Новые крестоносцы. Дилогия (СИ)
Конечно, в помещики шли далеко не все желающие обрести в собственность вожделенный клок американской земли. Большинство из прибывающих в Новый свет поселенцев вполне могли получить земельный надел, не вступая поместное ополчение. Но тут установка была однозначной, не хочешь или не можешь записаться в служилое сословие, плати налоги.
К слову сказать, уплата налогов вовсе не освобождала землепашца, охотника или горожанина от службы в формируемой магистратами национальной гвардии, которая впрочем, была довольно не обременительна. В отличие от помещика, от которого требовалось хорошо вооружиться и оснаститься за свои кровные, национальный гвардеец оружие и снаряжение получал от казны. Он хотя и отвечал за его сохранность, кроме редких нарядов по оказании помощи городовым в обеспечении порядка на улицах, и охране городских ворот, никакой служебной нагрузки в мирное время не нес. Да и в случае войны, национальную гвардию или как ее еще здесь называли -магистратское ополчение, предполагалось использовать в чисто оборонительных целях, лишь для защиты городских стен. Естественно и вооружали ее по принципу "на тебе Боже, что нам негоже". Зачастую такой боец оснащен был лишь топором, пикой, совней или алебардой, и только изредка арбалетом или пищалью. Защитное снаряжение также не потрясало воображение: куяки, тягиляи и кожаные куртки иногда усиленные железной пластиной на груди или животе, да совсем уж изредка - старенькая кольчужка, как в случае с уже известным читателю почтальоном - Арвидасом вот, пожалуй, и все.
Подобное устройство вооруженных сил княжества, Ляшков посчитал вполне оправданным, поскольку оно подразумевало существенную экономию бюджета и позволяло содержать достаточно небольшую, но хорошо подготовленную и вооруженную профессиональную регулярную армию, состоящую из одного гвардейского, стрелкового полка, являвшего собой своеобразные силы быстрого реагирования (эдакий доморощенный спецназ) и канониров морских и сухопутных батарей.
- Одного полка регулярных войск мало будет - покачал головой Сергей, когда Егор закончил излагать ему свою концепцию строительства вооруженных сил Новороссии - сам подумай, стрелки кроме всего прочего выполняют функцию морской пехоты, так?
- Разумеется.
- Пока у нас три корабля и на каждом надо держать по десятку-два морпехов. А что будем делать, когда кораблей станет больше? А кто будет нести службу в приграничных гарнизонах на западе и северо-западе? А к Миссисипи выйдем там тоже надо крепости ставить. В столице, да и во всех прибрежных городах не меньше роты надо держать в каждом. А у нас их всего двести бойцов.
- Триста - поправил друга Ляшков - два месяца назад сформировали еще одну роту. Пока проходит обучение в лагере под Еремеевкой. Из "стариков" - взвод в Георгиевске, взвод в Срединной Земле, По одному отделению в Онтарио и у Костика на "Надежде". Один взвод идет с Еремой на Саскаханку, закладывать Новый Торжок, там будет воеводская резиденция, и взвод будет строить крепость в бухте южнее ее устья. Ну, это где в нашей истории Балтимор был, теперь будет Архангельск. Ах да, чуть не забыл еще отделение на Коннектикуте, в Грюнвальде. Остальные здесь на Княжьей горке гарнизоном стоят.
- Сколько тех остальных? Взвод? Три десятка? Круто - скептически хмыкнул Корнев, проводив взглядом накрывающую на стол прислугу, потянувшись ухватил кувшин с подогретым вином, плеснул себе в кубок, жестом предложил другу. Пожав плечами в ответ на отрицательный кивок, неспешно отхлебнул напиток и продолжил - так ты меня-то, зачем вызвал?
- А тебя вызвал, во-первых, чтобы женить - улыбнулся Егор - ты же один у нас в холостяках ходишь. Да и невеста твоя с родственничками всю плешь мне проели уже. Но, предупреждаю сразу, на медовый месяц можешь даже не рассчитывать недели две, а потом опять в командировку. К крикам поедешь. С собой возьмешь трех офицеров в качестве военспецов, бригаду плотников, двух учителей и доктора. Будете оказывать практическую помощь...
- Ой, Сережка приехал! - в комнату веселым вихрем ворвалась Татьяна - похудел то как! А загорел!
- Привет королевна - подставил щеку для поцелуя Сергей - ты все цветешь и хорошеешь.
- Да ладно тебе. Ну, рассказывай как ты там, вдали от цивилизации?
- Матушка княгиня - дурашливо взмолился Корнев - спаси хоть ты меня от этого эксплуататора, совести в ем совсем нету. Я понимаешь все лето и всю осень, аки пчела тружусь, сил не жалеючи, и даже сейчас первым делом ни к невесте, а во дворец с докладом. А он лишних две недели отпуска зажал.
- Мне совесть по должности не полагается - поднимаясь из-за стола, хмыкнул Ляшков - нам царям подданных надлежит всячески угнетать и тиранить жестоко, для порядку. Поел? Ну, тогда поехали шершень ты наш, посмотришь, какой тебе эксплуататор домище отгрохал, пока ты в командировках прохлаждаешься.
- Мальчики, я с вами - категорично заявила Таня - подождите, сейчас быстро соберусь.
В этом месте оставим наших друзей ожидать окончания ее сборов, которые вряд ли будут скорыми, поскольку прекрасная половина человечества за редким исключением собираться быстро не умеет в принципе, и вернемся к третьему их приятелю, волею автора, оставленному в заснеженной Москве и случайно втянутому в чужие интриги.
ГЛАВА 11. Казанский поход Кости Щебенкина
В начале апреля 1506 года от Рождества Христова окрестности Нижнего Новгорода напоминали стоянку огромного кочевого табора. На берегу могучей Волги, раскинулся бескрайним людским морем воинский стан. Впечатление было такое, словно у стен древнего города кипит знаменитая Нижегородская ярмарка, по неведомой причине перенесшаяся на несколько веков назад.
Множество дымящих костров, разноцветных полотняных походных шатров, многочисленные возы и коновязи и суетящаяся между ними пестрая людская масса. Под вой походных труб, грохот литавр и барабанов огромное войско, кипя как растревоженный муравейник, снималось с бивуака.
Вообще об устройстве и вооружении московского войска стоит рассказать отдельно, чтобы дать любознательному читателю вдоволь полюбоваться всей полнотой и яркостью, открывающегося взору нашего героя, вида просыпающегося воинского стана.
У истоков создания тогдашнего русского войска стоял все тот же великий реформатор Иван III. Создавая государство буквально с нуля, он вынужден был создавать и его главную опору - армию, до сей поры являвшую собой конные дружины князей и пешие полки ратников - ополченцев, выставляемые городами. Именно он положил начало созданию поместной конницы вплоть до начала восемнадцатого века бывшей основной ударной силой русской армии.
Наименьшей тактической единицей стал возглавляемый боярином или служивым князем отряд детей боярских и боевых холопов. Воин, получая в кормление земельный надел в боярской или княжеской вотчине, заключал ряд, согласно которому должен был по первому зову своего командира прибыть в указанное место сбора "конен, люден и оружен", и признавался "сыном боярским", при этом факт наличия каких либо родственных связей с боярином был вовсе не обязателен. С двухсот четвертей земли помещик обязан был выставить одного конного бойца и еще по одному с каждой дополнительной сотни четвертей, полностью его экипировав, снарядив и обеспечив всем необходимым для похода и битвы.
Эти бойцы и составляли наиболее тяжеловооруженную часть русской конницы. Те, что побогаче, могли себе позволить кроме кольчужного доспеха и остроконечного шлема-шишака еще и надевавшийся поверх кольчуги латный доспех: зерцало, бахтерец или бригантину. Ну а те, у кого со средствами было похуже, вполне могли ограничиться например колонтарем, байданой, куяком или вовсе стеганным, вываренным в соли тягиляем иногда для пущей надежности укрепляя этот немудреный, но достаточно неплохо держащий стрелу а то и сабельный удар доспех нашитыми на груди и животе железными пластинами. И таких вот, к слову сказать, неплохих, вояк по самым скромным подсчетам историков мог выставить на заре своего царствования Василий Иванович двадцать, а то и все тридцать тысяч. А если прибавить сюда еще и отряды служилых татарских царевичей, бежавших от самозабвенно режущих друг дружку соплеменников на службу к московскому князю, то общая численность только конницы составляла не менее сорока-пятидесяти тысяч. А ведь была еще и пехота. Здесь были и отборные отряды пищальников, выставленные новгородцами и псковичами из числа охочих людей. Купеческие судовые рати хорошо вооруженные, экипированные, приученные драться и на раскачивающейся палубе ладьи и на твердой суше. Были и пушкари, и затинщики, стрелки из больших "затинных" пищалей, ибо не только Европа в те времена уже могла похвастать опытом в применении пусть еще далеко не совершенного, но уже достаточно грозного оружия, позже поименованного артиллерией. Но основную массу пехоты составляла все-таки посошная рать, набранная "от сохи" по одному человеку от 1-го до 5-ти крестьянских дворов. Конечно и вооружение у "посошных" было хиленькое, да и воевать они не умели, но зато они умели копать, строить, перетаскивать тяжести. Такие вот средневековые инженерно-саперные части. И являли они собой, пожалуй, наиболее многочисленную часть войска, при практически нулевых затратах. Вооружал и кормил этих бойцов мир, то есть направившая их в поход крестьянская община.