Тёмная фея в "подарок" (СИ)

– Спасибо за помощь, и передайте благодарность конюхам за заботу о наших лошадях.
– Ну что вы, госпожа, – ещё больше оторопел мужчина, формой глаз всё больше напоминая филина, – это наша работа.
Проявив вежливость сразу за двоих, я забралась в карету и ощутила, как небольшое напряжение, связанное с бессознательным ожиданием, что о моих прогулках где не следует станет известно и нас повяжут, начало отступать. Просто в тот миг, когда перед нами остановилась карета, я ощутила чужой взгляд. Деон ненадолго задержался на улице – к нему подоспел слуга и что-то передал. Не желая влезать ещё глубже в чужие дела, я поспешила переместить взгляд в противоположное окно, чтобы тут же там заметить… уже знакомые морды тигрят. Они торчали из фигурно остриженного куста с такой грустью на физиономиях, что я не удержалась и прыснула от смеха. Вот же непоседы – дали обещание и теперь в расстройствах, что не могут даже попрощаться. 
Придвинувшись ближе к второй дверце, я опустила стекло и с мягкой улыбкой помахала им. Кошачьи хвосты тут же затрепетали над кустарником как воздушные змеи, что ещё больше меня развеселило. Как раз это напомнило мне почему в своё время я так хотела связать свою жизнь с детьми: обучать их, в какой-то мере растить и наблюдать за их непосредственностью. Да, дети могут быть очень жестокими, но зачастую такими они становятся из-за окружения. Мне всегда казалось настоящим чудом умение сохранять в них ту самую светлую искренность, что даётся всем нам с рождения. Жаль, но теперь моя жизнь далека от работы учителя, ведь мне до сих пор неизвестно насколько опасной для окружающих я могу быть.
Закрыв окно и отклонившись от дверцы, вдруг поняла, что Деон не только уже забрался в карету, но и сел не как в прошлый раз напротив, а… рядом со мной. Стоило зачарованным лошадям тронуться, как эльф поспешил сбросить с себя явно осточертевшую мантию. Расстегнув верхнюю пуговицу на серой рубашке с красивым, мелким узором в виде каких-то символов, Деон выдохнул и устало откинул голову на обитую кожей стену позади сиденья. Было крайне непривычно видеть его таким: немного уставшим, расслабленным, а ещё в какой-то мере человечным. Пока глаза эльфа были закрыты, а острые кончики ушей покрывали отросшие пряди золотистых волос, его легко воспринимать как обычного молодого мужчину. Ладно, вру. Обычные мужчины не обладают настолько точёными чертами лица, такие скорее можно увидеть у крутых фотомоделей, которые раскрутились как раз за счёт внешности.
Моя эстетическая и сугубо женская часть хотела и дальше любоваться редким зрелищем, но меня вовремя прервал взгляд из чистого золота. Деон приоткрыл глаза и покосился на меня, чтобы, едва сдерживая ехидную усмешку, сказать:
– Ты пялишься.
– А вот и нет, – кинулась отпираться, хоть и была поймана с поличным, а затем сразу же перешла в наступление: – Где ты вообще таких слов нахватался? Разве эльфы не должны разговаривать велеречиво?
Мне не стали напоминать, что это моя же дословная фраза, вместо этого пафосно изрекли:
– Просто я предпочитаю ассимиляцию расподоблению. Какой смысл излагаться красноречиво, если окружение может не понять витиеватую фигуру речи? 
– Как всегда высокомерие – твой лучший друг, – фыркнула я, уделяя больше внимания виду за окном. Тем более мы сейчас катились по центральной улице столицы и там было на что поглазеть.
Любуясь огнями на остроконечных крышах цвета янтаря здания, похожего на храм, я в пол уха слушала:
– Знаешь, ты частенько путаешь манию величия с самоуважением. По мне куда высокомерней делать вид, что ты, имея куда больше знаний и образования, находишься на одном уровне с кем-то из диких племён. – И чтобы уж точно отвлечь меня от созерцания окрестностей, Деон добавил: – К твоему сведенью у них высшей формой уважения считается поедание своего погибшего родича.
– Фу, гадость какая, – в итоге сказала, с ужасом косясь на эльфа. Заметив, как его уголки губ подрагивают, я нахмурилась и произнесла: – Напомни мне больше с тобой не спорить, чтобы случайно не узнать ещё каких-то жутких фактов об этом чудном мире. 
 
Уже не сдерживая рвущуюся наружу усмешку, Деон прыснул:
– Кто бы знал, что твою любовь к пререканию можно настолько легко развеять. – После этого эльф немного помрачнел, стал куда серьезнее и продолжил: – А теперь о важном. Ближайший вход в Пустоту недалеко, поэтому тебе следует хорошенько обдумать свои слова.
Такое заявление заставило меня насторожиться и напряжённо спросить:
– Какие ещё слова?
– Самые правдивые, – ответил эльф, ставя локоть на специальный выступ в боковой стене кареты и опираясь головой на костяшки пальцев. Его взгляд пронзал до самой глубины души, отчего мне почудилось, будто чужая магия снова окутала меня с ног до головы. Даже нервная дрожь пробежала от этого ощущения. Благо Деон не видел выступившие мурашки на моей коже из-за вновь полностью закрытого платья. Но даже так я не могла отделаться от ощущения, что он видит меня на сквозь пока договаривает: – В частности меня интересует: кто ты, и что не так с твоей магией.
Ну вот опять. Видимо кое-кто решил так просто не оставлять эту тему. Хотя на что я рассчитывала? Что эльф с явной страстью к загадкам после увиденного не станет задавать мне вопросов? Скорее уж он прилипнет ко мне как репей, пока не услышит все ответы.
Нахохлившись как та самая ворона, внезапно застигнутая морозами, я пробурчала:
– С чего бы мне откровенничать с тобой?
– Астрид, – неожиданно мягко начал Деон всем своим видом источая безопасность, – тебе нужна помощь. – И прежде, чем я кинулась отнекиваться, эльф поднял вверх ладонь, прерывая меня, и продолжил: – Это очевидно так же, как и то, что мне… тоже не помешает такой уникальный союзник. Не спеши отказывать, обдумай свой ответ, ведь я не прошу просто поверить мне и выложить всё как на духу. 
– А что ты предлагаешь? – осторожно уточнила, понимая, что эльф прав – в моём положении нужно хвататься за любую протянутую руку. Как бы страшно это ни было.
Деон не стал заверять меня в своих чистых намереньях, или в том, что в нём проснулся альтруист. Он без лишней наигранности начал излагать:
– Как только мы окажемся в Пустоте, я снова воспользуюсь ей, чтобы заключить между нами магический контракт о неразглашении. В этом случае нет нужды полагаться на наивное доверие. Магия куда надёжнее пустой веры. – Выдержав мой крайне подозрительный взгляд, Деон дополнил своё предложение неожиданным: – Ещё, взамен на твоё откровение, я расскажу почему так ненавижу людей, но при этом не живу в закрытом городе эльфов. Поверь, это очень ценное предложение – о моих причинах избегать Вечный Двор знает лишь Брант, и то только потому, что стал свидетелем моей… глупости.
Ничего себе, получается несмотря на магическую гарантию, он готов добавить к ней, по его мнению, равноценную информацию. Если по каким-то причинам магический контракт будет разрушен, у меня останется чужая тайна для размена. Тем более никто не мешает мне сначала узнать её, а потом уже делиться своей. Мало ли, вдруг эльф решит резко передумать.
Не до конца понимая, почему Деон пытаясь договориться готов пустить меня в своё прошлое, я спросила об этом в лоб:
– Зачем тебе вообще уравнивать наши знания друг о друге? Разве договора недостаточно? Тем более ты ведь это затеял только, чтобы знать наверняка, что я не представляю для тебя никакой угрозы.
Ответив на мою догадливость мимолетной улыбкой, эльф подтвердил:
– Достаточно, но интуиция подсказывает, что твоя тайна заслуживает большей подстраховки. В противном случае от тебя ничего не добьёшься. Но предупрежу: если ты откажешь, я не оставлю попыток узнать о тебе больше. Так что готовься к осаде. – Последняя фраза была подкреплена обезоруживающей улыбкой, но надежды на то, что это всего лишь шутка, разрушал многообещающий взгляд.
Реально не отстанет. Тем более пока я нахожусь в радиусе его влияния – и что-то мне подсказывает, что, если остроухий пожелает, оно распространится на весь Торшильд. Вот же морока.