Собственность сводного брата (СИ)

— Проходи. Мама, у нас гости, — открывает Дима двери, и я захожу внутрь, снимая кроссы. — Это…
— О, Ярослав! Как приятно тебя видеть. Дима постоянно о тебе говорит, — да ну? — Говорит, хочет с тобой дружить, но больно серьезным ты выглядишь. А я ему сказала, стоит только попробовать, и все получится.
Она была миловидной, но видно, что не привыкла к какому-либо труду. Но вот как она смотрела на Диму. Черт, я даже позавидовал ему. Она так потрепала ему волосы, что стало видно, как она любит сына. Я видел это и в глазах Нины. Но там была какая-то маниакальная одержимость, а здесь просто тепло.
Мы неплохо сыграли в приставку, пару раз я даже дал Диме выиграть, а потом мы долго рассматривали карточки в его комнате, пока его мама Лена не позвала нас на ужин. И я очень удивился, увидев на нем Миру с Ниной. И если пару минут назад я готов был признать, что Дима неплохой пацан и рядом со мной ведет себя вполне нормально. То стоило ему увидеть Миру, как его будто подменили. Он стал хвастаться буквально всем. А свои две победы вознес в ранг чемпионского титула страны.
— Ну, короче, я же поддавался, ну твой брат не хотел портить отношения, — толкнул он меня в плечо. — Так что теперь можем гулять втроем. Раз тебя одну не отпускают со мной.
И так бы оставалось и дальше. Но Мира росла, вела себя отлично, редко вызывая беспокойство, а ее успехи на тренировках радовали и Нину, и отца. Дружба Миры и Димы радовала всех, кроме меня. На семейных вечерах, называемых ничем иным как сводничеством, я сидел в телефоне, читая статьи по военной истории или бизнесу, и поглядывал на то, как мило все они общались. Нет, отец, конечно, не вел себя как тупой придурок, отец Димы, пузо которого скоро в дверь не будет помещаться, поддерживал этот фарс, а я пока не знал, как его закончить. Если бы Мира хоть взглядом дала понять, что ей все это не нравится. Что она против этой дружбы. Но благодаря ему у нее появились другие друзья, с которыми ей действительно было весело.
Она, конечно, не забыла про меня, а я, как мог, участвовал в этом дерьме, но я буквально сходил с ума от желания вернуть лето, когда мы были только вдвоем.
Теперь это казалось нереальным. Даже ночью, раньше я мог прийти и просто поговорить с ней, а теперь это стало невозможно. Она так выдыхалась за день, что отрубалась сразу, как ложилась спать.
И я бы и дальше терпел, сжимал зубы и терпел, как Дима держит ее на тренировках, как Диана снова стала виться вокруг Миры, а та спокойно все простила, как Нина поощряет интерес Миры к фигурному катанию, возя нас на все чемпионаты страны и мира. Я бы все стерпел, если бы однажды не услышал разговор Нины и Бориса.
  
Глава 25
 
Это случилось год спустя. Бегом с тренировки, пока родителей не было дома, я в очередной раз подбирал код к сейфу в спальне родителей, когда спустя пол часто оба вошли туда. Я спрятался в люк подвала, уже давно сделав запасной ключ. Но вместо того, чтобы просто спуститься и пройти через кухню в прихожую, а потом к себе, вслушался в разговор.
Наверное, в тот момент мне нужно было сосредоточиться не на своей болезненной ревности, но рациональность покидает мой разум, стоит услышать, как Нина связывает Миру и Митю в одном предложении.
— А ты знал, что очень многие пары в фигурном катании, взрослея, женятся, — говорит Нина, и я сжимаю кулаки, прекрасно понимая, на что намекает мать Миры. Даже не намекает.
— Ты решила сосватать свою двенадцатилетнюю дочь? — усмехается отец и приглушенно продолжает: — Не рановато?
— Я никого не сватаю. Но Мира тянется к нему.
Что? В смысле, черт возьми, тянется!
— Она тянется ко всем своим друзьям, в том числе к Ярославу. После тех лет, что жила в изоляции, это и неудивительно. И если тебе интересно мнение мужа, — гораздо грубее начинает он и, очевидно, делает Нине неприятно, потому что она вдруг стонет, — мне не нравится эта дебильная семейка. Ты видела его отца? Он же жирный лентяй, в жизни ничего не добившийся, только расписывающий свою жизнь в каких-то несуществующих красках. И все, что я вижу, это как пацан пытается втереться в доверие к тебе, льстит Мире и пытается вылизать мой зад. Я таких ненавижу.
 
— Боже, Борис, я просто упомянула простой факт. А мальчик делает успехи. С ним Мира замечательно катается.
— Она каталась бы так же с любым. Не стоит сватать мою девочку этому молокососу. Я вообще не хочу слышать о ее замужестве до восемнадцати лет, ясно?
— Конечно. Ты, если я правильно помню, тоже дождался моего восемнадцатилетия, чтобы сделать меня своей
— Своей я сделал тебя гораздо раньше.
— Я до сих пор помню тот день. И что бы мы не пережили после, он был лучшим в моей жизни. Иногда… — шепчет Нина, пока я сжимаю челюсти от злости и горячего желания вырваться и выкрикнуть, что Мира не выйдет замуж за своего партнера по фигурному катанию, за Диму! — Мне хочется повторить тот день.
— Мы можем устроить это прямо сейчас. Еще достаточно тепло. И я очень хорошо помню дорожку к тому самому дереву.
Они уходят, а я буквально вываливаюсь из люка в их комнату и несколько раз ударяю по полу кулаком, почти не чувствуя руки. Внутри горит костер, и я пытаюсь потушить его силой мысли, чтобы не наделать дел. И в тот момент мне это удается. Но слова Нины, пусть даже просто ничего незначащая информация, поселяют в моей душе темное сомнение, словно яд, стремительно распространяющийся и убивающий меня каждый раз, когда я вижу Миру и Диму вместе. Господи, они всего лишь дети. Их отношения чисто физически ни к чему не могут привести, но меня ломает, когда я наблюдаю за тем, как они катаются. Как ловко Дима держит Миру за руку, как делает поддержку, в которых она ему на сто процентов доверяет. На то, как они порой закачивают друг за другом фразы. Смеются над одними и теми же шутками, которые я не понимаю.
Я терпел. Держал в узде тьму, что рвалась изнутри рядом с этим принцем, несколько месяцев, пережил несколько успешных выступлений в Новосибирске. Первенство в Москве. Я всегда был рядом, они считались со мной, но порой казалось, я лишний. Они дети, они смотрят мультики, играют в компьютерные игры, которые на тот момент я разбирал на двоичные коды. Мне казалось, что еще пару лет — и я стану просто братом, которому можно позвонить раз в год и не беспокоиться более. А я не хотел этого! Я не хотел быть братом, не хотел быть лишним. И не хотел видеть Диму рядом с Мирой.
На обратном пути из Москвы мы летим частным самолетом комбината, и Мира привычно садится рядом со мной и во сне укладывает голову мне на плечо, чтобы поспать. Эти мелочи спасали, но Нина всегда мешала, делая вид, что заботится обо мне.
— Мира, милая. Ты наверняка мешаешь Ярославу.
— Что? — спрашивает она сонно и поднимает голову, но я буквально насильно кладу ее на место и гляжу на Нину так, как не смотрел очень давно.
— Она мне не мешает.
  
Глава 26
 
— Никогда? Ты мог не ехать с нами, — замечает она, но я качаю головой.
— И пропустить триумф моей малышки? — спрашиваю я, на что Нина чуть елозит. — Ни за что.
— А как же твои соревнования? Тренер очень ругал тебя. Даже отцу звонил.
— Мне не быть профессиональным игроком, мы с вами это хорошо знаем, — напоминаю я о своем предназначении. — Так что не вижу повода волноваться. Мира важнее.
Важнее всего.
— Да. Я знаю, — сникает Нина и отворачивается к иллюминатору, вкладывая в уши наушники, а я принимаюсь заниматься тем, что люблю больше всего в полетах через страну. Смотреть, как спит Мира, порой улыбаясь во сне и подергивая невероятно длинными ресницами, что оставляли тени на ее щеках. В какой-то момент она просыпается, смотрит на меня и улыбается.
— Ты опять не спал?
— Есть дела поинтереснее.
— Опять твои книжки по программированию? Только не пойму, почему ты скрываешь их?
— Отец ждет от меня интереса к другим сферам.
— Иногда, — поднимает она свои бесконечно синие глаза, — мне кажется, что ты намного старше меня. Гораздо старше. И это пугает.