Девушка моего друга (СИ)

В итоге она укусила меня, а потом побледнела, села на корточки и раскачивалась из стороны в сторону, дышала слишком часто, жмурясь и мотая головой. Я сразу понял, что с ней. Знал эти симптомы по своей сестре — та тоже могла утратить связь с реальностью, обнимать плечи руками и с ужасом смотреть в одну точку. Поэтому я быстро сориентировался и помог Юле прийти в себя.
Конечно, паническая атака ничего не доказывает. Юля может быть корыстной стервой, которая решила встречаться с моим другом ради денег. Но только я не маленький мальчик, чтобы забываться, терять над собой контроль и капризно топать ножкой, когда что-то идёт не по плану. С Юлей не получалось быть сдержанным, я хотел как можно скорее удостовериться в собственной правоте. Позже осознал: меня испугал внезапно возникший интерес к ней, поэтому я сразу начал искать в Юле пороки, чтобы разочароваться в ней и забыть.
В итоге разочаровался в себе. Будь Юля хоть трижды корыстной и продажной женщиной, это не даёт мне никакого права подавлять её, действовать силой, доводить до панической атаки.
Я решил отступить. Руслан не дурак, пусть сам разбирается со своей жизнью. А я прекращаю творить херню и оправдывать скотское поведение святыми мотивами. Друга решил спасти от алчной стервы — ага, конечно, смешно до колик в животе.
Как же я удивился, когда увидел Юлю в том же рыбном ресторане, где мы ели устриц две недели назад. Она сидела у окна, бледная, измождённая, с каким-то пустым потерянным взглядом. Отвечала на мои вопросы рассеянно, хмурилась и прикасалась пальцами к вискам. Не мог оставить её одну в таком состоянии, отвёз к себе домой. Ещё в ресторане написал Руслану о том, что случилось. Он попросил присмотреть за Юлей, объяснил, что никак не может освободиться в ближайшее время из-за встречи с важными людьми.
И вроде бы Руслан поступал правильно, но мне почему-то стало обидно за Юлю. У неё явно что-то случилось, а поддержки ждать не от кого. Мне она вряд ли доверится после того злосчастного недопоцелуя.
Заказываю пиццу и захожу в гостиную. Юля резко оборачивается: глаза огромные, перепуганные, она пытается изобразить улыбку, хотя сама белая как мел.
— Еду доставят через полчаса, — спокойно сообщаю и присаживаюсь на кресло подальше от неё. Держу дистанцию, чтобы дать привыкнуть к себе. — Как ты? Голова больше не болит?
— Нет, я в порядке, — глухо отвечает Юля, избегает зрительного контакта. Она напоминает дикого котёнка: забилась в уголок, со страхом глядит по сторонам, вся напряжена до предела, но при этом очень хочет мне довериться. Всего пару минут назад она согласилась остаться у меня, и в открытом взгляде сиял жизнерадостный огонёк. Неужели успела передумать, пока я звонил в службу доставки?
— Юль, ещё раз повторяю — тебе нечего бояться. Нас разделяют несколько метров, я не собираюсь на тебя нападать: как-то не воодушевляет перспектива оказаться в травмпункте с порванной губой, — намеренно ёрничаю, чтобы она расслабилась.
— Понял, что нельзя принуждать девушек к поцелую?
— Я вёл себя отвратительно, больше это не повторится.
— Неужели поверил, что я не корыстная легкодоступная стерва? — в глазах Юли загорается надежда. Хотел бы её обмануть, но не могу.
— Нет. Пока нет, — всё же уточняю, когда вижу разочарование в искристом взгляде. — Но мешать вам с Русланом больше не буду. Ваши отношения меня не касаются. Я изначально был не прав, когда грубил тебе, предлагал бросить друга и продаться мне за айфон.
— Не ожидала от тебя таких слов, — Юля наконец-то смотрит мне в глаза. Происходит какая-то грёбаная магия: я превращаюсь в истукана, почти не дышу, лишь жадно впитываю каждую эмоцию, отображающуюся в зелёно-коричневой радужке, и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подойти к этой хрупкой девчонке и не обнять её.
— Сколько тебе лет? — грубо спрашиваю, отводя взгляд.
— Двадцать пять. А что?
— В первую встречу подумал, что тебе едва исполнилось восемнадцать.
— Не ты один, у меня вечно на кассе паспорт требуют, когда я вино покупаю, — смеётся Юля. Её радость настолько заразительна, что я тоже невольно начинаю улыбаться.
 
— Что с тобой сегодня случилось? — пользуюсь моментом единения и задаю главный вопрос. Юля сразу же мрачнеет.
— Какая тебе разница? — она пытается защититься от неудобного вопроса, резко вскидывает голову, спрашивает громко, с вызовом.
— Ты не обязана рассказывать, если не хочешь.
— Не хочу! — восклицает Юля, а потом её плечи опускаются, будто все силы вмиг покинули её хрупкое тело. — Меня уволили.
Она что-то рассказывает про бывшего владельца магазина, который был классным и вообще мировым дядькой, потом с отвращением говорит про какого-то Артура, порядочного семьянина и крутого бизнесмена, решившего уволить её за какие-то мелкие прегрешения. В голосе Юли сквозит желчь и презрение. Нутром чую, что она многое не договаривает, но в душу лезть не пытаюсь. Я не Руслан.
— Ты очень любишь свою работу? — уточняю я.
— Да.
— И голова у тебя болела из-за увольнения?
Юля совершает быстрое, еле заметное движение: дотрагивается рукой до затылка и пренебрежительно кривит губы. Те же эмоции мелькали на её лице, когда она говорила про Артура. В ресторане сидела одинокая и убитая, на меня смотрела перепуганными глазами, две недели назад у неё началась паническая атака из-за моего насильного поцелуя. Юля резко реагирует на чужие прикосновения, её увольняют с работы без внятной на то причины, и Артура она с издёвкой называет примерным семьянином. Пазл складывается, и я сжимаю челюсть, стараясь унять гнев.
Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять — к ней приставал работодатель, а когда Юля отказалась — уволил. Возможно, домогался её не первый раз и сегодня даже применил силу, но это уже мои догадки.
Хреново.
— Я что-то не то сказала? — испуганно спрашивает Юля.
— Нет, всё нормально. Устал просто. Так что ты будешь делать? Искать новую работу?
— Это был единственный магазин комиксов в нашем городе, — грустно произносит Юля. — Но я справлюсь. Тем более я всего лишь обычная продавщица, могу устроиться куда угодно, особых знаний от меня не требуют.
— Я так сильно тебя обидел, что ты уже который раз вспоминаешь мои слова?
Юля отводит взгляд, забирается с ногами на диван и обнимает колени своими тонкими руками. Долго молчит, потом вздыхает и тихо говорит:
— Просто ты во многом прав. И от этого больно. Руслан меня поддерживает во всём, доказывает, что нет ничего плохого в работе продавца-консультанта. И этот так, любая деятельность достойна уважения. Только я не уверена, что счастлива.
Юлин голос дрожит и срывается, она закрывает лицо ладонями, замыкается в себе.
В груди печёт, бездействие убивает. Я подхожу к Юле, сажусь возле неё и пытаюсь осторожно обнять. Она тут же тянется ко мне, обвивает шею горячими руками и тяжело дышит. Так мы и застываем: в неудобной позе на диване, тесно прижавшись друг к другу телами, в странной, объединяющей тишине.
А потом раздаётся звонок в дверь. Мечтаю только об одном: лишь бы это был доставщик пиццы, а не Руслан.
  
9
 
Юля
Мне становится стыдно за то, что разнылась перед Денисом. Еще недавно терпеть его не могла, презирала и считала поверхностным мужланом, но сегодня всё изменилось. Я рассказала ему про Артурчика, озвучила давние страхи и позволила себя обнять. Как же это было странно! Словно не чужой человек ко мне прикасался, а кто-то родной, свой в доску, тот, кому можно довериться и открыться. Никогда такого не испытывала, я вообще не люблю обниматься, только с Русланом чувствую себя комфортно.
А теперь и с Денисом.
Объятие было таким жарким, тесным, долгим, что внутри всколыхнулись полузабытые желания. Я не страстная натура, но меня почему-то накрыло горячечно-пьяной волной, перед глазами заплясали дикие огоньки, а во рту пересохло.