Девушка моего друга (СИ)

— Я не понимаю, — её голос звучит так жалобно, что я начинаю сомневаться в правильности выбранного метода.
— Ничего не бойся. Просто сделай так, как я прошу.
Юля обречённо вздыхает и поворачивается к зеркалу. Глажу её плечи и руки, целую в висок, а затем ловлю её взгляд в отражении. Зрачки расширены, в зелёной глубине — стыд и недоумение.
— Постарайся увидеть себя со стороны, — касаюсь её лица, обвожу пальцами губы, чуть надавливая на них. — У тебя красивые глаза. И очаровательные веснушки, которые хочется зацеловать. Упругая грудь идеального размера. Она как раз помещается в мою ладонь, — перекатываю соски между пальцами, отчего Юля закусывает губу и краснеет. — Шикарная задница и стройные ноги, — сжимаю её ягодицы, с удовольствием прислушиваясь к её сдавленному стону. — Я не вижу причин для комплексов. А ты?
Смотрю в зеркало: Юля, смущаясь, внимательно разглядывает себя. На щеках алеет румянец, глаза пьяные, любопытные.
— Когда ты говоришь таким уверенным голосом, сомнения куда-то исчезают. Кажется, что я самая обаятельная и привлекательная.
— Так и есть. Все комплексы лишь в твоей голове. Бессмысленные, неоправданные, глупые. Отпусти их.
— Я стараюсь.
— Ты молодец. Смогла побороть страх близости. После этого избавиться от комплексов вообще не сложно, — произношу шутливым тоном, сглаживая резкость своего поведения.
— Знаешь, как-то необычно смотреть на себя обнажённую, — задорно хихикает Юля.
— Никогда этого не делала?
— Не видела смысла. Да и зеркал больших нигде не было.
Юля поворачивается боком, случайно прижимается к моей эрекции.
— Мы же только недавно… — она выглядит шокированной, словно не знала, что мужчины способны заниматься сексом больше одного раза в день.
— И что? Говорю же, ты красива. И я безумно тебя хочу, — крепко обнимаю её сзади, разглядывая нас двоих в зеркале.
— Но ты не поужинал.
— Что ж тебе ужин так покоя не даёт? — смеюсь я. Накрываю ладонями её грудь. Юля ахает и выгибается, но глаза не закрывает. Наблюдает за нами.
Целую в шею, покусываю нежную кожу на плече, продолжая изучать её тело. Мой путь заканчивается между разведённых ног: погружаю пальцы во влажную плоть, потираю клитор лёгкими круговыми движениями. Юля часто дышит, облизывает губы и смотрит, как я доставляю ей удовольствие. Всхлипывает, когда начинаю медлить, дразнить лёгкими касаниями. Отодвигается немного, щурится — и обхватывает рукой мой возбуждённый член.
Вчерашняя стесняшка превратилась в раскрепощённую девушку. От её робких ласк сносит крышу, я нахожу Юлины губы и целую жадно, глубоко, порочно. Отодвигаю дверцу шкафа одной рукой, по памяти нахожу пачку презервативов.
— Можно я попробую? — с придыханием спрашивает Юля.
Прикрываю глаза, киваю. Каждая секунда промедления превращается в пытку. Ещё никого я так сильно не хотел.
Юля справляется с первой же попытки. Как только убирает руки, подвожу её к дивану, показываю, какую позу ей нужно принять. Осознаёт, чего я хочу, бросает на меня затуманенный взгляд и улыбается. Становится в коленно-локтевую, и я сразу вхожу в неё. Выбиваю крик первым толчком.
Двигаюсь размеренно, не спеша, понимая, что для Юли эта поза в новинку.
— Если тебе неприятно — сразу об этом говори. В сексе нужно делать только то, что нравится обоим.
— Всё… отлично, — шепчет Юля.
Не выдерживаю и нескольких минут медленного темпа. Вбиваюсь в податливое тело, слышу приглушенные стоны и двигаюсь ещё быстрее. Замечаю, что Юля смотрит куда-то влево. На телевизор. В нём отражаются наши силуэты.
— Нравится за нами наблюдать? — толкаюсь сильнее, Юля вскрикивает и утвердительно кивает. — Меня это тоже заводит.
Больше не пытаюсь её пощадить, вбиваюсь грубо и быстро, и через минуту Юля начинает кончать. Протяжно стонет, срывается на крик, дрожит. Подхватываю её, прижимаю к своему торсу и врываюсь языком в жадный рот. Оргазм вышибает из реальности, перед глазами мелькают чёрные точки.
— Это было невероятно, — шепчет Юля, когда я падаю на диван рядом с ней. — И мы опять не дошли до спальни.
 
— Ночь ещё не закончилась, — открываю глаза, чтобы полюбоваться её смущением. Так и есть: мило улыбается, щёки пунцовые, взгляд расфокусированный.
— Ты серьёзно?
— Конечно, — обнимаю Юлю, лениво поглаживаю её живот, наслаждаюсь спокойствием, пока голод не напоминает о себе. — Но перед третьим раундом нам всё же надо подкрепиться.
Юля надевает мою рубашку и бежит на кухню. Ставит на плиту кастрюлю с водой, находит в холодильнике какие-то продукты, отмахивается от моей помощи, доказывая, что обожает готовить в одиночестве. Что ж, не собираюсь ей мешать. Принимаю душ и возвращаюсь к Юле, когда помещение заполняют аппетитные ароматы. Желудок возмущённо урчит от голода.
— Ты как раз вовремя! — радостно вопит она. — Я карбонару приготовила.
— Ты ещё и куховарить умеешь?
— Немного. Попробуй сначала мою стряпню, потом хвалить будешь, — Юля опускает глаза, нервно постукивает пальцами по столешнице, дожидаясь моей реакции.
— Не ел такой вкусной пасты даже в ресторане итальянской кухни, — честно говорю, уминая сытную карбонару.
— Даже не сомневаюсь, — смеётся Юля.
После ужина мы наконец добираемся до спальни. Уставшие и счастливые, мы не можем оторваться друг от друга. О чём-то говорим, прерываясь на поцелуи и ласки, после которых нам становится не до пустой болтовни. Юля проявляет инициативу: садится на меня сверху и медленно двигается.
— Можешь смотреть, — тихо произносит между стонами.
Засыпаем под утро, когда первые лучи весеннего солнца врываются в комнату.
  
23
 
Юля
Я трусливо стою возле двери и никак не найду в себе сил нажать на звонок. Ключи где-то посеяла, наверное, выронила в маршрутке, когда чуть не проехала свою остановку. Сотню раз прокручивала в голове слова, которые должна сказать матери, перебирала разные варианты, но все они казались поверхностными, фальшивыми. Кажется, я даже соседа испугала: то протяжно вздыхала, то улыбалась, как ненормальная, вспоминая Дениса, то кривилась и кусала губы, осознавая тяжесть предстоящего разговора.
И вот я здесь, в шаге от правды. Я собираюсь рассказать маме о Руслане, понимая, как сильно она расстроится. Снова дочь не оправдала ожиданий. Меня ждут очередные манипуляции, слёзы, обвинения. Ненавижу разочаровывать близких людей.
Но почему я должна стыдиться своих действий? Неужели в двадцать пять лет мне по-прежнему необходимо мамино одобрение? Я закрываю глаза, сдавленно хихикаю. Всеобъемлющее, какое-то болезненно-сумасшедшее облегчение насыщает лёгкие кислородом, заставляет расправить плечи, выпрямить спину и надавить на кнопку звонка. Я справлюсь.
— Привет, милая, — мама широко улыбается, но в глазах её нет радости. — Давно не приезжала. Совсем забыла о родителях? Конечно, у тебя в большом городе столько развлечений, сложно хотя бы один день посвятить семье.
— Не сложно, просто я не люблю возвращаться домой, — пожимаю плечами, совершенно не волнуясь о том, какую реакцию вызовут мои слова. Надоело притворяться, вечно скрывать свои чувства, быть удобной дочерью, которая, словно заезженная пластинка, постоянно произносит один и тот же набор клишированных фраз.
— Ты случайно не заболела? — в голосе матери слышатся истерические нотки. Ну вот, сразу начинается отрицание, желание сменить тему, лишь бы не воспринимать слова дочери всерьёз. Тогда её мир пошатнется.
— Нет, чувствую себя прекрасно.
Направляюсь в гостиную, где вижу привычную картину: пузатый, неухоженный и весь какой-то расплывшийся отчим валяется на диване в трениках и дырявых чёрных носках. Громко отрыгивает, глотая дешёвое пиво прямо из бутылки, и лениво переключает телевизионные каналы.
— Привет, Глеб! — кричу так радостно и громко, что бедный отчим вздрагивает от неожиданности. Роняет бутылку на пол, и вонючее пиво пенистой лужицей растекается по ламинату.