присутствовало здесь из-за Локи - некого поэта, который изредка появлялся в Джаз-Поэт клубе и всегда выступал в маске. Никто не знал, кто он на самом деле, поговаривали даже что он робот или правительственный агент, призванных прослеживать настроения молодежи. Локи читал жесткие, пропитанные болью стихи. 
— Я говорю тебе, Локи - это голограмма, программная разработка - утверждал Иван, прихлебывая пиво из высокого стакана... 
– Такая же как ты и я, - рассмеялся в ответ Шон - под голограммами половицы не прогибаются, воздух их не обтекает так, что фитиль свечи дрожит. Да и ты сам знаешь, большинство людей на подсознательном уровне отличают голограмму от живого человека, поэтому не ходят на их концерты. 
– Я думаю, Локи - один из студентов нашего университета - Анастасия выглядела так, будто была на взводе. Она незаметно делала какие-то пометки в электронном блокноте. Ее пальцы быстро набирали текст. Я попыталась заглянуть в ее записи, но ничего не поняла. Кажется, Анастасия программировала. Одной рукой и умудряясь одновременно шутить и пить пиво. Удивительно! Я не стала ее спрашивать, что именно она делает, она все равно не ответит. Вместо этого сфокусировалась на разговоре о Локи. Личность поэта была тайной, может быть поэтому он был столь популярен. Люди всегда стремятся прикоснуться к неизвестному.