Слишком рано для нас (СИ)

Она не прогоняет меня, наоборот, садится на кровать и продолжает рассказывать. О том, как сильно переживает её отец, а мама продумывает варианты лечения и ищет информацию в интернете, хотя пока ещё не пришли результаты биопсии.
О вчерашней панической атаке Влада тоже упоминает. Она так сильно разнервничалась, да к тому же и не спала нормально, что организм дал сбой. Дыхание перехватило, сердце, казалось, вырвется из груди, а в голову лезли ужасные мысли, от которых хотелось выть волком. Соседки заметили её состояние, испугались, вызвали скорую. Врач объяснил, что с ней происходит, дал успокоительное. Владе стало легче, но только физически.
— До понедельника ещё так долго! Я с ума схожу, Ань, — делится она своими волнениями.
— Может, дома, с родителями, тебе будет легче? — предполагаю я.
— Нет. Мама не хочет, чтобы я пропускала учёбу. Как будто мне есть дело до каких-то идиотских занятий! — всплескивает руками Влада. — Отец её поддержал, и мне пришлось вернуться в общагу. Наверное, это к лучшему. Родители не знают о моей панической атаке, не хочу их волновать.
— Всё будет хорошо, — повторяю я бессмысленную фразу. Обе знаем, что это лишь дань вежливости, банальщина, которую принято говорить в подобных ситуациях, но почему-то от этих трёх слов на душе становится чуточку легче.
— А ты как? — внезапно спрашивает Влада. Ловит мой удивлённый взгляд, объясняет: — Я устала постоянно думать о маме, о результатах биопсии, о возможном раке. Хочу отвлечься. Признавайся, как у тебя дела?
— Да нормально, — смутившись, бормочу я. Вряд ли она хочет слушать о моих отношениях с Тимуром, поэтому я рассказываю о новых соседках, о наших ссорах и недопониманиях. Влада слушает, иногда головой удивлённо качает, словно не верит в существование таких нерях и эгоисток. Но они есть!
— Трындец.
— Именно, — киваю. — Но я уже привыкла. Поначалу было сложно, конечно, но комендантша меня предупреждала, что с соседками будет непросто.
— Отвратительно, — возмущается Влада. — Представляю, как тебе неприятно наблюдать за их пьянками.
— Да на это наплевать. Вот слышать, как они сексом занимаются на соседней кровати, это тяжёлое испытание. Я хотела оглохнуть на какое-то время, даже беруши не помогали. Только наушники. И привет — недосып.
— Тебе нужно переселиться в другую комнату. Это не дело.
— Всё давным-давно занято, — пожимаю плечами. — Я привыкла.
Влада окидывает меня изучающим взглядом, поджимает губы.
— А Тимур как? — наконец спрашивает она.
— Нормально, — отвечаю, потупив взгляд. Мне стыдно и неловко перед лучшей подругой.
— Слушай, я знаю, что вы встречаетесь, — вздохнув, произносит Влада.
— Да, — киваю. — Но рассказывать нечего. Мы встречаемся, у нас всё хорошо.
— Ясно. Наверное, и правда не стоит о нём говорить…
Испугавшись, что Влада попросит меня уйти, я быстро перевожу тему, об университете вспоминаю. Мы обсуждаем приближающуюся сессию, но в разговоре нашем больше нет искры. Словно огонь потушили, остались только тлеющие угольки.
В конце концов я понимаю, что нужно уходить. Дать нам обеим время переварить случившееся.
— Я завтра в кино собиралась. Не хочешь со мной? — спрашиваю, застывая у порога.
Влада сомневается. Вижу это по её нахмуренным бровям и напряжённому взгляду. Наверное, я тороплю события.
— Хорошо, — наконец говорит она. — Что за фильм?
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍27
 
— Классное кино! — чересчур радостно восклицаю я, когда мы с Владой выходим на улицу.
— Да, наверное, — соглашается она без особых эмоций в голосе.
— Посидим в кафешке? — осторожно предлагаю.
Вчера я звонила Тимуру и мы долго разговаривали, обсуждали сложившуюся ситуацию. Он сказал, что я не должна торопиться. Первый шаг уже сделан, мы вновь разговаривали с Владой, общались, как в старые добрые времена. Чрезмерная спешка может всё испортить. Я согласилась с ним, хотя терпение — не мой конёк. Поэтому сегодня, после кинотеатра, я не сдерживаюсь и зову подругу в кафе. Поступаю совсем не так, как советовал Тимур.
 
— Идём, — безразлично кивает Влада.
В кафе говорю в основном я. Анализирую просмотренный фильм, распинаюсь, какой классные сюжет придумали сценаристы и какие офигенные актёры снялись в кино. Влада почти не слушает, но молчание пугает меня, поэтому я продолжаю болтать.
Когда у подруги вибрирует телефон, она дёргается, тут же открывает сообщение, а затем с сожалением отбрасывает девайс. Видимо, ждала хороших новостей. Я перестаю нести всякую чушь, просто беру Владу за руку и мягко говорю:
— Осталось совсем немного. Завтра придут хорошие результаты, вот увидишь.
— А если нет? — она смотрит на меня повлажневшими глазами.
— Всё будет хорошо.
— Да перестань ты повторять эту дурацкую фразу! Будь мне подругой и ответь честно: что делать, если у мамы обнаружат рак? — повышает она голос, руку выдёргивает.
Мне хочется подобрать правильные слова, заверить, что всё обойдётся, что судьба не поступит с её мамой так жестоко. Рак — это ведь то, что случается с другими, а не с тобой или с твоими близкими людьми. Тяжело принять беспощадный факт, что от этой страшной болезни никто не застрахован.
Я мешкаю несколько минут, маюсь в сомнениях, а потом вспоминаю вчерашние обещания. Я говорила Владе, что никогда её не предам, а значит, не буду обманывать.
— Если твоя мама больна, вам будет тяжело. Всем: и тебе, и ей, и твоему отцу. Но вы справитесь. Найдёте самых лучших врачей, которые только есть в нашей стране, будете поддерживать друг друга, вместе бороться со страшной болезнью. И в конце концов она отступит. Рак ведь излечим на первых двух стадиях, кажется. Да и потом бывают ремиссии. Так что это не приговор, Влада. Это ужасно несправедливо, больно, тяжело, но шанс на излечение есть всегда. Я в это верю! — говорю чистую правду. Действительно считаю, что можно победить даже такую болезнь, если речь идёт не о последней стадии, конечно.
Влада смахивает слёзы и благодарно мне улыбается.
— Спасибо за честность. Это для меня очень важно.
Она берёт мою руку и легонько сжимает. Я улыбаюсь, чувствую, что всё сделала правильно. Говорить ложь намного легче, чем правду, но зачем выбирать простой путь, когда есть более сложный, но и награда за его преодоление ни с чем не сравнима? Дружба, любовь, самоуважение — вот, к чему я стремлюсь. И буду делать всё от себя зависящее, чтобы не сойти с правильного пути.
После кафе мы с Владой расходимся по своим комнатам. О завтрашнем дне она ничего не говорит, встретиться не предлагает, но я знаю, что утром первым же делом пойду к ней. Будем вместе ждать результаты. В горе и в радости мы должны быть рядом друг с другом.
— Я очень тобой горжусь, — хвалит меня Тимур. От его слов я невольно краснею и ныряю под одеяло, чтобы любопытные соседки не могли увидеть моё лицо.
— Я ничего такого не сделала.
— Ты борешься, это главное, — возражает он.
— Может, станешь коучем? У тебя прекрасно получается мотивировать людей.
— Я обязательно подумаю над твоим предложением.
— Подумай, я плохого не посоветую, — улыбаюсь, зажмуриваюсь и представляю, что Тимур сейчас рядом, лежит со мной, смотрит своими серо-зелёными глазами, а я осторожно прикасаюсь к его губам кончиками пальцев, а затем нежно целую. — Я соскучилась.
— Я тоже, — вздыхает Тимур.
Нам не хватило одного дня в загородном комплексе, слишком мало времени мы провели вдвоём.
 
— Увидимся во вторник? — спрашиваю. — Понедельник хочу провести с Владой, мало ли, какие результаты получит её мама. Я должна быть рядом в любом случае.
— Хорошо. Жду вторника с нетерпением.
— Я тоже. Спокойной ночи тебе. Целую.
Закрываю глаза и засыпаю за считанные секунды. Даже соседки не шумят этой ночью, чудеса случаются.